Съездил еще раз в РГВИА. Кажется мой прадедушка был во время Первой мировой в пулеметной команде, буду еще пытаться разобраться. А пока погружаюсь в жизнь полка. Вот, например, выписка из документа


ПРИКАЗЪ
По 247-му пѣхотному Маріупольскому полку
Ноября 5 дня 1916 года. Дѣйствующая армія.

ПО ЧАСТИ СТРОЕВОЙ.

§1.

Въ землянкахъ бьются стекла. Это небрежное отношеніе къ казенному имуществу нижнихъ чиновъ и недостатокъ надзора со стороны начальниковъ. Въ будущемъ, помимо дисциплинарныхъ взысканій съ виновныхъ, замѣну разбитыхъ стеколъ буду относить на ихъ счетъ. Отвѣтственными за разбитые стекла буду считать тѣхъ начальниковъ, въ веденіи которыхъ данное помѣщеніе находилось во время обнаруженія этого.

…

ПО СУДНОЙ ЧАСТИ.

§33.

Младшаго унтеръ-офицера 16 роты Григорія ВЕЛИЧКО — лишаю унтеръ-офицерскаго званія за то, что будучи посланъ на работы со своимъ отдѣленіемъ 18 октября сего года — оставилъ отдѣленіе и легъ спать.

Командиръ полка, Полковникъ Ясницкій
Полковой адъютантъ, Подпоручикъ Язвицкій

Но глобально мысли по итогам похода в РГВИА такие: без сканирования огромного, просто гигантского массива дел, с последующим автоматическим распознаванием текста, поиск следов родственника — достаточно тухлое занятие.

Для примера — мой прадедушка, Федор Павлович Маргасюк. О том, что он в годы Первой мировой войны служил в 247-м пехотном Мариупольском полку однозначно указано в материалах уголовного дела, которые мне прислало управление ФСБ по Смоленской области. Так я убедился, что карточка Феодосия Павловича Маргосюка на сайте — именно его.

Это карточка больного из одного из московских госпиталей, подписана 8 января 1917 года. Я пошел в РГВИА, заказал приказы по полку за несколько месяцев и начал их подряд читать. Там упоминаются очень много имен — какие-то напечатаны в удобных списках, какие-то внутри сплошного текста (спасибо традиции выделять фамилии заглавными буквами, то есть капсом, говоря по-современному), какие-то написаны от руки и далеко не всегда можно разобрать.

Я нашел только одно упоминание своего прадеда — и не исключено, что несколько просто пропустил. В приказе от 5 января 1917 года Маргалюк Федор Павлович упоминается среди тех, кто заболел и «отправлен на излечение в перевязочный отряд 62-й пехотной дивизии». Их указано «полагать больными» и «исключить с провиантского, приварочного, чайного и табачного довольствия».

В списке указано, что мой прадед состоит в «I-й п.к.», видимо первая пулеметная команда, в следующий раз возьму почитать полевую книжку начальника этой команды, а также буду постепенно читать приказы по полку с начала войны — в какой-то момент мой прадед должен быть упомянут среди «новеньких».

Итого. Да, имя и фамилия моего прадеда ни разу не написаны правильно — для современных поисковиков это не было бы проблемой. А сейчас мне удается продвигаться только благодаря тому, что я живу в Москве и могу на 50-м трамвае доехать до РГВИА.

Готовлюсь к новому визиту в РГВИА, я там заказал помимо прочего дневник начальника пулеметной команды, где, по всей видимости, под конец 1916 года, перед отправкой в госпиталь, служил мой прадедушка. Вдруг найдется какая-нибудь интересная подробность.

Собственно подготовка — это чтение журнала военных действий за тот период. Документ далеко не самый длинный, 24 листа. Но почерк не всегда ясный (хотя грех жаловаться, если честно), плюс чернила выцвели. Прочитать можно, но приходится вглядываться и очень велик соблазн просто пропускать непонятные слова, нужно себя заставлять перечитывать и разбираться.

Это меня возвращает к мысли о том, что очень полезно не просто читать старые документы, но и переписывать их — тогда точно не пропустишь ни одной детали. Мне еще доставляет удовольствие переписывать с учетом дореформенной орфографии, если документ дореволюционный.

Мне нравится забавная аналогия: что в человеческом мозгу работают два слабо связанных механизма. Один обрабатывает множество дел на автомате, буквально не обращая на них внимания, от дыхания до чтения указателей или ответов на простые вопросы, вроде «как дела?». Другой задействуется если нужно сделать что-то вдумчиво. И если я просто читаю, второй у меня не всегда включается, нужно какое-то подкрепление. Например, если читать сложно — то хочешь того или нет, приходиться все делать медленно и осмысленно. Кажется даже «яти» заставляют голову работать чуть иначе. Наверное и поэтому мне так нравятся старые документы.

P.S. Это, кстати, еще один повод восхищаться детьми, которые во время обучения в школе зачастую используют вот этот энергозатратный второй механизм обработки сложных задач намного чаще, чем взрослые на работе.

