Тут упраздняется должность главы администрации. Это многоходовочка от Гаева: хочет соскочить с должности, чтобы избежать подтягиваний на турниках с Кузьминым.
Вижу разные итоги года на ульяновских сайтах. Топ событий, топ фотографий. Но подводить итоги в городе, в котором почти ничего не меняется годами, - как минимум странно. Это то же самое, что брать "Войну и мир" и каждый год выискивать в ней новые итоги. Ведь и в 2016, и в 2017, и в любом другом году там все-по-прежнему: Андрей Болконский так же крут, Пьер Безухов такой же добрый и мягкий, а Наташа Ростова тоже мягкая, но немного в других местах.
Как-то я уезжал из Ульяновска примерно на год. По возвращении я не заметил никаких перемен, кроме новых бордюров - тех самых, которые "никогда не надо красить". Их покрасили через полгода, и время будто отмоталось назад, в добордюрную эпоху.
А тот, кто застрял во времени, итоги подводить не может. Ульяновск - это стабильно грустная константа, в которую лишь изредка добавляются новые неожиданные элементы, наподобие пинковских бордюров или шурыгинской пизды. Ирония судьбы в нашем случае - это не полет Жени Лукашина в Ленинград. Ирония в том, что рядовая шалава отразилась в нашем сознании гораздо сильнее, чем масштабный бизнес-проект бывшего мэра. Всё просто: бордюры - это безжизненные черно-красные камни, а черты Шурыгиной проявляются в каждом из нас. Не в том смысле, что все мы решили сделать свое тело орудием заработка, а в том, что все наши мысли в итоге к заработку и сводятся. Просто каждый выбирает разные методы: кто-то батрачит на УАЗе и слушает сладкие речи руководства "щас трехдневку поработаем, а потом как попрем", кто-то честно отрабатывает офисную повинность с кофейно-сигаретным привкусом и вечерним заходом в "Хлебницу", а кто-то идет к Малахову и беззастенчиво раскрывает всей стране алкогольно-эротические тайны 2-го переулка Дачного.
Итоги 2018 года можно подвести заранее. В феврале к нам приедет государь, и его царские колесницы вызовут стояк холопьих тележек на дорогах. Летом нас настигнет потоп - и мы поплывем по улицам на своих автовазовских гондолах, обзывая всех вокруг тем же словом, заменив в нем одну букву, а в первом не поменяв ничего - оно и так ругательное. В течение года будет создано 2-3 новых кластера. Примерно столько же туристов приедет в наш город в рамках футбольного чемпионата мира. Построят несколько новых монументально-фаллических высоток - и слава богу, хоть кто-то встретит перемены, которых так требовали сердца и глаза, получит свое 24-этажное ипотечное счастье и вырвется из этой петли времени, которая издевательски обвилась вокруг ульяновского горла.
В IT-технологиях есть понятие "бэкап" - это резервная копия, к которой в случае чего можно вернуться. Ульяновск живет так, будто каждый год возвращается к одному и тому же бэкапу, сделанному бог знает сколько лет назад. Поэтому, когда мы проснемся 1 января, никакого чуда не произойдет - и дело не в том, что искусственный конус на площади Ленина опять не вогнал нас в экстаз - просто наш город снова откатится к набившего оскомину бэкапу, и всё пойдет по-старому.
С Новым годом.
Как-то я уезжал из Ульяновска примерно на год. По возвращении я не заметил никаких перемен, кроме новых бордюров - тех самых, которые "никогда не надо красить". Их покрасили через полгода, и время будто отмоталось назад, в добордюрную эпоху.
А тот, кто застрял во времени, итоги подводить не может. Ульяновск - это стабильно грустная константа, в которую лишь изредка добавляются новые неожиданные элементы, наподобие пинковских бордюров или шурыгинской пизды. Ирония судьбы в нашем случае - это не полет Жени Лукашина в Ленинград. Ирония в том, что рядовая шалава отразилась в нашем сознании гораздо сильнее, чем масштабный бизнес-проект бывшего мэра. Всё просто: бордюры - это безжизненные черно-красные камни, а черты Шурыгиной проявляются в каждом из нас. Не в том смысле, что все мы решили сделать свое тело орудием заработка, а в том, что все наши мысли в итоге к заработку и сводятся. Просто каждый выбирает разные методы: кто-то батрачит на УАЗе и слушает сладкие речи руководства "щас трехдневку поработаем, а потом как попрем", кто-то честно отрабатывает офисную повинность с кофейно-сигаретным привкусом и вечерним заходом в "Хлебницу", а кто-то идет к Малахову и беззастенчиво раскрывает всей стране алкогольно-эротические тайны 2-го переулка Дачного.
