Время к полуночи, сижу на ступенях под Святым Сердцем Иисуса на Монмартре, слушаю (автозамена подсказывает "сладких"!) Джой Дивижен, допиваю последний стакан совиньона пополам с Сан Пеллегрино. В рюкзаке лежит кактус, чужое кольцо с изумрудом, книга рецептов из грибов, пачка житан.

Есть ли лучший момент для начала чего-то нового? Пусть здесь будут честные мои заметки о понравившемся, запомнившемся, цитаты, памятки и просто кусочки жизни опустившегося парижанина.

Есть одна надежда мне – полагать, что я на дне!

"Новая любовь дает чудный повод запить снова“ – Умберто Эко, "Маятник Фуко"

Бодрым шагом два часа, искупаться, спортивным шагом час, спокойным час, вместо сна – восстановить баланс электролитов банкой пива. Хороший мальчик! (Это название пива)

Спал час в поезде Париж-Марсель, поезд уходил в шесть утра, я был готов лечь в час; от терзаний "стоит ли ложиться на три часа или просплю" избавила ворвавшаяся в дом марроканочка, её накокаиненный монолог за эти три часа прошел путь от влюбленности в корсиканскую рестораторшу к моему потенциальному отцовству её детей для другой женщины, к психоаналитической сессии про е её собственного отца, к паранойе, не является ли монитор, который я везу в Марсель товарищу – сумкой наркоты.

А раньше лечь не мог, надо было срочно рисовать, жгло изнутри

Мозг перегружен. Снилось, что могу летать; более того: впервые такое было, что мог держа за руку делиться полетом с другими.

Проснулся – еле передвигаю бренное тело... Погулял с собакой, еще часа полтора побродил по городу, поел сладкого, снова спать.

Приснились черепашки ниндзя в версии Тарантино. Эти раздолбаи случайно встали на пути разборок двух кланов, был большой экшен в хранилище трофеев. Стеллажи древнего оружия и разной свежести трупов поверженных врагов, сохраненных на память.

Откуда!

ленивые друзья решили прокатиться на трамвае, а я воспользовался возможностью прогуляться; по дороге взял кофе.

Кофе вышел с бехеровкой; пока заказывал, живущие в Германии армяне назначили мне свидание с симпатишнейшей пражанкой, этот кофе разливавшей; с первого взгляда стало ясно: она следует пути масти кубков.

На свидание в бар пражанка опоздала на час, да еще и пришла с кузнецом. Я же тем временем выпил дома вина, прогулялся, поговорил с алкашом польско-венгерского происхождения о Достоевском, увидел как Франция победила Аргентину в регби, выпил два Лафройга.

Докурю сигарету, выпью еще один, сладко высплюсь!

После третьего виски вышел на воздух, пообещав пражаночке завтра явиться за двойным эспрессо с бехеровкой, а затем на танцы. Вряд ли сдержу обещание.

Внезапно накатило чувство странной завершенности, будто распрямилась внутренняя пружина или как если бы я стал стрелой, выпущенной из лука. Ясно, что лечу в цель – но не имею ни малейшего понятия, какова она. Этого чувства острого, но уверенного непонимания стоит держаться.

Весь внутренний хаос будто бы вышел, поры сомкнулись, плотность душевного вещества достигла предела.

Хорошо.

Посмотрим.

С божьей помощью покинул Венецию, не вполне целым, но по крайней мере живым; относительно бодро (лишь изредка спотыкаясь от недостатка силы) прошагал Будапешт - помогла радость от воссоединения с родителями, волшебная купальная вода и много жирного мяса; тихо и спокойно прожил неделю в Праге с прекрасным огромным щенком, горой мехового безумия, и его замечательными хозяевами, давшими мне уют и приют. Набрался сил и килограмма четыре мягкого жирка, снова спокоен и доволен, не помню, когда такое испытывал.


И вот вернулся в Париж… наверное, ощущения дома тут нет, но есть зато чувство уместности. Выглядывать в окно больно, так ярко и интенсивно всё; тем более нельзя выходить на променад - но даже короткий рейд вокруг квартала наполняют тело привычным электричеством, энергичной щекоткой этого города. Хорошо!

В квартире меня ждала наведенная не мной чистота, бутылка любимого вермута на абсентных травах, букет тюльпанов и нежная записка.

Рисовать и резать не хватает концентрации; вытаскивать новые идеи рисунков пока нельзя - затянет в хаос, а сил на сопротивление недостаточно; выпить не хочется; остаётся писать. Что ж, буду писать пока могу.