В прошлый раз меня про шкаф предупредили.

Ну как -- предупредили? -- бывший коллега по корпоративной жизни, зная мою кхм художественную ситуацию сперва уточнил, не желаю ли я небезвозмездно помочь с перетаскиванием некого груза. Конечно, согласился. На следующий день мне вызывали к дому такси, отвезли на некий склад за городом, такой, в каком американские маньяки хранят свои орудия и трофеи. Отличается разве что обычными дверями вместо подъемных жалюзы (что минус), да наличием удивительно недурной кофемашины (что, безусловно, плюс).

Внутри складской ячейки обнаружились две неевклидова вида двери, пластиковая kadouchka диаметром этак с метр, разборная кровать XIX века с резной спинкой, манекен человекоподобного кактуса с огромным членом ощетинившимся стальными гвоздями, две тумбы, три чемодана, ну и -- шкаф. Старый советский лакированый шкаф. Одним словом, театральный реквизит.

Для свежего спектакля из Эстонии привезли; привезти привезли, но вот недомеряли сантиметров десять по каждой стороне. Соответственно, когда из Лондона приехали итальянцы на фургоне всё это добро забирать (нужно ли уточнять, что с полуторачасовым опозданием?), шкаф оказался на эту самую недостающую пядь меньше фургона. Часа два крутили и вертели, в итоге каким-то чудом уместили шкаф, вставив то ли по диагонали, то ли уместив кусок в кармане пятого измерения -- не знаю. Приапический мужик-кактус не влез. Но мучения отдались полсотней евро сверх обещанного, да ещё и спортом позанимался, грех жаловаться.

Такси, конечно, назад в город, приятно иметь дело с москвичами. Избыток прибыли от шкафа тут же радостно пропил, мысленно тостуя за здоровье звезды лично и театрального жанра в совокупности.

***

Прошла пара недель, и вот после выступления суфиев меня обрадовало сообщение: шкаф возвращается из Лондона, завтра, в 10 утра.

Благословенная моя безработная жизнь не предполагает обычно таких ранних мероприятий (если уже лёг ночью -- то спи до полудня, как иначе), но чего не сделаешь ради искусства? Допил бокал, домчался на единороге до кровати, утром вскочил, бодро прикатил к назначенной точке, готовый ко всему.

Бульвар Сан-Дени -- не то место, где ожидаешь увидеть богемное жильё. Улица запружена грузовиками, доставляющими продукты в многочисленные кебабные, по тротуару бесцельно шатаются нищие сумасшедшие, преимущественно чернокожие; некоторые из низ поют. И тем не менее, за дверью в закопченом пассаже безупречно чистый лифт поднимает тебя в такие хоромы, которые разве что Лувру уступают в количестве комнат. И не уверен, что в высоте потолков. На полу валяется неестественно огромный пушистый белый кот, в гиганстком пространстве теряются мольберты, торшеры, диваны, камины... К счастью, мне быстро выдают несколько чемоданов реквизита, и я могу покинуть эту стерильную бесконечность прежде чем начнётся приступ агорафобии. На психологии восприятия нам рассказывали, что живущие в джунглях пигмеи не имеют представления о линейной перспективе и выйдя впервые в прерию впадают в шок от того, как предметы могу уменьшаться при отдалении. Вот нечто такое я испытал.

Снова такси на склад, и снова, конечно, лондонских итальянцев нужно пару часов подождать. Солнце печёт, так что можно и в парке подождать, впиться пальцами босых ног в сочный газон; мы с девочкой-реквизитором на холме, и впереди открывается вид на весь Париж, и Эфель, и Монпарнас отчетливо в весеннем воздухе. Благодать!

Омрачает только одно: сообщение от подруги, пригласившей погостить в Берлине, -- билеты куплены на следующую неделю, а она слегла с ковидом (бедняга! я думал, эта зараза уже иссякла, да вот не повезло). Перенести билеты чуть ли не дороже, чем новые купить. Просто отказываться от поездки жалко, другого шанса попасть в Берлин может и не быть.