Итоги 2018 года можно подвести заранее. В феврале к нам приедет государь, и его царские колесницы вызовут стояк холопьих тележек на дорогах. Летом нас настигнет потоп - и мы поплывем по улицам на своих автовазовских гондолах, обзывая всех вокруг тем же словом, заменив в нем одну букву, а в первом не поменяв ничего - оно и так ругательное. В течение года будет создано 2-3 новых кластера. Примерно столько же туристов приедет в наш город в рамках футбольного чемпионата мира. Построят несколько новых монументально-фаллических высоток - и слава богу, хоть кто-то встретит перемены, которых так требовали сердца и глаза, получит свое 24-этажное ипотечное счастье и вырвется из этой петли времени, которая издевательски обвилась вокруг ульяновского горла.
В IT-технологиях есть понятие "бэкап" - это резервная копия, к которой в случае чего можно вернуться. Ульяновск живет так, будто каждый год возвращается к одному и тому же бэкапу, сделанному бог знает сколько лет назад. Поэтому, когда мы проснемся 1 января, никакого чуда не произойдет - и дело не в том, что искусственный конус на площади Ленина опять не вогнал нас в экстаз - просто наш город снова откатится к набившего оскомину бэкапу, и всё пойдет по-старому.
С Новым годом.
10 вещей, которые обязательно случатся в Ульяновске в 2018 году
1. Поймают нового взяточника, а он будет говорить, что собирал деньги на хозяйственные нужды, жертвуя личными интересами и новой обивкой для стульев. Рафики, Деточкины и Антоновы никогда не виноваты.
2. Достроят Пионер-парк, и в его окнах зажжется свет. Правда, только в одной квартире - на 24-м этаже с кирпичными стенами.
3. Нам 12 раз пообещают открыть аэропорт в Баратаевке - по разу в месяц.
4. Уличным деревьям отрубят ветки, а новому городу - свет.
5. Кузьмин и Гаев подтянутся на турнике по одному разу и будут ремонтировать стадион "Старт" совместно.
6. Летом будет потоп после ливня, и у местных ютуберов станет больше подписоты.
7. Следствием потопа станет новый оползень, но нам в лучших традициях Геннадия Нигметова скажут, что всё нормально, от домов до разреза Милановского есть надежный запас в 10 метров, Ленинским горкам ничто не угрожает - они и так закрыты, а грузовую восьмерку батюшка освятит, если что.
8. Ульяновские бюджетники пойдут голосовать за Путина, потому что рады своей зарплате 12 тысяч и еще 6 лет готовы получать столько же.
9. В план развития-2018 внесут одно изменение - поменяют 2018 на 2028.
10. Про нас пошутит Ургант.
1. Поймают нового взяточника, а он будет говорить, что собирал деньги на хозяйственные нужды, жертвуя личными интересами и новой обивкой для стульев. Рафики, Деточкины и Антоновы никогда не виноваты.
2. Достроят Пионер-парк, и в его окнах зажжется свет. Правда, только в одной квартире - на 24-м этаже с кирпичными стенами.
3. Нам 12 раз пообещают открыть аэропорт в Баратаевке - по разу в месяц.
4. Уличным деревьям отрубят ветки, а новому городу - свет.
5. Кузьмин и Гаев подтянутся на турнике по одному разу и будут ремонтировать стадион "Старт" совместно.
6. Летом будет потоп после ливня, и у местных ютуберов станет больше подписоты.
7. Следствием потопа станет новый оползень, но нам в лучших традициях Геннадия Нигметова скажут, что всё нормально, от домов до разреза Милановского есть надежный запас в 10 метров, Ленинским горкам ничто не угрожает - они и так закрыты, а грузовую восьмерку батюшка освятит, если что.
8. Ульяновские бюджетники пойдут голосовать за Путина, потому что рады своей зарплате 12 тысяч и еще 6 лет готовы получать столько же.
9. В план развития-2018 внесут одно изменение - поменяют 2018 на 2028.
10. Про нас пошутит Ургант.
