Часть каждодневной работы. Тяжёлой, но необходимой https://telegra.ph/Den-pamyati-zhertv-politicheskih-repressij-10-30-19

Война всё спишет https://telegra.ph/poisk-bez-vesti-propavshego-05-11

В помощь тем, кто хочет самостоятельно изучать родословную https://telegra.ph/Kurs-po-genealogii-05-12

Вынужденные герои – Telegraph
https://telegra.ph/Vynuzhdennye-geroi-07-13

Первая война, затровнувшая всех нас.

Подпрапорщик – Telegraph
https://telegra.ph/Podpraporshchik-07-15

Оказывается это не офицер!

Место службы установлено https://telegra.ph/nagrada-i-ranenie-podpraporshchika-07-30

поиски послужного https://telegra.ph/posluzhnoj-spisok-08-05

Продолжение исследования военной биографии подпрапорщика Румянцева https://telegra.ph/fond-37-go-Ekaterinburgskogo-polka-08-23

Снова без находок https://telegra.ph/dokumenty-uezdnogo-voinskogo-nachalnika-09-13

В этот раз нам улыбнулась удача https://telegra.ph/Novye-podrobnosti-raneniya-Rumyanceva-09-27

Наше исследование военной биографии подпрапорщика Румянцева строилось вокруг эпизода ранения, полученного, согласно документам пенсионного дела, в бою под Лодзью 18 ноября 1914 года. Чтобы выяснить подробности того боя, мы решили изучить журнал боевых действий 37 Екатеринбургского пехотного полка. Оказалось, что Лодзинская операция, развернувшаяся на Восточном фронте осенью 1914 года, стала одним из крупнейших сражений Первой мировой войны. Что же произошло 18 ноября 1914 года, в день, когда был ранен подпрапорщик Румянцев?
https://telegra.ph/Lodzinskaya-operaciya-Ranenie-Rumyanceva-10-11

Все войны когда-то заканчиваются.
Солдаты возвращаются домой со своими душевными или физическими ранами. Так случилось c героем наших последних постов подпрапорщиком Румянцевым.
Он вернулся в родную Кинешму, где ему предстояло долгое восстановление после ранения, а также оформление инвалидности из-за атрофии ноги. Как оказалось эта была самая сложная задача, которую ему приходилось решать на войне.
Добиваться своего права на получение пенсии пришлось несколько лет, начиная с 1915 года. В архиве Ивановской области сохранилось пенсионное дело Румянцева, в котором наглядно просматривается бюрократия не только Российской империи, но и сменившего её советского государства.
Сотни тысяч калек годами оббивали пороги губернских и уездных кантор, пытаясь доказать своё право на скупую копейку от государства. Солдаты снова оказались не в удел.

Пока мы занимались исследованиями, наш подопечный Иван Корякин (@Let_Ring) и его увлекательная "Генеалогика" вышли в лидеры каналов, посвященных генеалогии! С чем мы его и поздравляем!

Сбор архивных сведений о репрессированном в годы советской власти всегда непростая задача даже для родственников. Мы также занимаемся подобными делами и часто сталкиваемся с рядом трудностей при взаимодействии с ведомственными архивами. В чём смысл такой работы и какую пользу она несёт всем нам, как гражданскому обществу, рассказал наш хороший знакомый коллега Александр Макеев в своём интервью https://nemoskva.net/2024/01/16/eto-sladkoe-chuvstvo-chto-my-byli-velikimi-okazalos-zaraznym/

Рекомендации в поиске архивных сведений о судьбе репрессированных в годы советской власти https://telegra.ph/sudba-v-zaklyuchenii-02-17

Первая Мировая война или как называли её современники Вторая Отечественная стала самой массовой бойней в истории Российской империи. Воспоминания участников войны бесценный источник информации не только для исследователей, но и всех, кто стремиться изучать историю своей страны вне учебной программы.

«Очевидно, что война — преступление, раз каждый старается оправдаться»

Дневник офицера Иосифа Ильина. 18 августа 1914 г. (продолжение)

Дальше, за оградой обширного сада, лежат тоже рядами, но уже умершие, те, которым теперь ничего уже не надо. В головах у них глубокая длинная яма с большим валом земли — общая «братская» могила, тут найдут вечный покой и враги, которые только что убива­ли друг друга. <…>

Вот с запроки­нутой головой лежит русский пехотный капитан, вероятно, коман­дир роты. Он почему-то без сапог. Одет во все новенькое, виднеются теплые, вязаные кальсоны, худые, восковые ступни странно торчат. Оба плеча в черной со сгустками крови: пуля попала в одно плечо и навылет вышла в другое. А ведь тоже собирался, хлопотал, о чем-то думал!

Солдат лежит сжав зубы, с серьезным сосредоточенным лицом, как будто что-то увидел, ему непонятное; рядом с ним другой рус­ский — «земляк» — с открытым ртом и выпученными остекленелы­ми глазами; кажется, что он так и не перестает кричать свое жуткое «ура». <…>

С краю лежит австрийский офицер: у него бледное, восковое лицо, с черными усами и черной бородкой, горбатым носом, судя по всему, еврей. Он без мундира, в одной рубашке, которая вся окровавлена. В левом боку у него зияет рана — страшная, штыковая рана. <…>

Какое отвратительное, ужасное, жуткое зрелище! На помощь, чтобы успешнее убивать, люди призывают Бога, служат молебны, говорят громкие фразы о чести, праве, справедливости, прикрываются гуманностью и лицемерно сваливают вину за убийства один на другого. И очевидно же, что война — преступление, раз каждый старается оправдаться и прежде всего торопится заявить, что не он начал ее.

Я стоял и думал; мысли крутились в голове, когда увидел, что подходит батюшка с солдатом-псаломщиком. Началась скорая пани­хида. Батюшка торопливо помахивал кадилом, подпевал и говорил слова молитвы, шаг отступя, солдат запевал «Вечную память» и «Со святыми упокой».

Так и встала в памяти картина Верещагина, только на картине не так ужасно. <…>

Подписывайся на дневник 1914-1920