Мне очень нравится, как статью проиллюстрировали в mj!

И я согласен с логикой и выводами, да, действительно музыка становится скрепой для социальной группы. Фактически, закрепляется "иноагентская" субкультура.

Но мне кажется, что это дурно.

Конечно, в нашем детстве были все эти весёлые ребята – готы, панки, скины, толкинисты... Хороший способ для подростка примерить на себя разные идентичности, расширить собственный репертуар стилей музыки, одежды, поведения, взглядов на мир.

Однако, пост-субкультурное общество второй половины десятых мне нравилось куда больше! Наконец-то стало возможным конструировать себе образ жизни и мысли по вкусу, а не выбирать из готовых "пакетов".

Любая субкультура урезает свободу мысли и самовыражения своих членов, накладывает жёсткие идейные и эстетические ограничения, снижает критичность мышления. Здесь могло бы быть некое рассуждение о внутренней механике деградации любого "правильного", но его не будет. Это просто некоторый данный мне в ощущениях факт. Любое выверенное по канону, даже самому возвышенному, всегда уплощается; любое настоящее всегда неудобно и где-то что-то вылезает и раздражает.

Конечно, чувство сплочённости очень важно и в обычной жизни, и тем более в борьбе с тиранией (даже – и особенно – если это долгая эволюционная борьба, а не яростный штурм)

Но хотелось бы победить тиранию с других позиций!

Почему важно слушать музыку иноагентов

У нас вышла новая статья:

Социолог Константин Филоненко рассматривает сегодняшнюю культуру потребления поп-музыки с помощью инструментария Теодора Адорно.

Первая пятница марта

Солнце уже вполне весеннее, а вот температуры - нет; ленивое тельце подстрекает наблюдать за весной из окна, а лучше из-под одеяла. Проснулся к полудню, читал, собрался с силами вылезти из постельного тепла только к двум.

Телефон, несмотря на пятницу, не по-онегински молчит. У меня на второй год безработицы дни недели уже слились, но пятницу блюду, потому что друзья-то в основном в нормальном человеческом ритме живут. Ладно, думаю, то ли планы у них, то ли мой временный трезвый образ жизни их отпугивает - без разницы, раз такое солнце, всё равно надо пройтись, полюбоваться.

В дверях проверяю ещё раз, оказывается, на денёк заглянувшая в Париж Оля, моя нормандская благодетельница, еще в двенадцать писала, а мне телефон не показал. Чёрт! Седлаю велиб, мчусь на Республику. Обидно, что за месяцы зимней спячки плоть размякла, да ещё холод этот, в малейшую горку ноги еле тянут, бёдра как деревянные.

Очередная брассери, где выпить можно только колы, да и та дороже вина. Как тут выдержишь? Нюхаю вино из бокала благодельницы - ну ладно, даже кола, наверное лучше. Делимся новостями 2023-го, обсуждаем коварство и двуличность психопатов и не меньшее - психологов; на террасах перестали топить, мол, экология - подмерзаем, да и поезд скоро. Надо будет на неделю снова в Нормандию, много, говорят, дров неколотых и ям некопанных. Поеду, пожалуй, в понедельник.

Пересекая Републик вижу знакомую, окликаю. Рада видеть, но спешит, нужно срочно круассан, потом встреча с покупкой винтажного платья, потом кинопоказ на Сан-Мишель, может тоже хочу? Конечно, хочу. От случайных предложений не отказываются.

Показ - документальный шпионский детектив. Семья белых, укрылась в 1924-м во Франции; отец семейства, тем не менее, отправился в Испанию волонтёром за красных; позже мать вступила во французское советофильское общество, но оно было признано нежелательным, закрыто жандармами; семья выслана в СССР, пожила в Кирсе (c'est ou?!), Чебоксарах, Москве, затем вернулась в Париж. И вот в 2018-м выросшие уже тут внуки задаются вопросом: а была ли бабушка шпионкой? Едут в Россию расследовать; они прекрасно владеют русским, их везде привечают, невыносимо щедро кормят пирожками и квашеной капустой, пускают в архивы, поют песни. Братья рассуждают о семейной истории и национальных страхах, напившись водки танцуют в пустых кирсовских клубах под Виа Гру.

Задумчивый голос Монтана
Звучит на короткой волне,
И ветки каштанов, парижских каштанов
В окно заглянули ко мне.

От хруста капусты и вида пятиэтажек щемит сердце. Я раньше не понимал, как это люди сбежавшие от советских штыков вдруг брали красный паспорт и билет в один конец до Москвы; теперь, кажется, начинаю понимать, а всего-то чуть больше года прошло. По-французски тоже понял почти всё, чему очень рад.

После показа послушал вопросы режиссеру (младший из братьев), тут уже понял несколько меньше. Продолжили в кафе, там перестал понимать почти совсем - много людей, все говорят одновременно, ди и трезвость не способствует.

Везде холодно, но бодрым шагом по набережной домой согрелся.

Сижу на лужайке, ярко светит солнце, градусник говорит +15, но ветер при этом норовит самым нетрадиционным образом перевернуть ноутбук на чашку кофе. Сельская жизнь затягивает: всего за неделю стал вставать в девять и ложиться в одиннадцать. Удивительное дело, в Париже считаю успехом проснуться раньше двух.

Мимо проезжает красный трактор с огромным прицепом; на прицепе крупно написано "ДЕРЕВНЯ".

Выкопал три больших ямы, по кубометру тяжелой мокрой глинистой почвы каждая. Копать такую почву тяжело, но зато ямы получаются красивые, с ровными квадратными стенками, как могилы в американских фильмах. Инстаграмные друзья взбудоражены количеством и предназначением ям; сохраню интригу.

В следующие несколько дней обещают дождь и похолодание, которые снова загонят меня под плед с книгой (запоем читаю "Введение в мифологию" Барковой - и всем советую! не так много нового фактологически, по крайней мере в первых главах по Греции, Египту и Скандинавии - но совсем иной взгляд, всё укладывается в целостную, гармоничную, но не ограниченную картину).

Сегодняшний же переменносолнечный день нужно использовать с толком. Но как - не могу решить: скататься в Эврё выпить кофе, выкопать ещё одну яму? Не просидеть бы весь день на лужайке.

Хотя...