Из плюсов жары – заперся дома и нарисовал нового коня. Вчера качественно его выгулял по окрестностям

Мрак, нищета и декаданс: как выглядел Париж на рубеже XIX и XX веков

Париж на рубеже веков был довольно тревожным местом. Сразу за парадными центральными улицами начинался настоящий Танжер: нищие, безумцы, апаши (то бишь члены уличных банд) и проститутки прозябали в кварталах, напоминающих кошмарный сон курильщика опиума. Художник Эжен Атже запечатлел этот самый Vieux Paris, «Ветхий Париж», который он обожал, несмотря на все опасности и гнусности этого города.

https://disgustingmen.com/history/vieux-paris/

С тех пор некоторые из этих домов отремонтировали снаружи.

На этом, кажется, все изменения заканчиваются...

А, да, еще появились тротинетты, ненавистные.

С ужасом обнаружил, что некоторые люди, желающие спеть Маяковского, меняют в Лиличке "море" на "солнце". При всем моём уважении к дневному светилу*, не могу представить ничего более антипоэтиэтичного, чем подобная замена.

Для меня, впрочем, всё стихотворение укладывается в магическую формулу из трёх строк:

Кроме любви твоей мне нету моря;
Надо мной не властно лезвие ни одного ножа,
Кроме звона твоего любимого имени

Такой словесный концентрат мгновенно погружает меня в транс и позволяет веревки из меня вить. Пожалуйста, друзья, не используйте эту мою ахиллесову пяту против меня! Лучше посмотрите, как хорошо смотрится полная луна рядом со стоянкой поездов над морем**.

*как сказал мой каннский друг М., лежа в химическом забытьи на волнах, "как же невероятно о*ительно прекрасно, что солнце существует; такое невозможно было бы себе представить"

**море является, конечно же, наилучшей из метафор любви, но любая любовь меркнет по сравнению с реальной массой солёной воды, данной нам в ощущениях!

Ещё немного о море

Два дня без моря вызывают страшную ломку. Обнаруживаю себя стоящим на гранитном парапете, почти полночь, 14 июля, только что отгремел праздничный салют; вода вот она, в пяти метрах впереди, на воде лодка, в лодке друзья; но между мной и рекой – непреодолимый поток французских тел, двигающихся прочь от воды, штурмовать блинные тележки и арабские ночные винные.

А мне туда, к воде, без воды невозможно!
В ловушке.

Удивительно, как быстро сознание привыкло к идее того, что рядом море. Не восхищающее и восторгающее, а просто нечто такое рядом, источник прохлады в голове и соли в волосах. Даже воображать волны уже помогает справляться с основными парижскими напастями – жарой и сумасшедшими.

Пять или шесть дней на море, даже не на море, а рядом:
в каменистых каньончиках ("каланках", как их тут называют) под Марселем;
на раскаленных туристических площадях Монако (посмотреть на яхты, полюбоваться мороженым, которое не можешь себе позволить);
в тенистых трущобах Вентимильи (сидеть с коктейлем и медитировать на такое итальянское, полощущееся на ветру бельишко);
в забитых курортниками улицах Канн (водить кругами вокруг башен допившегося товарища, во весь голос поющего "ты забудешь всё что было, главное помни, что ты любила" два часа не переставая – вот до чего доводит разбитое сердце, ребята, берегите себя);
-- везде, везде достаточно взглянуть в даль, увидеть волны, и всё, больше в этой жизни ничего не надо. Мне кажется, живи я у большой воды, умер бы от истощения заглядевшись на прибой или уплыл бы в лунную дорожку.

Но вот Париж, ночь, стадо человеков, температура уже доходит до невозможных 30 градусов. Через два дня будет 38, и город окончательно превратится в сатанинскую печь, я буду по ритмично стекающим каплям пота считать минуты до вечернего поезда к Ла Маншу.

Всё будет, нужно только найти способ спуститься со столба. Не узник же я Бастилии, в конце концов, снесли же её

С Божьей помощью, очередную волну жары пережил. То на море, то на океане, в перерывах – под вентилятором, тускло пялясь в потолок.