5 причин, почему я не хожу на новогодние корпоративы
Каждый год ВЦИОМ и другие комедийные конторы дают статистику, что 20-30% россиян не ходят на новогодние корпоративы. Это отщепенцы, не уважающие корпоративный дух. Овцы, дерзнувшие отбиться от стада. Куски льда, отколовшиеся от ледяного покрова на Свияге. Я как раз из таких, и сегодня постараюсь объяснить, почему не пойду бухать с коллегами по работе.
1. Корпоративы никого ни с кем не сближают. Если ты пойдешь в "Шипр" и пару раз накатишь с коллегой, ежедневное общение с которым исчерпывается словами "привет-пока", это не значит, что в следующем году вы будете дружить как Болек и Лёлек. Все останется как прежде, зато появится стыдное послевкусие от того, как вы в час ночи погрузились пьяными в одно и то же "Яндекс.Такси", хотя одному ехать до Созидателей, а другому на Универсам.
2. Ты попадаешь в неловкие ситуации, которые не глушит даже алкоголь. Например, если вы работаете в мелкой конторе, которая снимает пару комнат в ГПИ-10, то вы всех знаете. Но если в вашей фирме больше 30 человек с кучей отделов, то вполне возможно, что на корпоративе придется отвечать на вопрос "Как тебя зовут?". Называть свое имя пьяному коллеге, чтобы через минуту он его забыл, - чистейший декаданс. Ты чувствуешь себя Шевчуком, когда он услышал от Путина вопрос "Вас как зовут?" и вынужден был стыдливо мяться: "Я Юра, музыкант". Для таких коллег хочется навсегда остаться ноунеймом - пусть уж лучше они знают тебя как "того хмурого парня", который вечно сидит в наушниках и покуривает синий "Винстон".
3. Караоке. После Билана и Бузовой мы не испугаемся, когда главбух "Ульяновскводоканала" проорёт в микрофон весь репертуар Модерн Токинга. Мы даже выдержим ремейки Стаса Михайлова в исполнении кассирши из "Гулливера". Но в их голосах не будет радости, в них будет страдание. Голосовые связки русского человека почему-то устроены так, что любую песню на празднике он поет с надрывом и трагизмом, будто спасая свою душу через страдания, как герои Достоевского. Но слышать песенную исповедь торгово-офисной души перед Новым годом не хочется.
4. Конкурсы. Когда к вашим трусам привязывают веревку с карандашом и заставляют тыкать им в бутылку, то самое правильное в этой ситуации - вежливо процитировать Маяковского: "Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду".
5. Тамада. Одно из главных испытаний на ульяновском корпоративе - это слушать его ведущего, недавнего выпускника педухи или УлГУ, который отточил свое словоблудие на семинарах, насмотрелся роликов Харламова на Ютубе, вбил в гугле "50 конкурсов для веселой компании" и пошел работать тамадой. Он предсказуем, шутит плоско, любит генитальный юмор - прямо старшина солдатской роты, а не тамада.
Вообще, корпоратив - это как призыв в армию. Идти не хочется, но надо. Если косишь от вечеринки - не мужик. И наутро после корпоратива ровно такая же тошнота, как при первом рассвете после дембеля. От корпоратива нельзя отказаться, с него можно только дезертировать, надев маску анонимуса и скрывшись в предновогоднем поволжском тумане.
Каждый год ВЦИОМ и другие комедийные конторы дают статистику, что 20-30% россиян не ходят на новогодние корпоративы. Это отщепенцы, не уважающие корпоративный дух. Овцы, дерзнувшие отбиться от стада. Куски льда, отколовшиеся от ледяного покрова на Свияге. Я как раз из таких, и сегодня постараюсь объяснить, почему не пойду бухать с коллегами по работе.
1. Корпоративы никого ни с кем не сближают. Если ты пойдешь в "Шипр" и пару раз накатишь с коллегой, ежедневное общение с которым исчерпывается словами "привет-пока", это не значит, что в следующем году вы будете дружить как Болек и Лёлек. Все останется как прежде, зато появится стыдное послевкусие от того, как вы в час ночи погрузились пьяными в одно и то же "Яндекс.Такси", хотя одному ехать до Созидателей, а другому на Универсам.