Ого, как-то прошло мимо меня. Московский архив крепко взялся за цифровизацию, как это принято называть у российских чиновников

Говорят, что каждая трагедия для человека — это удача для генеолога, потому что о всяких неприятных событиях часто остаётся побольше документов.

Я пока, кажется, не особо «наследил», так что моим пра-правнукам достанется мало архивных документов. Ни журнала боевых действий, ни справки из госпиталя, ни картотеки беженцев. Будем считать это моей личной удачей.

Пришло письмо — чуть не умер. Спасибо Центральному архиву Минобороны за вовремя направленный ответ на запрос о деле моего дедушки :)

Подсчитал

1. Мои родители родились в один год (1954)
2. В следующем поколении, среди бабушек и дедушек, максимальная разница в 16 лет (1908 — 1924)
3. В следующем поколении я знаю год рождения у 7 из 8: разница 17 лет (1884 — 1901)
4. Среди пра-прадедушек и -бабушек я хотя бы примерно знаю год рождения у 5 из 16 и там разброс всего 9 лет (1862 — 1871).

Я думал поколения намного быстрее «смешиваются». С другой стороны, информации достаточно мало.

По случаю, скажем так, оказался в Минске, а здесь в ж/д музее меня поджидало дело моего прапрадедушки :)

Генеалогия это весело! Только занявшись архивной работой вы узнаете:

— В каком трамвае у дедушки вытащили бумажник в 1944 году?
— Сколько конопли посадил прапрадедушка в 1917 году?
— Какой высоты была лестница, с которой свалился (другой) прапрадедушка в 1897 году?

Нигде больше столько бессмысленной, но интересной информации не дается с таким трудом!

Расскажу про удивительные совпадения. Где-то месяц назад я написал запрос в Белорусскую железную дорогу, просто через форму на сайте. Дело в том, что мой прадед, который был расстрелян, во время допроса указал, что женился в 1918 году на Марии Ивановне Вейс, дочери главного кондуктора станции Осиповичи, который к моменту ареста, то есть к 1933 году, уже был на пенсии.

Итого, про своего прапрадедушку я знал немного: Иван Вейс, в 1918 г. был главным кондуктором станции Осиповичи, но к 1933 году перестал им быть. Это немного, но и немало, впрочем я мало на что рассчитывал.

21 сентября вечером по понятным причинам я сажусь на поезд, еду в Минск и несколько недель живу в этом городе — билеты куда-то дальше смог купить только на 8 октября. А 5 октября мне на почту приходит письмо: дело моего прапрадедушки есть и находится в фондах музея истории БЖД. Куда обращаться? А вот здание прямо рядом с вокзалом в Минске.

Созвонившись и все уточнив, я туда приехал 7 октября утром. Меня ждали две замечательные музейные работницы. Оказывается дело Ивана Вейса как раз только что отсканировали, так что я не просто смог просмотреть пухлую папку, но и получил скан — 94 страницы, между прочим.

Будете в Минске — загляните в белое здание около вокзала, там раньше были билетные кассы, а скоро откроется музей, может быть через несколько месяцев.

Есть, конечно, ощущение какого-то читерства. Вместо того, чтобы тратить часы на работу в архиве, раз в месяц проверял, не выложил ли Мосархив скан определенной метрической книги. И вот, вчера вечером отвлекся от работы и нашел, что таки выложили, за 5 минут долистал до записи о рождении прабабушки жены.

Не все так просто. Нашел в интернете 50 метрических книг за 1864 год из православных приходов Бобруйского уезда. А было их, по всей видимости, 57. И конечно следов нужной мне книги нет :)

Самый неожиданный помощник исследователя родословной — Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, то есть мормоны. У этой деноминации христианства есть забавный обряд, крещение умерших. В целом таинство выглядит так: в воду окунают живого человека, посредника, а также произносят молитву, где упоминается его имя и имя умершего.

Таким образом можно обратить в свою веру хоть всех уже умерших людей — главное знать их имена. Поэтому мормоны сначала рыскали по архивам в США, а затем начали свою деятельность в глобальном масштабе. В 1990-е их допустили до архивов на пространстве бывшего Советского Союза, результатом стало микрофильмирование многих и многих тысяч метрических книг.

Сейчас снимки доступны на сайте familysearch.org (работа с ним заблокирована для российских ip). Большинство пока не расшифрованы, так что не факт, что наши предки повально post mortem стали мормонами.

P.S. оказывается familysearch работает в России и без vpn, а я и не знал :)

Моего пра-прадедушку, делом которого со мной поделился музей БЖД, звали Иван Васильевич Вейс. И вот это Вейс (по-немецки Weiß — белый) меня очень интересует.

В деле сказано, что он родился в 1864 году в деревне Косаги Бобруйского уезда, был православным. В анкете советского времени указана национальность — белорус. Но это не белорусская фамилия!