Хоть как-то функционировать возможно было только заливаясь литрами прохладительного (преимущественно мартини с тоником и каплей пастиса или фьеро с минералкой) – минимум по полулитровой форме для льда в день уходило. Меня это спасло от полного превращения в желе, а вот ледянице повезло меньше: пошла трещинами, протечками, в глазах её стало явственно читаться "добей..."

Когда температура упала до относительно приемлемых +27, у меня появилось получасовое окно мозговой активности в день, я собрался с силами и заказал новых формочек. Красивых, выносливых, силиконовых – маленьких шестиугольничков, крупных внушительных кубов и даже – шаров!

Полный предвкушения коктейлей с круглым льдом, я лишь мельком успел задуматься о том, что придётся теперь морозилку разобрать и почистить. А то мало того что французский холодильник размером в треть человеческого – так ещё и на треть забит сокровищами вроде утиных ног времен второго карантина и наполовину зарос конденсатом.

Но эта мысль надолго не задержалась, дневные полчаса сознания истекли.

Проблема же решилась сама собой: ночью холодильник перешел от тарахтения к ритмичному скрипу, и к утру всё благополучно растаяло и начало попахивать

Зашёл врач, внимательно посмотрел на происходящее, оценил коллажик и тараканов. Похвалил!

Потом посмотрел на часы и предупредил, что двери заведения закрываются через 15 минут, если я всё-таки хочу его покинуть.

Но выпустил.

Вышел на набережную Сены, закат, бокал вина. Это всегда приятно, но сейчас – ещё и теплый ветер с ароматом свободы.

Хорошо!

Хорошие новости, за двое суток малыш собрался с силами и наморозил мне таки круглого льда!

Аш назг гимбатул,
Аш назг гирбатулук

Иногда перед сном такая тоска и нерешительность берёт, что хоть Многорукого бога Далайна перечитывай.

Потому что ну а что ещё?

Варгас почти всю перечитал запоем. Самую актуальную книгу сезона, Сон Сципиона, знаю уже почти наизусть после четырёх или пяти раз. Маятник в том году перечитывал.

А за новое браться как-то небезопасно, да и Флибуста, кажется, накрылась...

О, Бэнкс!

XIX. LE SOLEIL

Дольше недели мечтал о велосипеде.

Я и год назад почти неделю мечтал, но тогда это отъезжающий к морю Математик меня чуть не соблазнил щедрым предложением отдать свой ржавый винтаж всего за 100-150 (ещё бы в сотню встал ремонт, а это цена нового коня, стал изучать новые - запутался и сдался). Но тогда, к счастью, велосипед мне ну совсем никак не нужен был. А вот сейчас понадобился, и купи я тогда, уже наверняка бы спёрли, остался бы я и обесколёсен, и разочарован, ничего бы не вышло.

А тут друзья, храни их небеса, подарили лучший на свете подарок: предложили пожить в их нормандском Аббатстве. Деревня на 50 домов, огромный (даже по русским меркам) дом с привидениями монахов, яблоневый сад, куры и гуси которых нужно кормить, кошка которую нужно гладить, крапива которую нужно полоть... Магазин в который нужно ходит - километрах в пятнадцати. Совершеннейшая идиллия, то что нужно человеку, передышавшего городской пылью и перепившего разнообразных порожних драм (раньше в моей жизни их не было вовсе, а тут нарисовалось столько, что я списываю их на особую атмосферу Парижа, способствующую закручиванию сложных сюжетов по самым ничтожным поводам).

Идеальный вариант для бегства, не иначе. Но вот разве что пятнадцатикилометровая дистанция до цивилизации всё-таки немного чрезмерна даже для такого любителя пеших прогулок как я. Без велосипеда тут никак, у жизни просто не осталось аргументов против! Сдавайся, мироздание! Я взрослый тридцатичетырёхлетний мужчина! Я хочу велосипед - я куплю велосипед!

Самое ужасное тут даже не муки выбора между красивым, удобным или дорогим (хотя и это уже сложно), а сам факт такого длительного обдумывания какой-то вещи. Я ненавижу думать о вещах, мечтать нужно не о пальто, а о возвышенном - но проще не мечтать о пальто, когда оно у тебя есть, ведь правда? С другой стороны, владеть ещё одной лишней вещью тоже приятного мало, их и так за три года чрезмерное количество скопилось. Ещё одна дилемма, чёрт бы её.