2. Ты попадаешь в неловкие ситуации, которые не глушит даже алкоголь. Например, если вы работаете в мелкой конторе, которая снимает пару комнат в ГПИ-10, то вы всех знаете. Но если в вашей фирме больше 30 человек с кучей отделов, то вполне возможно, что на корпоративе придется отвечать на вопрос "Как тебя зовут?". Называть свое имя пьяному коллеге, чтобы через минуту он его забыл, - чистейший декаданс. Ты чувствуешь себя Шевчуком, когда он услышал от Путина вопрос "Вас как зовут?" и вынужден был стыдливо мяться: "Я Юра, музыкант". Для таких коллег хочется навсегда остаться ноунеймом - пусть уж лучше они знают тебя как "того хмурого парня", который вечно сидит в наушниках и покуривает синий "Винстон".
3. Караоке. После Билана и Бузовой мы не испугаемся, когда главбух "Ульяновскводоканала" проорёт в микрофон весь репертуар Модерн Токинга. Мы даже выдержим ремейки Стаса Михайлова в исполнении кассирши из "Гулливера". Но в их голосах не будет радости, в них будет страдание. Голосовые связки русского человека почему-то устроены так, что любую песню на празднике он поет с надрывом и трагизмом, будто спасая свою душу через страдания, как герои Достоевского. Но слышать песенную исповедь торгово-офисной души перед Новым годом не хочется.
4. Конкурсы. Когда к вашим трусам привязывают веревку с карандашом и заставляют тыкать им в бутылку, то самое правильное в этой ситуации - вежливо процитировать Маяковского: "Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду".
5. Тамада. Одно из главных испытаний на ульяновском корпоративе - это слушать его ведущего, недавнего выпускника педухи или УлГУ, который отточил свое словоблудие на семинарах, насмотрелся роликов Харламова на Ютубе, вбил в гугле "50 конкурсов для веселой компании" и пошел работать тамадой. Он предсказуем, шутит плоско, любит генитальный юмор - прямо старшина солдатской роты, а не тамада.
Вообще, корпоратив - это как призыв в армию. Идти не хочется, но надо. Если косишь от вечеринки - не мужик. И наутро после корпоратива ровно такая же тошнота, как при первом рассвете после дембеля. От корпоратива нельзя отказаться, с него можно только дезертировать, надев маску анонимуса и скрывшись в предновогоднем поволжском тумане.
"Ну дурканул я тогда, побарагозил с лярвой, но не заколбасил же ее - по согласию у нас все было, не по беспределу, целка сама в отрицалово ушла. Щас вот с зоны откинулся, новую жизнь начну - я ж не буровил, не кидал, не колобродил, с вертухаями не базарил, ссученным не был. А шаболду эту найду, мы с ней перетрем еще - че я, терпила что ли? Я пока чалился, долго представлял, как шалаве этой хайло разрываю, но теперь думаю - мусора ведь повяжут опять, волыну к горлу приставят, ксивами тыкать мне будут, потом живоглоты предъявы кидать начнут, на зоне запрут. Еще шмаль подкинут или жмура на меня повесят. Не, западло мне еще раз залетать".
http://73online.ru/readnews/56083
http://73online.ru/readnews/56083
73online.ru
Осужденный за изнасилование Шурыгиной Семенов выходит на свободу
Сегодня, 9 января, стало известно, что осужденный примерно год назад за изнасилование Дианы Шурыгиной ульяновец Сергей Семенов выходит на свободу по УДО. Об этом сообщила его сестра Екатерина.- Рады с
"Нелюбовь по-ульяновски" (2018)
Ульяновская семья переживает тяжелый и мучительный развод. Борис и Женя - формально еще супруги, но им не терпится расторгнуть свой брак.
Он - рядовой менеджер в ульяновском отделении крупного банка, ездит на кредитном "Фольксвагене Поло", обедает в "Сытном базаре", а по выходным сбегает от семьи с друзьями в бар "Черчесофф". По ночам Борису снятся кошмары, в которых Эльвира Набиуллина отбирает лицензию у его банка и он остается без работы. У него есть любовница - на лицо не очень, зато с квартирой на Минаева.
Женя - супруга Бориса. Работает парикмахером в модном барбершопе, до салона добирается на маршрутке, но это ее не особо волнует: Женя уже нашла себе нового мужчину - технического директора крупной ульяновской IT-компании, с которым она проводит вечера и ночи в его клубном доме на Красноармейской.
