Я вырос в маленьком поселке Взморье на Сахалине, в самой тонкой его части, где от Взморья до Ильинского, что уже на берегу Татарского пролива, километров 40. Школа была малюсенькая, меньше 100 человек, классы по 7-8 человек, правда, десятилетка, и в эту глушь к нам распределили выпускников московского пединститута. Приехавшим учителям было по 21-22 года – тогда в педах учились 4 года, нам 15-17, но, хорошо помню, обращались они к нам только на «вы». Математика, физика, литература, история — преподавание было великолепным. Историк специально для нас устраивал особый курс «Малая Третьяковская галерея» — мы должны были самостоятельно изучить всех главных русских художников и уметь рассказать об их картинах. Преподавательница по литературе рассказывала нам о современных поэтах — Евтушенко, Рождественском, Ахмадуллиной, Римме Казаковой, и мы учили их стихи наизусть. Это по части «лирики».

Но и «физики» тоже хватало. Физичка, рыжеволосая девушка, давала нам сверхурочно основы ядерной физики. А математик сразил меня наповал, когда вывел в булевой алгебре формулу работы лифта. Учился я неплохо, увлеченно, и после 10 класса по совету физички поехал поступать в столичный МИФИ. Дальше осваивать мир атомов и нейтронов. Когда пришел сдавать документы, увидел, что открывается прием на новый факультет вычислительной техники, и я зажегся — мои любимые частицы, но только здесь я буду еще изучать и обсчитывать их по строгим законам математики и кибернетики. Решение пришло мгновенно.

— В 1968 году Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМиВТ) АН СССР сдал сразу две машины: гражданскую БЭСМ-6, самую быструю в Европе, миллион операций в секунду, и 5Э92б для А-35, первой системы противоракетной обороны Москвы. Директор института Сергей Алексеевич Лебедев поставил задачу делать серию программно-совместимых машин нового поколения, которые будут модифицироваться в сторону увеличения производительности.

И это при том, что большая часть отрасли в это время после рокового решения 1965 года занималась копированием американской архитектуры IBM-360, что на десятилетия вперед определило наше отставание в вычислительной технике. Авторитета Лебедева не хватило, чтобы уберечь руководство Министерства радиопромышленности СССР от стратегически катастрофического решения, но хватило, чтобы отстоять возможность для своего института продолжать собственные оригинальные разработки.

Я перешел в ИТМиВТ в 1973 году, когда у руля института стоял ученик Лебедева Всеволод Бурцев, и с головой окунулся в работу над нашим флагманским проектом — многопроцессорным вычислительным комплексом «Эльбрус-1». Это поколение машин, по замыслу Лебедева, должно было иметь быстродействие уже 10 миллионов операций в секунду, потом 100 миллионов, потом миллиард. И этот замысел удалось реализовать в комплексах «Эльбрус-1» и «Эльбрус-2». Довести «Эльбрус-3» до серии не позволил развал страны — финансирование работ по этому проекту обнулилось в 1989 году.