В «Описании храмов и приходов Минской епархии» 1879 года указано, что в шести верстах от соседней приходской церкви «находится еврейское селеніе Щедринъ, въ которомъ имѣется четыре ​молитвенные​ ​еврейскіе​ дома». Это примерно в 20 км от деревни, где родился Иван Вейс. Может быть это еврейская фамилия и его родители, например, перешли в православие? Тогда почему не сменили фамилию?

Далее, в 1898 году Иван Вейс запрашивает у начальника станции Красный Берег, где он работал, отпуск на 4 недели и билет до Вильно (т.е. Вильнюса). «Сѣйчасъ крайне вызываетъ меня сѣмейное обстоятельство личного моего присутствія ... Въ противномъ случаѣ я буду принужденъ понести ​большіе​ убытки», — пишет Иван Вейс (отмечу, что грамотность тут хромает, например слово «сейчасъ», насколько я понимаю, писалось без ятя, да и согласовано первое предложение как-то криво).

Зачем ему было ехать в Вильнюс? Что за дела он там решал? Загадка.

И еще размышления, на которые меня наводит дело Ивана Вейса. Ровно в том же обращении к начальнику станции Красный Берег о 28-дневной поездке в Вильно в 1898 году он пишет: «Я служу на ввѣренной Вамъ станціи съ 1884 года и ​втеченіе​ своей службы еще ​непользовался​ отпускомъ». То есть ничего себе: 14 лет без отпуска.

На обратной стороне обращения (официально оно называется «докладная записка») стоят резолюции и также наклеена справка:

служит с 1/V 1884 г
95 г - не пользов.
96 г - 3 фя (?) - 16/II
97 г - не пользов.

болѣлъ
96 г - 14 [как будто «ф», но не уверен] - 22/IV

Кажется в те времена люди в России еще не изобрели 4-недельный отпуск :)

Некоторое время назад развернулся небезынтересный спор о том, можно ли считать покинувших Россию людей беженцами. С одной стороны, боев на территории страны нет, как и повальных арестов, ситуация в целом относительно благополучная. С другой, если вчитаться в современное определение этого слова, которое дано в конвенции 1951 г., то вроде все соответствует.

К чему это я. Моя бабушка была официальной беженкой, с бумагой. Хотя Советский Союз в интербеллум известно как относился к международным соглашениям, бежавших из западной части Польши евреев после раздела страны принимал и даже оказывал некоторую поддержку (со временем всё меньшую).

Моя бабушка очень успешно добежала из Варшавы аж до Могилева и была эвакуирована в 1941 г. обычным образом. А вот большинство евреев добежали только до восточной Польши (= западной Белоруссии) и часто были высланы куда-нибудь в Сибирь еще до вторжения Германии в СССР, что, как ни странно, спасло им жизнь.

Любой человек обладает огромным багажом совершенно бессмысленных и бесполезных знаний. Мне отчасти близка позиция Шерлока Холмса, который считал нормальным не знать, Земля вращается вокруг Солнца или наоборот — но сам я зачем-то помню набор номиналов британских монет до децимации (?) в 1971 году или принцип нумерации шоссе в США.

Так вот, в школе я 11 лет учил французский язык и не то чтобы это мне пригодилось во взрослой жизни. А тут мне дали полистать семейную реликвию — небольшой альбом, в котором в XIX веке оставляли зарисовки и записи разные, по всей видимости, люди. В том числе там было стихотворение на французском (как выяснилось Ламартена), в котором было написано слово dejà. Уж на что я плохо знаю язык, но прям глаз резануло — уже тогда правильно было писать déjà и я с трудом могу представить как можно допустить такую описку, слово частое и аксан ставишь на автомате.

Вот и пригодилось бесполезное, казалось бы, знание — нашелся повод задуматься.

Сегодня — день окончания Первой мировой войны. Я считаю себя достаточно подкованным в истории человеком, но именно изучение родословной подтолкнуло меня к тому, чтобы проникнуться «внутренностями» войны.

Один из моих прадедушек был призван в 247-й пехотный Мариупольский полк. Про него Сергей Сергеев-Ценский написал два романа, «Зауряд-полк» и «Лютая зима». Документы полка, в том числе журналы боевых действий, опубликованы на сайте gwar.mil.ru, что-то можно получить в РГВИА. Осталось одно единственное воспоминание: мама рассказала, что ей ее дедушка рассказывал, как люди спали на ходу во время отступления под Дрогобычем. Материала достаточно для того, чтобы понять, какая жуть творилась на фронтах.

Для России 11 ноября мало что значит: здесь война постепенно перешла в Гражданскую, а там недалеко голод, массовые репрессии и вообще. По всей видимости поэтому о ней особо и не вспоминают, только в 2000-е годы в Москве появился мемориальный парк героев Первой мировой войны, на месте братского кладбища в селе Всехсвятском, ныне у метро «Сокол». Закономерно, что о нем мало кто знает за пределами района.