Всегда казалось, что писатели прошлого трогательно переоценивали силу печатного слова.
Герои произведений: в своём пагубном любопытстве начинают читать лежащие в заброшенном доме странные листки; находят в библиотеке запрещенные книги; вступают в культ и читают древние манускрипты; слишком долго разглядывают таинственные письмена на стенах древних городов...
В результате герои: отправляются в неведомые земли и там пропадают; кончают жизнь самоубийством; убивают кого-то и попадают в тюрьму; меняются физически, в т.ч. теряя способность к членораздельной речи (а иногда и человеческий облик); подвергаются нападению страшных существ; наконец, просто оканчивают жизнь в лечебнице что-то невнятно бормоча.
В детстве я думал, что это милое преувеличение, фантастика порожденная умами нежных молодых людей, слишком много времени проводящих за книгами. Ну не могут же даже самые изощрённые слова оказывать такое воздействие!
Ну ладно ещё легкое заплетание ума - но уж щупальца-то от чтения не могут отрасти?
Но потом появились политические споры в интернете
Герои произведений: в своём пагубном любопытстве начинают читать лежащие в заброшенном доме странные листки; находят в библиотеке запрещенные книги; вступают в культ и читают древние манускрипты; слишком долго разглядывают таинственные письмена на стенах древних городов...
В результате герои: отправляются в неведомые земли и там пропадают; кончают жизнь самоубийством; убивают кого-то и попадают в тюрьму; меняются физически, в т.ч. теряя способность к членораздельной речи (а иногда и человеческий облик); подвергаются нападению страшных существ; наконец, просто оканчивают жизнь в лечебнице что-то невнятно бормоча.
В детстве я думал, что это милое преувеличение, фантастика порожденная умами нежных молодых людей, слишком много времени проводящих за книгами. Ну не могут же даже самые изощрённые слова оказывать такое воздействие!
Ну ладно ещё легкое заплетание ума - но уж щупальца-то от чтения не могут отрасти?
Но потом появились политические споры в интернете
Писал только про сны, потому что только и делал, что спал. Из огня бесконечного марафона интернациональных праздников (католическое Рождество в подвале монастыря, Новый год в Руане, русское Рождество с французскими актрисами, случайное отбытие в Лиссабон, русский Новый Год) выпал в полымя болезни. Хватит, как бы сказало мне тельце!
Так и случилась неделя в обнимку с ведром лимонного чая, книгой (всё ещё продираюсь через "Иерусалим" Мура, но впервые в жизни это приятный опыт преодоления сложности текста) и сериалами (из хорошего: 13-я клиническая, Разделение, Андор; все неуловимым образом связаны в моей голове) и бесконечными рваными снами, перемешка длинных коридоров с блеклыми обоями и космических полетов на реактивных трамваях. Повторяющийся элемент - смешение городов (Москва, Париж, Будапешт в основном) в разной пропорции. Где-то на более высоком уровне эти города, мне кажется, переплетены в едином пространстве.
Так отключился от реальности за неделю, что разучился делать кофе. В первый же день нормального самочувствия взял, да и бухнул два огромных куска сахара. Пить это невозможно, но я решил провести эксперимент, замаскировав сливками и корицей, и ой! Накатило.
Видимо, в последний раз сладкий молочный кофе я и пил тогда, в 2008(?), в нашей безымянной Кофейне, известной также как Австрийка*
(*согласне легенде, как-то раз за соседним столиком, в компании абсолютно неформатных для заведения мужиков состоялся следующий диалог:
- Так, Серёг, почему Австрийка-то?
- Ну, это, видишь, тут фотки чёрно-белые на стене?
- Нну?
- Ну и баранки гну! Это же Прага, слепой что ли?)
До сих пор вспоминается как потеряный рай. Немодные тогда ещё белые стены, увешанные черными картинками, эспрессо по 30 рублей, молочно-коричный кофе по 50, бренди по 70. Обычно брали эспрессо и сидели по часу с чашкой; молочный был дороже, но и хватали его надольше; бренди, будучи ещё школьниками, позволяли себе в особенно финансово удачные дни.
Не соврать бы, но с 2003 по 2007/8 мы с друзьями оттуда не вылезали. Это было место и укрытое от толп непосвященной публики (которая тогда всё равно предпочитала "Кофехаузы"), и достаточно бюджетное, и (в зависимости от официантки) лояльное к молодым оболдуям, изображающим сартров в парижах. Приходили туда днем читать, вечером вести беседы, на первые свидания, на последние объяснения, на прогулянные лекции, на развиртуализации жж-френдов (такой же исчезнувший жанр).