Развод супругов неизбежен, но они никак не могут продать свою квартиру в микрорайоне Репино, купленную в надежде на долгое семейное счастье. В соседних домах и без того хватает предложений, а покупателей не привлекает даже близость к Ипподрому, Парку Победы и Ишеевскому кладбищу.
У Бориса и Жени есть сын, 12-летний Алеша - нежеланный ребенок, случайно зачатый после вечеринки, посвященной успешной сдаче госэкзаменов в УлГУ. Алеша чувствует, что не нужен обоим родителям, и решается на отчаянный шаг - сбегает из дома и уходит в лес рядом с Президентским мостом.
Этот чрезвычайный случай сводит супругов с ума. Они не находят себе места, ссорятся, попутно припоминая друг другу все прошлые грехи: и отказы Бориса ездить на ярмарки за дешевым мясом, и неоправданные траты Жени в "Аквамолле", и скандальную поездку в самарскую IKEA, когда супруги не пришли к согласию при выборе цвета новых тарелок и всю дорогу до Ульяновска ехали молча.
Смогут ли они на время забыть обо всех распрях и если не спасти брак, то хотя бы найти пропавшего сына?
Ульяновская семья переживает тяжелый и мучительный развод. Борис и Женя - формально еще супруги, но им не терпится расторгнуть свой брак.
Он - рядовой менеджер в ульяновском отделении крупного банка, ездит на кредитном "Фольксвагене Поло", обедает в "Сытном базаре", а по выходным сбегает от семьи с друзьями в бар "Черчесофф". По ночам Борису снятся кошмары, в которых Эльвира Набиуллина отбирает лицензию у его банка и он остается без работы. У него есть любовница - на лицо не очень, зато с квартирой на Минаева.
Женя - супруга Бориса. Работает парикмахером в модном барбершопе, до салона добирается на маршрутке, но это ее не особо волнует: Женя уже нашла себе нового мужчину - технического директора крупной ульяновской IT-компании, с которым она проводит вечера и ночи в его клубном доме на Красноармейской.
Развод супругов неизбежен, но они никак не могут продать свою квартиру в микрорайоне Репино, купленную в надежде на долгое семейное счастье. В соседних домах и без того хватает предложений, а покупателей не привлекает даже близость к Ипподрому, Парку Победы и Ишеевскому кладбищу.
У Бориса и Жени есть сын, 12-летний Алеша - нежеланный ребенок, случайно зачатый после вечеринки, посвященной успешной сдаче госэкзаменов в УлГУ. Алеша чувствует, что не нужен обоим родителям, и решается на отчаянный шаг - сбегает из дома и уходит в лес рядом с Президентским мостом.
Этот чрезвычайный случай сводит супругов с ума. Они не находят себе места, ссорятся, попутно припоминая друг другу все прошлые грехи: и отказы Бориса ездить на ярмарки за дешевым мясом, и неоправданные траты Жени в "Аквамолле", и скандальную поездку в самарскую IKEA, когда супруги не пришли к согласию при выборе цвета новых тарелок и всю дорогу до Ульяновска ехали молча.
Смогут ли они на время забыть обо всех распрях и если не спасти брак, то хотя бы найти пропавшего сына?
На наших улицах по-прежнему висят баннеры про форум "Спортивная держава" в феврале, хотя его перенесли на октябрь. Когда-то Корнелюк в своей песне из "Бандитского Петербурга" шел в город, которого нет. А мы движемся к форуму, которого нет.
Вообще, все эти полотна про форумы, про родину талантов, про патриарха - как застиранное до дыр белье, которое баба Шура вывесила сушиться, а снять не успела: померла, инфаркт микарда, вот такой рубец. А соседи снимать бояться - вдруг Шура на них с того света осерчает. И у нас тоже никто не будет снимать баннеры, ведь тогда голые стены гостиницы "Венец" и других наших достопримечательностей тут же уткнут нас лицом в грустную правду о том, что ничего интересного у нас не происходит.
Когда Ульяновск обвешивается подобными полотнищами, он напоминает мне подростка, который лепит на стены своей комнаты плакаты с Оксимироном, Раммштайном или Честером Беннингтоном. Для него это зыбкая связь с тем миром, который он видит только на экране гаджетов. Он понимает, что увидеть мировых звезд вживую ему проблематично (а в случае с Честером и вовсе невозможно), и решает: пусть они существуют хотя бы на стене. Так пацан может лежать на кровати, заглядывать в приветливое лицо герра Линдеманна и представлять, что тот долбит свою "Ду хаст" эксклюзивно для его подростковой души.