Раскидываю картишки: ехать надо, говорят, ничего не поделаешь. Но, думаю, повезло, как раз деньги за шкаф пойдут на хостел с наркоманами. Спасибо тебе, театр, опять!

Приехавший пару часов спустя Шкаф выходит из фургона, никакого челленжа (ну и никакого бонуса, но ладно, раз на раз не приходится). Затаскиваем минут за двадцать, прощаемся с итальянцем, он искренне надеется, что навсегда, итак еле поборол желание шкаф этот возлюбленный случайно уронить, да лучше несколько раз.

Заглядываю в мастерскую реквизитора, это по соседству, да ещё и снова на такси; бывшая киностудия двадцатых годов, краснокирпичные пассажи, много симпатичного граффити, светлые павильоны разбиты на закутки для художников, скульпторов, и вот швей; есть даже офортный пресс! Ужасно завидую, насколько это всё удобней должно быть, чем за обеденным столом всё делать. Ну и компания, атмосфера, только тут понял, насколько это важно; почему-то у изгнанных артистов такого ощущения не было (может, это связано с обилием мертвых солдат, кто знает). Вырасту - тоже обзаведусь таким закутком, обязательно.

Вернулся домой, по дороге купил два кремана по акции и хвост угря в рыбной лавке.

Интересно, как его готовить?

Выходные прошли не без сюрпризов. В пятницу днём вышел без какого-либо конкретного намерения погулять по набережной — и глядь, пять просекко спустя (бутылок) куда-то ночью на такси, сады под полной луной (в Скорпионе, не абы где), винный погреб, даже немного танцы; слава Богу, всё прилично, пощадил Скорпион.

При свете дня незнакомый дом оказался ещё больше, красивее и интенсивней увешан искусством, чем показалось накануне.

Утром хозяйка купила стейка, перепёлок, запили их шампанским под коронацию.

Понравилась женщина в костюме голубя мира с мечом; ещё понравился трон, на крупном плане видны нацарапанные надписи самого разного вида; перепёлки тоже понравились.

10 км назад в Париж, кофейку, проветриться, по набережной домой... Нельзя, конечно, просто так домой, ещё по стаканчику с друзьями дорогими, потом дождь под мостом переждать – в итоге домой часам к двум.

Но отбилось, на следующий день и через прилив энергии, дорезал, напечатал, резюме красивое написал. Доволен!

А ночью на сегодня и вовсе не поспал, заболтались с N на канале, и вот уже проще не ложиться, чем пропустить самолёт.

Ничего не пропустил, залился кофием под горлышко, самолёт ещё не взлетел, а полёт уже нормальный.

От винта!

Голубушка и трон

Похоже, что зависимость есть железная: чем лучше и дольше поспал в дороге, тем больше времени проведёшь по пути из аэропорта в город.

Поезда поотменяются, коридоры превратятся в лабиринт, пробки возникнут, на худой конец.

Хочешь не хочешь, а локации надо дать подгрузиться, и в это время следует быть в сознании

«Помню, был у меня один приятель француз. Человек довольно неглупый, молодой, богатый и веселый. Подружились мы с ним потому, что он обожал все русское.

— Гастон, — спросил я его однажды, — вот вы так любите все русское. Почему бы вам не жениться на русской?
Он серьезно посмотрел мне в глаза. Потом улыбнулся.

— Видите ли, мой дорогой друг, — раздумчиво начал он, — для того чтобы жениться на русской, надо сперва выкупить все ее ломбардные квитанции. А если у нее их нет, то — ее подруги. Раз!
Потом — выписать всю семью из Советской России. Два!
Потом купить ее мужу такси или дать отступного тысяч двадцать. Три!
Потом заплатить за право учения ее сына в Белграде, потому что за него уже три года не плачено. Четыре!
Потом положить на ее имя деньги в банк. Пять!
Потом купить ей апартаменты. Шесть.
Машину. Семь!
Меха. Восемь.
Драгоценности. Девять! и т. д.
А шофером надо взять обязательно русского, потому что он бывший князь. И такой милый. И большевики у него отняли все-все, кроме чести, конечно. После этого она вам скажет: «Я вас пока еще не люблю. Но с годами я к вам привыкну!»
И вот, — вдохновенно продолжал Гастон, — когда она к вам, наконец, почти уже привыкла, вы застаете ее... со своим шофером!