Вспомнил сейчас это всё и даже расстроился, что ни одной фотографии, кажется, не осталось. Что были - умерли вместе жесткими дисками и фотохостингами нулевых.
Что ж, попробую по памяти:
Так и случилась неделя в обнимку с ведром лимонного чая, книгой (всё ещё продираюсь через "Иерусалим" Мура, но впервые в жизни это приятный опыт преодоления сложности текста) и сериалами (из хорошего: 13-я клиническая, Разделение, Андор; все неуловимым образом связаны в моей голове) и бесконечными рваными снами, перемешка длинных коридоров с блеклыми обоями и космических полетов на реактивных трамваях. Повторяющийся элемент - смешение городов (Москва, Париж, Будапешт в основном) в разной пропорции. Где-то на более высоком уровне эти города, мне кажется, переплетены в едином пространстве.
Так отключился от реальности за неделю, что разучился делать кофе. В первый же день нормального самочувствия взял, да и бухнул два огромных куска сахара. Пить это невозможно, но я решил провести эксперимент, замаскировав сливками и корицей, и ой! Накатило.
Видимо, в последний раз сладкий молочный кофе я и пил тогда, в 2008(?), в нашей безымянной Кофейне, известной также как Австрийка*
(*согласне легенде, как-то раз за соседним столиком, в компании абсолютно неформатных для заведения мужиков состоялся следующий диалог:
- Так, Серёг, почему Австрийка-то?
- Ну, это, видишь, тут фотки чёрно-белые на стене?
- Нну?
- Ну и баранки гну! Это же Прага, слепой что ли?)
До сих пор вспоминается как потеряный рай. Немодные тогда ещё белые стены, увешанные черными картинками, эспрессо по 30 рублей, молочно-коричный кофе по 50, бренди по 70. Обычно брали эспрессо и сидели по часу с чашкой; молочный был дороже, но и хватали его надольше; бренди, будучи ещё школьниками, позволяли себе в особенно финансово удачные дни.
Не соврать бы, но с 2003 по 2007/8 мы с друзьями оттуда не вылезали. Это было место и укрытое от толп непосвященной публики (которая тогда всё равно предпочитала "Кофехаузы"), и достаточно бюджетное, и (в зависимости от официантки) лояльное к молодым оболдуям, изображающим сартров в парижах. Приходили туда днем читать, вечером вести беседы, на первые свидания, на последние объяснения, на прогулянные лекции, на развиртуализации жж-френдов (такой же исчезнувший жанр).
Вспомнил сейчас это всё и даже расстроился, что ни одной фотографии, кажется, не осталось. Что были - умерли вместе жесткими дисками и фотохостингами нулевых.
Что ж, попробую по памяти:
Друзья, на случай если вы забыли - напомню! День св.Валентина это глупый праздник маркетологов.
Настоящий праздник сегодня – луперкалии!
НЕПРАВИЛЬНО: покупать втридорога цветы, романтически ужинать креветочным цезарем с сушами в шоколаднице.
КАК ПРАВИЛЬНО: принести в жертву козла путем сдирания кожи живьем, кожу нарезать на ремни, раздеться и бегать по улицам, стегать этими ремнями встречных барышень.
СПКР!
Настоящий праздник сегодня – луперкалии!
НЕПРАВИЛЬНО: покупать втридорога цветы, романтически ужинать креветочным цезарем с сушами в шоколаднице.
КАК ПРАВИЛЬНО: принести в жертву козла путем сдирания кожи живьем, кожу нарезать на ремни, раздеться и бегать по улицам, стегать этими ремнями встречных барышень.
СПКР!
Не могу не поделиться: леденящие душу истории про муравьёв.
https://t.me/jesuisravchan/7192
https://t.me/jesuisravchan/7193
https://t.me/jesuisravchan/7620
https://t.me/jesuisravchan/7621
Язык у автора специфический, но он уличный анархист, простим ему крепость выражений.
https://t.me/jesuisravchan/7192
https://t.me/jesuisravchan/7193
https://t.me/jesuisravchan/7620
https://t.me/jesuisravchan/7621
Язык у автора специфический, но он уличный анархист, простим ему крепость выражений.
Telegram
Бомжи в Париже
А что касается муравьев и безумных проектов американцев. Давайте расскажу вам, как муравьи-мигранты захуярили местных муравьев в США, построили муравьиную сверхдержаву, а их потом захуярили понаехавшие муравьи-анархисты.