Мы вешаем форумно-фестивальные баннеры с той же целью: хоть как-то приблизить Ульяновск к остальному миру, поднять его на подножку поезда под названием "Россия" и приткнуть его в птицу-тройку под названием "Русь". Но по факту просто палим перед всеми свои провинциальные комплексы.
Размещать плакаты о мертворожденном спортивном форуме по всему городу - так же бессмысленно, как распечатывать прогноз Гисметео на неделю вперед: он может сбудется, а может и нет (спойлер: не сбудется). Вход на стадион "Труд", обвешанный символикой футбольного чемпионата мира, - это как второклассник в футболке Криштиану Роналду, купленной за 700 рублей на вещевухе. А нарисовать китайские иероглифы на Венце - это то же самое, что воспроизвести письменность древних майя: разница только в том, что китайцы их не увидят, поскольку сюда не приедут, а майя - потому что давно умерли и спокойно философствуют о жизни высоко на небесах, где-то рядом с экс-солистом Линкин Парка.
Вообще, все эти полотна про форумы, про родину талантов, про патриарха - как застиранное до дыр белье, которое баба Шура вывесила сушиться, а снять не успела: померла, инфаркт микарда, вот такой рубец. А соседи снимать бояться - вдруг Шура на них с того света осерчает. И у нас тоже никто не будет снимать баннеры, ведь тогда голые стены гостиницы "Венец" и других наших достопримечательностей тут же уткнут нас лицом в грустную правду о том, что ничего интересного у нас не происходит.
Когда Ульяновск обвешивается подобными полотнищами, он напоминает мне подростка, который лепит на стены своей комнаты плакаты с Оксимироном, Раммштайном или Честером Беннингтоном. Для него это зыбкая связь с тем миром, который он видит только на экране гаджетов. Он понимает, что увидеть мировых звезд вживую ему проблематично (а в случае с Честером и вовсе невозможно), и решает: пусть они существуют хотя бы на стене. Так пацан может лежать на кровати, заглядывать в приветливое лицо герра Линдеманна и представлять, что тот долбит свою "Ду хаст" эксклюзивно для его подростковой души.
Мы вешаем форумно-фестивальные баннеры с той же целью: хоть как-то приблизить Ульяновск к остальному миру, поднять его на подножку поезда под названием "Россия" и приткнуть его в птицу-тройку под названием "Русь". Но по факту просто палим перед всеми свои провинциальные комплексы.
Размещать плакаты о мертворожденном спортивном форуме по всему городу - так же бессмысленно, как распечатывать прогноз Гисметео на неделю вперед: он может сбудется, а может и нет (спойлер: не сбудется). Вход на стадион "Труд", обвешанный символикой футбольного чемпионата мира, - это как второклассник в футболке Криштиану Роналду, купленной за 700 рублей на вещевухе. А нарисовать китайские иероглифы на Венце - это то же самое, что воспроизвести письменность древних майя: разница только в том, что китайцы их не увидят, поскольку сюда не приедут, а майя - потому что давно умерли и спокойно философствуют о жизни высоко на небесах, где-то рядом с экс-солистом Линкин Парка.
Боинг смотрит в глаза мне со взлётки,
Но не сяду теперь за штурвал —
Я с бананом в ульяновской "лётке"
Сатисфекшн в трусах танцевал.
Но не сяду теперь за штурвал —
Я с бананом в ульяновской "лётке"
Сатисфекшн в трусах танцевал.
Все мы в принципе знаем, что наш город в жопе. Вчера мы узнали, как именно выглядит эта жопа - молодая, волосатая, авиационная. Еще помнит вкус отцовского ремня и стремится познать вкус командирского кресла на борту аэробуса.
Мусолить это будут долго. У мамки Шурыгиной, наверное, истерика - думала, у дочки подписота вырастет после нового эфира на Первом, а тут курсанты трафик отжали. Уже эксперты начинают высказываться. Романенко вот вспомнил, как лошадь в общагу привел (господи, и это чудо когда-то управляло Ульяновском). Может и прав Пал Михалыч, что парням нужно простить прыщаво-гормональную шалость, но как же это по-нашему: отмазывать других с аргументом "они не одни по молодости хуевертили". У нас вся защита олимпийской сборной так строилась: "Ну что вы их за допинг преследуете, весь мир же его ведрами жрет".