В итоге все это оказалось лишним - нужно было один раз зайти в декатлон и выяснить, что тот самый красивый вело можно не покупать, а за пятую часть цены взять в аренду на три месяца. Правда не жёлтый как солнце, а лишь голубой как сумерки над морем. D'accord, ca marche. Правда, пять дней подождать. И ещё полдня, потому что никто не в магазине не умеет оформлять аренду, а кто умеет - ещё спит. Ладно, ладно. Ладно.

Потому что потом - у тебя есть велосипед! И он кажется заколдованным, потому что куда бы ты ни ехал, ты едешь под гору, потому что велотропа от станции по лесу, а потом попадаешь в поля, и кругом только щетина сжатых жёлтых колосьев (того самого цвета мечты), стеклянно синее небо, белые облака, белые мачты ветрогенераторов, ветер, ветер, ветер, детское абсолютно счастье. 

И так целую неделю по расписанию: встать, чашка кофе с сахаром, покормить животных, полить растения, собрать огурцы, малину, помидоры, каждодневное яйцо, раз в три дня сдержанный разговор с соседом, чашка кофе с кальвадосом, восторг скорости и полей, симпатичный городишко с массивом серой резной церкви, бутылка вина и свежий кусок мяса для ужина, снова поля, краснеющие в мангале угли, синеющие над головой звёзды, если повезёт - компания кота.

Непередаваемо.

Дважды совершил трудовой подвиг. Один раз отвалилась проржавевшая створка ворот и попыталась меня убить. Два на два такая добротная железная решётка, килограмм если не пятьдесят... Отпрыгнуть я отпрыгнул, но потом меня стала убивать паранойя, что вот узнают хозяева - и выгонят меня из сего Эдема. А я ж не переживу, мне тут на дне ещё нужно хорошенько отлежаться (был бы месяц - отлёживался бы месяц). Что ж, вот стамеска, вот кирпич, вот дрова, вот кусок верёвки. Вот здесь я благодаря курсу античной истории за пятый класс знаю как эту конструкцию назад поднять на манер древних египтян. А вот тут благодаря курсам шибари-мастерицы Мари знаю как надёжно привязать и закрепить створку, сохранив и красоту, и подвижность. В другой день выполол крапивное поле, видела бы меня бабушка!

Не знаю, сколько я бы так прожил, не будь у меня билета на Ника Кейва, того самого, который and a god, and a guru. Мне кажется, остался бы там жить, хозяевам прошлось бы меня связывать и вывозить насильно (а этого делать никак нельзя, потому без верёвки ворота отвалятся!).

Уехал.

В городе душнейше, толпы бесполезных людей, ни поля, ни кур, ни грушу с дерева сорвать. Зачем это всё? Но в первый день Париж подарил мне роскошнейшее издание всего Мольера одним томом - идеальное для печати! Во второй день старина Кейв, кажется, подарил новый смысл жизни. На третий - накормили отличным мясом и рататуем на лодке с видом на Эйфелеву (и кальвадосу налили, о чём ещё можно мечтать почти уже нормандцу!). А сегодня вот уже день четвертый, и я прокатился кружок в 20 км (Альма-Бастилия-Арка) и нашёл шикарно пошлейший антикварный торшер. Ещё и без абажура! (иначе говоря, с возможностью сделать его самому)

Жить можно.

Новости на сегодня:
1. Скатался в Мёдон и обратно. Даже несмотря на горки, мой красивый арендованный друг будто бы едет в два раза быстрее этих велибов, 25 км вовсе не ощущаются.
2. Прилёг на инвалидах, в три ночи так прохладно и пусто! Благодать! Искал в небе звёзды, слушал музыку; к коленке приластилось проходящее животное – ласково потерлось и убежало; успел умилиться прежде чем понял, что это очень крупная крыса.
3. Оказывается, Дэнни Эльман играл с Бликсой. Вроде бы уже привык к идее, что вся хорошая музыка связана с Кейвом через максимум одно пожатие – но продолжаю каждый раз поражаться.