Я тем временем уже пятую карту для собственной колоды закончил.

Впереди ещё 73 плюс рубашка, а после огромное количество вопросов по материалам и технике.

Но куда мне спешить

Снилось, что улицы Парижа покрыты слоем мягкого песка, и теперь стало очень удобно передвигаться по городу на лыжах.

Быстрее и велосипедов, и скутеров проклятых — и так приятно! Просто скользишь. Чувство, сравнимое с полётом.

И даже знаю откуда песок взялся, явно подземных храмов вскрылось ещё больше

Спас от жары тело и душу в Нормандии. Ямы копать не дали, ещё старые не все закопали после прошлого раза; но дали пособирать сено в стога, тоже неплохо. Накатал с дюжину стогов, получился очень вангоговский пейзаж.

В одной из старых ям похоронили пришлого кота (нет, он сам умер); за яму рад, кота жалко. Впрочем, их тут недостатка нет — сосед за яблоневым садом впал в кому ещё в прошлом году, теперь его животные плодятся бесконтрольно, насчитал не менее пяти котов:
— трехцветный уверенный себе Аменхотеп с подведенными черным глазами
— его нервная сестричка Изида
— черная кошечка Баст
— маскировочно-серая стремительная Ниндзялёшка
— безымянный черепаховый кот, который выгляди так, будто скоро отдаст концы.
(Хозяйка поместья быстро переименовала их в Хотю, Изю и Басю)

Нажарил мяса на дюжину соседей-нормандцев, получил буквально овации, невероятно доволен! Нормандцы это вам не парижане с их ложной вежливостью; а уж когда мясник, продавший этот стейк, жмёт руку и накладывает себе пятый кусок — не может меня не распирать от гордости, конечно.

Потом в грозу, в яростный потоп стеной, сидел на балкончике под крышей бывшей конюшни, курил трубку и пил ром. Чувствовал себя пиратом на мостике.

***
Ясно прозрел картину идеального посмертия:

Если рай есть, то он должен быть похож на бесконечную дорогу через поля. Дорога плавно извивается вверх и вниз, как бы оставляя небольшую интригу — но пейзаж в целом не меняется, разве что пшеница сменяется льном или рапсом, чуть жарковатое солнце иногда скрывается аллеей, мимо проносится то ветряная мельница, то ржавая водонапорная башня, то брошенный трактор, то ещё что. Я один, играет блюз, колеса вело прочно цепляются за дорогу.

Я знаю, что в конце этой дороги ждет что-то хорошее. Может, семья, море, ангельский хор или хотя бы винный магазин. И ещё я знаю, что эта дорога никогда не закончится, и радостное предчувствие того что ждет в конце важнее самого приезда.

***

В Париже душновато, но уже лучше. Будем праздновать солнцестояние — здесь через костёр не прыгают, но зато все уличные музыканты города разом выходят на улицы и играют.

Мой дополнительный личный праздник: ровно два года жития свободным художником. Выпейте сегодня игристого в честь этого!

***

Велодорожки Елисейских полей покрыты слоем песка. Хм.

Ответ на беспокоивший меня вопрос о том, почему эти гравюристы такое делают, нашёлся сам собой.

К одной из визиток, собранных на выставке, прилипла бумажка. Запись на укол в больнице Св. Анны, большого психиатрического госпиталя на юге Парижа.

О Гордости

Почти всю прошлую неделю показывал чудеса Парижа туристке из Москвы. Она приехала специально на Прайд, но оказалась не чужда и другим радостям жизни вроде шампанского на Сене, блинов на Пигаль в три ночи, еврейских танцев на Солнцестояние, даже убедил отведать сырого мяса. Она же в ответ пыталась меня убедить сходить на гей-прайд, мол, весело и красиво.

Я честно сказал, что мне гордиться нечем, да и час дня -- рановато для культурных мероприятий. Свёл её с парижскими моими лезбияшами, а сам решил сидеть дома и смотреть кино с Делоном. Но не тут-то было!

В разговоре с maman получил недвусмысленный намёк, что было бы неплохо вообще-то родным в Москву передать немного свежего искусства, в частности, отпечатанных сумок. Всё бы хорошо но сумок-то и нет, надо ехать в художественный; надо так надо, оседлал вело, поехал. И приехал: художественный на одной стороне бульвара Filles du Calvair, я на другой. Между нами -- поток геев. Бурный, разноцветный, непреодолимый; увлёк в итоге и меня, и велосипед.

Мужчины одетые женщинами, женщины одетые мужчинами (oui, i've just assumed their gender), кто-то одетый собачкой или лисичкой, множество не одетых вовсе. Огромное количество круглых накачанных голых загорелых поп! Чьих и не скажешь, для этого нужно глаза от них отвести, а это не так уж просто. И так много красивых женщин, и все не для меня, эх.

