Нет новости печальнее на свете! Прощай, моя лаборатория! Ты служила мне верой и правдой! В твоих стенах я чувствовал себя как дома! Увы, пора расставаться! Теперь тобой будет пользоваться кто-то другой. Не строй ему козней - он ни в чём не виноват. Нас разлучают другие силы, над которыми мы, увы не властны. Прощай, не поминай лихом слегка шального инженера Гнома!

Все путешествия рано или поздно заканчиваются. И вот опять стою я у рубежа, у последней отправной точки моего длинного и запутанного маршрута. До встречи, друзья! Чертовски рад был вас всех видеть! Мы расстаёмся в этот раз надолго, даже не знаю на сколько. Но я точно знаю, что не навсегда! Всё заканчивается - и дерьмовые вещи тоже! Поэтому я точно знаю, что мы обязательно посидим за кружкой некоторого зелья где-нибудь на Ордынке.
Я везу с собой много контента. По возвращении мы обязательно займёмся Вечной Юностью и даже больше - разгоном строчной развёртки! Будут стримы, будут ролики - будет всё, что мы любим!
ПыСы Отдельное спасибо Ленинградскому компьютерному клубу и лично Ивану!

Грустная дата наступает. Можно сказать, реквием советской науке и технике. Но давайте не будем спешить с выводами! Мне не раз приходилось высказываться на тему аварии на ЧАЭС, а поскольку имею к отрасли некоторое отношение и не могу мириться с нагромождением мифов и поверхностных суждений, затяну свой публичный длиннопост.
Только ленивый не пнул проект РБМК-1000 и лично академика Александрова. Но что при этом говорят об истинных виновниках аварии?

Скажу сразу: в бытность мою на Ленинградке мастодонты-старожилы вспоминали ЧАЭС как самую раздолбайскую АЭС Советского Союза. Но давайте отбросим субъективные оценки - их и так полно в теме!

На форумах даже сейчас можно встретить много "экспертов", которые докажут, что «персонал всё делал правильно», ну или как минимум в рамках регламента. Помимо недостатков реактора, документы, в том числе регламент, были сырыми, недоработанными и противоречивыми. На суде ряд сотрудников, и особенно А. Дятлов извивались как уж на сковородке, доказывая, что они "ничего не нарушали". Но помимо регламента, у операторов непременно должен быть соответствующий уровень знаний или "культура безопасности". В критических ситуациях они должны понимать, какой шаг может стать роковым. А занижение вины персонала - философский абсурд, по сути отрицание цепи событий, вызвавших аварию.

Давайте же разбираться по сути. Злосчастный эксперимент по выбегу ротора турбины не был чьей-то самодеятельностью, а давно был в плане. Это были уже четвёртые испытания режима. Первая попытка в 1982 году показала, что напряжение при выбеге падает быстрее, чем планировалось. Последующие испытания, проводившиеся после доработки оборудования турбогенератора в 1983—1985 годах, также по разным причинам заканчивались неудачно.
Эксперимент планировался на пятницу, 25 апреля 1986 года, днем, в смену Игоря Ивановича Казачкова, которая работала с 8 до 16 часов. В этот день была намечена остановка четвертого энергоблока на плановый ремонт. Но всё сразу пошло иначе.

Малоизвестно, но наряду с испытаниями выбега ротора турбины имелась еще другая программа – проведения виброиспытаний турбогенератора на холостом ходу, которая в документах практически теряется. Согласно воспоминаний начальника смены блока В.И. Борца, подшипник ТГ-8 имел серьезный дефект и, чтобы его устранить, были приглашены представители Харьковского завода с аппаратурой для замера вибрации с целью провести балансировку турбины. Персонал выбился из графика: они выполнили виброиспытания ТГ-7 и отключили его, но не выполнили виброиспытания ТГ-8. Не будь этой задержки - авария могла и не случиться.

Снижение мощности реактора сопровождается его ксеноновым отравлением и снижением оперативного запаса реактивности (а это самый критичный параметр!) Ксеноновое отравление, или иначе йодная яма характерно для реактора в процессе изменения мощности. Оно обусловлено накоплением короткоживущего изотопа ксенона, образующегося после радиоактивного распада изотопа иода-135, имеющего высокую способность (и это важно) к поглощению нейтронов, что приводит к торможению реакции деления. При работе реактора на постоянной мощности происходит постоянный распад ксенона за счет поглощения нейтронов. При значительном изменении мощности или останове реактора нейтронный поток в реакторе уменьшается и происходит накопление ксенона, который тормозит реакцию. Для того чтобы процесс прекратился, необходимо выдержать реактор в течение 1-2 суток для распада йода-135.

Снижение мощности до 50% от номинала само по себе сопровождалось процессом ксенонового отравления реактора. В процессе быстрого снижения мощности блока в 7 час 10 мин ОЗР по расчетным данным уже достиг значения 13,2, т. е. стал ниже допустимых 16. Согласно регламенту, уже в этом случае реактор необходимо было заглушить. Но нет.
#ЧАЭС #ававрия #РБМК