Романенко - как адвокат Мити Карамазова: двигает ту же мысль, что русский человек одновременно способен и на невероятно высокие, и на чудовищно аморальные поступки. Русская душа - это бездна: и ввысь может устремиться, и в пропасть рухнуть. И самолетом управлять, и банан недвусмысленно посасывать. И взлетку героически в тумане находить, и задницей на камеру вертеть. И из турбулентности красиво выруливать, и выпуклости стюардесс ощупывать.
На какую грань русской души обратят внимание - скоро узнаем. Но сравнение с Pussy Riot уже намекает, что для курсантов дело дрянь. Сравнение, кстати, идиотское. Алехина и компания сидели за то, что просили богородицу прогнать Путина, а сквозь пропитанный тестостероном воздух летной общаги политические лозунги не прорывались. Одно дело трон под царем расшатывать, другое - причиндалы перед девками рекламировать.
Одно можно сказать точно: УВАУГА имени Бенни Бенасси подарило нам инфоповод, в который мы все с удовольствием окунулись. Совещания, назначения, бюджеты, комитеты - где это все? Кому это теперь интересно? Наше общее занятие до конца января - авиационный холивар, банановый хайп и расшифровка месседжа, скрытого в задницах курсантов. И чем больше, чем серьезнее мы будем философствовать на тему простых движений волосатыми бедрами - тем глубже мы все будем падать на привычное ульяновское донышко. На то самое, с которого выдачи нет.
Мусолить это будут долго. У мамки Шурыгиной, наверное, истерика - думала, у дочки подписота вырастет после нового эфира на Первом, а тут курсанты трафик отжали. Уже эксперты начинают высказываться. Романенко вот вспомнил, как лошадь в общагу привел (господи, и это чудо когда-то управляло Ульяновском). Может и прав Пал Михалыч, что парням нужно простить прыщаво-гормональную шалость, но как же это по-нашему: отмазывать других с аргументом "они не одни по молодости хуевертили". У нас вся защита олимпийской сборной так строилась: "Ну что вы их за допинг преследуете, весь мир же его ведрами жрет".
Романенко - как адвокат Мити Карамазова: двигает ту же мысль, что русский человек одновременно способен и на невероятно высокие, и на чудовищно аморальные поступки. Русская душа - это бездна: и ввысь может устремиться, и в пропасть рухнуть. И самолетом управлять, и банан недвусмысленно посасывать. И взлетку героически в тумане находить, и задницей на камеру вертеть. И из турбулентности красиво выруливать, и выпуклости стюардесс ощупывать.
На какую грань русской души обратят внимание - скоро узнаем. Но сравнение с Pussy Riot уже намекает, что для курсантов дело дрянь. Сравнение, кстати, идиотское. Алехина и компания сидели за то, что просили богородицу прогнать Путина, а сквозь пропитанный тестостероном воздух летной общаги политические лозунги не прорывались. Одно дело трон под царем расшатывать, другое - причиндалы перед девками рекламировать.
Одно можно сказать точно: УВАУГА имени Бенни Бенасси подарило нам инфоповод, в который мы все с удовольствием окунулись. Совещания, назначения, бюджеты, комитеты - где это все? Кому это теперь интересно? Наше общее занятие до конца января - авиационный холивар, банановый хайп и расшифровка месседжа, скрытого в задницах курсантов. И чем больше, чем серьезнее мы будем философствовать на тему простых движений волосатыми бедрами - тем глубже мы все будем падать на привычное ульяновское донышко. На то самое, с которого выдачи нет.
Лысый из Brazzers поддержал петицию с просьбой не отчислять курсантов УИГА.
Ульяновск - это ребенок-хулиган. Ты его в музыкальную школу отдаешь, а он за гаражами курит. Ты ему
семейные ценности прививаешь, а его во второй переулок Дачный тянет. Ты ему культурные фестивали везешь, а он по Сатисфекшену угорает.