Оказывается, что они давно уже любят друг друга, и, понятно, вы для нее нуль. Вы — иностранец, «чужой». И к тому же — хам, как они говорят. А он все-таки «бывший князь». И танцует лучше вас. И выше вас ростом. — Гастон расхохотался.
— Ну, остальное вам ясно. Скандал. Развод. На суде она обязательно вам скажет: «Ты владел моим телом, но душой не владел!» Зато ваш шофер имел и то и другое. Согласитесь, что это комплике (сложно), мой друг!»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ А.Н. ВЕРТИНСКОГО

Летний день, жара +28.
Для французов, конечно, не лето — у них старого с солнцестояния, и никак иначе — но я уже плавлюсь.


Сильно пахнет травой от компании студентов слева; сосед по лавочке, пузатый мужик в оранженшортах, слушает блек метал и ест цветочек из мангового и шоколадного мороженого.

В будний день река относительно спокойна, кораблей почти нет, одна только баржа мимо плывёт, на борту её красуется "SUMMER". Вот так и лето пройдёт, как эта баржа мимо Нотр-Дама. Надо успеть поймать момент!

***

Сосед по лавочке снимает трубку и говорит невидимому собеседнику из Москвы:

"А, ну да, дела то-сё. Разговаривал с Леной, она тут ездила в Питер за визой . Представляешь, там в питере жетоны! Девятнадцатый век! И бомжи кругом, бомжи, вонь, что за дела вообще.

Ну я вот тут сижу на сене, выпил белого, выпил красного, ем мороженку.

А сосед мой только что тоже бутылку вина допил. Хорошо тут на Сене!

Вчера был у Наташи в гостях, там олигархи, один мне пытался руки заломить, но потом оказалось, что у него сломаны.

Ну мне потом Наташа спасибо сказала, говорит, всё правильно. А сегодня поехала Шанель покупать, так на Феррари и поехала, Джона с собой взяла, чтобы по его паспорту купить"

***

Бутылку я, к счастью, ещё не допил, просто сделал тактический ход, перелив в термос.

А как ещё выживать при таких погодах-то.

Случайно, в самый последний момент, узнал, что в Париже проходит съезд гравюристов и печатников. Не менее сотни ларьков, оккупировавших площадь Сан Сюльпис, несколько сотен художников, тысячи и тысячи эстампов в самых разных техниках.

Просто восторг, круче любого музея! Особенно с учётом того, что можно поспрашивать самих художников, выведать все их секретики.

Люди, которые занимаются гравюрой — довольно странные, надо признать. Во-первых, они занимаются гравюрой

В основном не менее чем за шестьдесят, наверное. Приличного вида дяди-тёти, дедушки-бабушки.
Рядом их работы: коллекции жуков и стрекоз, ночные пейзажи тёмных переулков с неясным чувством чьего-то присутствия, алхимические и сюрреалистические композиции, фантастические твари разного калибра, черепа, конечно, и карты (встранечудесные, таро, географические).

Что с ними не так со всеми? Это сама резьба заставляет ум погружаться в подобные пространства? Или метод именно таких людей притягивает?

Или может, дело в условиях работы — маслом при свете дня пишут рано вставшие бодрые и жизнерадостные люди. А тут ночью один ножом деревяшку колупаешь, она тебе и нашёптывает.

Буквально три, что ли, ларька с молодёжью — нормальные такие панки с ирокезами, пирсингом, татуировками, пышными кустами под мышками у девиц, etc; и ничего приличные люди, делают оттиски средневековых кабанчиков и китайских аистов, орнаменты красивые.

А не вот это вот всё сумеречное.

Нормальные!