Короче есть такой охуевший вид огненных…
Короче есть такой охуевший вид огненных…
Масленицу этого года от души отпраздновал! Всё-таки есть такой эффект, чем дольше в отрыве от родины, тем больше за какие-то мелочи и ритуалы хочется цепляться. И тем больше хочется блинов! Мучительно захотелось ещё с предшествующей пятницы.
Но мужественно держался. Сублимировал в распитие пары просекко с О. на набережной, затем Гиннессом в Галувее (увы, баре, а не городе) с последующей дегустацией домашней граппы от французского коллеги товарища К, который бросил пить и по этому случаю раздал свой бар миру. Граппа оказалась так хороша, что только к девяти утра домой доехал и мгновенно уснул (хорошо, что не по дороге, прям на велосипеде).
Проснулся в шесть вечера от звонка бывшей коллеги: наши добрые российские друзья в Париже, спешите видеть! Что я в последние годы хорошо освоил - так это умение почти мгновенно приходить в порядок и оказываться на другом конце города. Друзей обнял, всплакнул даже немного (очень уж острой сычуаньской лапшой ужинали), был приглашён утром ехать в Довиль. Выезд аж в девять утра, но на какие жертвы не пойдёшь ради моря и друзей?
В Довиле оказалось даже лучше ожиданий: много солнца, мало ветра; коллеги взяли с собой маленькую Тайгу, гиперактивную и веселую уменьшенную копию моего Вустера. Извалялся в песке, насытился кальвадосом, устрицами, рыбным супом, креманом. К вечеру вернулись назад в город, успел даже доехать на вело из Булони до Сан-Мишель и пропустить с N. и товарищем К.по кружке.
Понедельник отдохнул, вторник поработал даже, и со среды начал печь! Засолил цельного лосося килограмма на три, наелся блинов до обездвижения. В четверг доел; в пятницу утром сходил в Помпиду, увидел много нового, экспозиция ротируется чаще, чем я думал! Вечером напёк для К, N и её француза; в субботу утром пошел в гости и закормил там всех до бесчувствия (попутно статистически доказав безусловное превосходство русских блинов над французкими этими крепами); от такого напряжения сил уснул часов в шесть вечера почти до самого утра.
В воскресенье же утром - снова в дорогу и снова к плите, ели три часа, даже кота покормили. Соорудили и сожгли чучело, всё чин чином! Казалось бы, зима должна уйти бесповоротно - но нет, температура упала до +5, и так будет держаться всю неделю.
Сколько можно!
Но мужественно держался. Сублимировал в распитие пары просекко с О. на набережной, затем Гиннессом в Галувее (увы, баре, а не городе) с последующей дегустацией домашней граппы от французского коллеги товарища К, который бросил пить и по этому случаю раздал свой бар миру. Граппа оказалась так хороша, что только к девяти утра домой доехал и мгновенно уснул (хорошо, что не по дороге, прям на велосипеде).
Проснулся в шесть вечера от звонка бывшей коллеги: наши добрые российские друзья в Париже, спешите видеть! Что я в последние годы хорошо освоил - так это умение почти мгновенно приходить в порядок и оказываться на другом конце города. Друзей обнял, всплакнул даже немного (очень уж острой сычуаньской лапшой ужинали), был приглашён утром ехать в Довиль. Выезд аж в девять утра, но на какие жертвы не пойдёшь ради моря и друзей?
В Довиле оказалось даже лучше ожиданий: много солнца, мало ветра; коллеги взяли с собой маленькую Тайгу, гиперактивную и веселую уменьшенную копию моего Вустера. Извалялся в песке, насытился кальвадосом, устрицами, рыбным супом, креманом. К вечеру вернулись назад в город, успел даже доехать на вело из Булони до Сан-Мишель и пропустить с N. и товарищем К.по кружке.
Понедельник отдохнул, вторник поработал даже, и со среды начал печь! Засолил цельного лосося килограмма на три, наелся блинов до обездвижения. В четверг доел; в пятницу утром сходил в Помпиду, увидел много нового, экспозиция ротируется чаще, чем я думал! Вечером напёк для К, N и её француза; в субботу утром пошел в гости и закормил там всех до бесчувствия (попутно статистически доказав безусловное превосходство русских блинов над французкими этими крепами); от такого напряжения сил уснул часов в шесть вечера почти до самого утра.
В воскресенье же утром - снова в дорогу и снова к плите, ели три часа, даже кота покормили. Соорудили и сожгли чучело, всё чин чином! Казалось бы, зима должна уйти бесповоротно - но нет, температура упала до +5, и так будет держаться всю неделю.
Сколько можно!
Рис. 3-5. Масленичное сожжение, вольная художественная интерпретация