Ребенок растет и уже научился не просто попадать в федерельную повестку, а вваливаться в нее, открывая
дверь ногой. Причем сразу к Малахову, Урганту и Скабеевой. И в том, что мы лезем в калашный ряд со своим
суконным рылом, нет ничего плохого. Сейчас не важно, на чем набирать рейтинг - на талантливых певцах с
ласкающим слух баритоном или на оттраханной по пьяни малолетке с противным колхозным выговором. Сейчас самая популярная программа - не Время, а вДудь, где ведущий может вытянуть из Познера слово "блядь" и задать Слепакову прямой вопрос "Ты дрочишь?".
Короче говоря, аудитории нужен треш. В производстве этого треша Ульяновск - мастер. Наша региональная идентичность - именно в этом трешаке, а не в культурных столицах и совковом наследии, которые нам вяленько впаривают псевдокреативный мент и его команда. Трешовый Ульяновск может стать брендом. Так же, как упоротый Омск или суровый Челябинск, которые нисколько не стесняются этих эпитетов.
Если бы у нас в городе были ироничные маркетологи (и если бы у нас были маркетологи в принципе), эпизод с тестостероновыми курсантами можно было бы сделать основой для крутых пиар-кампаний, а бренд "На донышке" использовался бы для раскрутки всего Ульяновска, а не только отмороженных телеграм-каналов наподобие моего. Мы вторую зиму подряд лидируем в трендах Ютуба, нам посвящает флешмобы вся Россия, а мы, вместо того чтобы юзать это в свою пользу, празднуем на пустой площади юбилей 75-летней старухи - Ульяновской области.
Пару лет назад Шнур спел "В Питере - пить". Питер мог бы поступить как мы - обвинить народного певца в том, что он бросает похабную тень на великую культурную столицу. Но поступил по-другому - начал юзать хэштег #впитерепить в свою пользу. У нас все сложнее. Вместо веселых хэштегов у нас будет заунывный бубнеж солдафонов и призывы к курсантам покаяться - пойти босыми на площадь Ленина и бить там челом, пока на них не снизойдет народное прощение.
А ведь все эти трешовые истории - шанс на раскрутку города. И в жизни все просто: у тебя есть шанс, и ты его либо используешь, либо проебываешь.
семейные ценности прививаешь, а его во второй переулок Дачный тянет. Ты ему культурные фестивали везешь, а он по Сатисфекшену угорает.
Ребенок растет и уже научился не просто попадать в федерельную повестку, а вваливаться в нее, открывая
дверь ногой. Причем сразу к Малахову, Урганту и Скабеевой. И в том, что мы лезем в калашный ряд со своим
суконным рылом, нет ничего плохого. Сейчас не важно, на чем набирать рейтинг - на талантливых певцах с
ласкающим слух баритоном или на оттраханной по пьяни малолетке с противным колхозным выговором. Сейчас самая популярная программа - не Время, а вДудь, где ведущий может вытянуть из Познера слово "блядь" и задать Слепакову прямой вопрос "Ты дрочишь?".
Короче говоря, аудитории нужен треш. В производстве этого треша Ульяновск - мастер. Наша региональная идентичность - именно в этом трешаке, а не в культурных столицах и совковом наследии, которые нам вяленько впаривают псевдокреативный мент и его команда. Трешовый Ульяновск может стать брендом. Так же, как упоротый Омск или суровый Челябинск, которые нисколько не стесняются этих эпитетов.
Если бы у нас в городе были ироничные маркетологи (и если бы у нас были маркетологи в принципе), эпизод с тестостероновыми курсантами можно было бы сделать основой для крутых пиар-кампаний, а бренд "На донышке" использовался бы для раскрутки всего Ульяновска, а не только отмороженных телеграм-каналов наподобие моего. Мы вторую зиму подряд лидируем в трендах Ютуба, нам посвящает флешмобы вся Россия, а мы, вместо того чтобы юзать это в свою пользу, празднуем на пустой площади юбилей 75-летней старухи - Ульяновской области.
Пару лет назад Шнур спел "В Питере - пить". Питер мог бы поступить как мы - обвинить народного певца в том, что он бросает похабную тень на великую культурную столицу. Но поступил по-другому - начал юзать хэштег #впитерепить в свою пользу. У нас все сложнее. Вместо веселых хэштегов у нас будет заунывный бубнеж солдафонов и призывы к курсантам покаяться - пойти босыми на площадь Ленина и бить там челом, пока на них не снизойдет народное прощение.
А ведь все эти трешовые истории - шанс на раскрутку города. И в жизни все просто: у тебя есть шанс, и ты его либо используешь, либо проебываешь.