Но больше всего запомнились отчего-то флаги. Помимо обычных радужных, я видел:
-- Радужный с серпом и молотом (как будто мы раньше этого про коммунистов не знали)
-- Радужное сердечко с крупной буквой Зед (движение под названием "зерофобы" -- вероятно, подвергшиеся математической трамве в детстве)
-- Трехцветный с собачьей косточкой (те самые люди-лисички, судя по всему)
-- Агитация за коронацию Рауля, который всех нас любит
-- Флаг предлагающий поддерживать африканцев тоже
-- Флаг ДНР, расписанный сердечками

Часа полтора выбирался, в процессе встретил свою туристку, было немного неловко -- будто обманул и решил пойти без неё, хаха.

Потом ещё часа два отпаивался от таких переживаний. Лисички это, конечно, хорошо -- но столько людей в одном месте моя психика с трудом выдерживает.

Слайды в приложении.

Из чужих комментов — лучшие книги о войне, на мой вкус:

1. Дж.Литтел, Благоволительницы.
2. А.Перес-Реверте, Шахматы со смертью.
3. Трио, которое нужно читать вместе:
- Юнгер, В стальных грозах
- Гумилёв, Записки кавалериста
- Гашек, Приключения бравого солдата Швейка

А Ремарк нытик, невозможно

ЛЕГЕНДА И БЫЛЬ

***
Около года назад посмотрел отличный фильм -- "Легенда о святом пропойце".

1988-й, прекрасный урожай года Дракона, год и моего рождения. Рутгер Хауэр в роли бомжа, живущего под мостом Берси, через речку от Gare d'Austerlitz. Не припеваючи -- но вполне достойно, хоть и спит на набережной, но в потрепанном галстуке и пиджаке, умывается по утрам, встаёт по будильнику, поддерживает общий человеческий вид.

И вот однажды утром подходит к нему месьё и предлагает двести франков. Будучи человеком приличным, герой Хауэра пытается отклонить слишком щедрое предложение, но месьё его убеждает, что дело не в деньгах, а в покровительстве святой Терезы. И случись герою Хауэра вернуться в мир работающих людей -- пусть первые две заработанные сотни пожертвует храму святой Терезы в Батиньоле. На таких условиях герой принимает подаяние и распоряжается им мудро: в первый же вечер пропивает половину и ночует в гостинице, в настоящей кровати.

На следующий день он заходит в брассери выпить кофе, случайно смотрит на себя в зеркало и ужасается: ну вылитый бомж, как так можно! Уходит, стрижется в цирюльне, возвращается за столик с красивым витражем за спиной, заказывает свой кофе. (Именно кадр за столиком этого бара и стал афишей фильма) И вот уже другой месьё за соседним столиком, признав в герое приличного человека, предлагает ему работу, как раз за двести франков.

Если это -- не знак от святой Терезы, то что? Конечно, герой соглашается. Конечно, и эти деньги он до храма не доносит, такой уж Париж город, что нельзя вот так пройти из точки А в точку Б по делу, обязательно встретишь или десять лет назад потерянного друга, или бывшую любовь, или утопающего щенка... Или просто хороший бар на худой конец.

Все повороты пересказывать не буду, посмотрите фильм, мало что так за душу берёт как Париж 50-х, не говоря уж о бомжах.

***

У меня, конечно, есть свои резоны в это кино влюбиться. Тогда, год назад, я уже больше двух лет жил в благословенном и проклятом Париже, и последний из них -- сидел без работы.

Не сидел, конечно -- лежал, бегал, танцевал, катался на велосипеде, ездил на поездах, ходил туда и сюда (фланировал, как тут говорят). И естественным образом уже начинал присматриваться к мостам: под каким посуше, где тут не занято, где народу мимо ходит поменьше, где уступочки поудобней, et cetera. Наполовину в шутку, само собой, но...

Можно представить, каким бальзамом на сердце пришёлся такой фильм.

Забавнее представить другое: сколько-то месяцев спустя, уже этой весной, попивал я игристое на набережной (если мне не изменяет память, о.Св.Людовика, минутах в 20 пешком от Берси), ведя обычные беседы с новыми знакомицами. "Да, в Париже недавно, три года с чем-то; но тут год за два, знаете ли, чума-война-апокалипсис забастовки-жилеты-ковиды; да, правда художник! да, недавно, до этого делал то-то и то-то..." И о чудо! Встретил среди собутыльниц не иначе чем саму Терезу, потому что встретив её в следующий раз получил приглашение на собеседование в весьма приличное французское агентство.

Удивительно само по себе. Ещё удивительнее, что несколько собеседований прошёл; даже с эйчарами прошёл, и даже на французском. И вот теперь уже неделю как внезапно серьёзный человек в офисе с видом на Монтмартр. На второй (за больше чем за два года) рабочий день пошёл обедать с коллегами; и неловко даже писать, настолько чувствую себя Эмили -- но само собой, это оказалась та самая брассерия с витражем.

***

Не то что бы я всерьёз верил в св.Терезу, но бывают же чудеса?

И если бывают, то где если не здесь, городе бомжей, див, бизнесменов, пьяниц и святых; городе, который никогда не меняется и именно таков, каким его показывают в кино.

Хорошее место для встречи тридцатипятилетия! И своего, и Святого Пропойцы.