Дыр бул щыл.

Дыр бул щыл
убеш щур
скум
вы со бу
р л эз

Остановившись на этом самом месте,
где встретить старость хотели вместе,
я жду тебя, как дождь весенний луг,
как беспокойный крик объятий от подруг.

Ты где-то там, где тени не мои,
Где смех чужой и тёплые стихи.
А я всё верю – ты войдёшь в мой дом,
своим дыханьем согревая сон.

Вернись ко мне, останься хоть на миг,
успев загнать меня в тупик.
Ты знаешь, я не смогу тебя забыть,
Ты – часть меня, которую не скрыть.

Я знаю, что не будет, как тогда.
Но вряд-ли смогу я без тебя.
Я всё прощаю, слышишь? Просто будь.
Вернись, сломай наивную мою суть.

В каждом маленьком ребёнке, и в мальчишке, и в девчонке, есть по 200 грамм взрывчатки, или даже пол кило! Должен он бежать и, прыгать, всё хватать, ногами дрыгать, а иначе он взорвётся! Ттрахх-бабах! И нет его! Каждый новенький ребёнок, вылезает из пелёнок, и теряется по всюду, и находится везде! Он всегда вс куда-то мчится, он ужасно огорчится, если что нибудь на свете, вдруг случится без него.

кто

стих

Мадам, я вам нічого не віддам
Ні серця й душі, ні серця.
Хай губи ваші кличуть до брехні,
Але у них нема мого тепла й осени.

Ви граєте, мов флейта у руках,
Що знає тільки муку й страх.
Я більше не піду за тим вогнем,
Де я горів і залишився тінню тем.

Мадам, я вам нічого не віддам,
Бо вже забрав назад усе, що знав.
І навіть спогад ваш, як гострий шрам,
Я витравлю його у чорний храм.

Будущее настолько яркое, что я одену очки,
просто чтобы вместе всегда были мы одни.
Чтобы нас обходили враги, когда холодными будут дни,
чтобы согреть друг друга могли и хотели мы.
Пусть каждый раз сюжет, обходит нас, и, может, свет погас, но всякий раз, смогу напомнить тебе о нас.
Сложно быть главной героиней, но осмелюсь сказать тебе — ты в моём фильме.
Где нет ни режиссера, ни оператора,
лишь зрителя, любите, покорного, судья.

Могила

Листья шумели уныло
Ночью осенней порой;
Гроб опускали в могилу,
Гроб, озарённый луной.

Тихо, без плача, зарыли
И удалились все прочь,
Только луна на могилу
Грустно смотрела всю ночь.

— Плещеев А.Н. 1844 г.

Покинул театр последний актёр, казалось бы, вот оно — чудо, закончилось ваше кино, но мне, фанату сей драмы, уже давно всё равно, возможно чуть раньше перестало интересовать ваше кино.

Чуждо уже возвращаться назад, когда дал себе клятву смотреть не только на пьесу, а и сходить на спектакль, где всем не будет дела, на то чей же ты там зритель и почему на сюжет тебе сейчас всё равно.

А возможно и эта замена не даст мне никакого ответа, ни отклика в сердце не услышу своём, но, если быть честным, наверное смотреть и не видеть тебя, устали мои глаза.

Возможно очки не спасли, на тебя ведь смотрел я без них, затмить успела всех поголовно и в миг не смог разглядеть я их, а может из-за очков все стали такими бездушными, возможно из-за них мне кажется всё сероватым и скучным.

продолжения стиха нет, слишком долго он не может дописать себя, поэтому совершенным никогда никто не будет, а когда речь о тексте стиха так это вообще совершенный пустяк, может идеальным он будет в следующий раз

я очень боюсь что стану одним из них
когда-то мой разум поглотит неуверенности крик
но если этому суждено всё же сбыться
то ради чего сейчас стоит биться, ради чего без устану молиться

быть может свет в конце ещё горит
и шанс в моей душе пока ещё звенит
пусть страхи тянут глубже в темноту
я всё же удержусь найду свою мечту

ведь выбор мой не падать а стоять
пусть трудно но я смею побеждать
и даже если рухнет целый мир
я поднимусь и стану искать свой ориентир

и если вдруг упасть придётся мне
я всё равно найду опору в тишине
пусть слабость разрывает изнутри
но вера шепчет встань и дальше продолжай идти

Уродливый Кот


Когда-то давно жил я в стареньком доме.
С тех пор пролетел не один уже год.
И всем его жителям было известно
Насколько уродлив был местный наш кот.

Уродливый кот был всегда узнаваем –
Он был одноглазый и с ухом одним.
И знал он, как трудно на свете бывает,
Когда ты один и никем не любим.

Оторванный хвост, и поломана лапа
Срослась под каким-то неверным углом.
И множество шрамов.. А был он когда-то
Приятным на вид полосатым котом.

Кота никогда и никто не касался.
Бутылки и камни бросали в него.
Водой ледяной поливали из шланга.
Пытаясь прогнать со двора своего.

И лапы ему защемляли дверями,
Когда он пытался войти в чей-то дом.
Страдая от боли, зализывал раны
Уже много раз он под чьим-то окном.

Но все удивлялись, насколько отважен
Был этот невзрачный уродливый кот.
И если из шланга его поливают –
Он мокнет покорно, но не отойдёт.

И даже когда в него что-то бросали,
Он тёрся о ноги о ласке прося.
Увидев детей, он бросался за ними.
Мечтал о заботе, да только вот зря..

Не мог он понять, почему в целом мире
Не встретить того, кто бы смог приютить.
И хоть он уродлив и грязен снаружи,
Но с чистой душой и умеет любить.

Однажды кота покусали собаки,
Что жили напротив в соседнем дворе.
Послышался лай и о помощи крики.
Спустился я вниз – кот лежал на земле..

Уродливый кот был ужасно искусан,
Всё тело в крови. Он почти умирал.
Пытаясь укрыться от страха и боли,
Свернувшись в клубок, неподвижно лежал.

Он знал - наступает конец грустной жизни.
И след от слезы пересёк его лоб.
Я нёс его в дом, он хрипел, задыхался.
Мне стало вдруг плохо, меня бил озноб..

Я чувствовал то, как ему было больно.
И как тяжело ему просто вздохнуть.
Но вдруг он к лицу моему потянулся
И робко меня попытался лизнуть.

От слёз задыхаясь, к нему я прижался.
Прильнул он к ладони моей головой.
Его добрый глаз вдруг ко мне повернулся –
И кот замурлыкал, почти неживой..

И даже сквозь самые сильные боли
Просил этот кот лишь о капле любви.
О капле сочувствия, что в этой жизни
Мы доброе сердце сберечь не смогли.

Я в этот момент неожиданно понял,
Что самый красивый и любящий тот,
Кто смотрит сейчас на меня, умирая,
Обычный уродливый уличный кот.

Впервые он чувствовал чью-то заботу.
Нашёл он того, кто сумел полюбить.
И счастлив, что встретил того, кто смягчает,
А не пытается боль причинить…

Он умер чуть раньше, чем мы были дома.
Я сел у подъезда с котом на руках.
Держал его долго, пока не стемнело.
В душе поселились тревога и страх.

Ведь я осознал, что несчастный калека
Меня изменил за один только миг.
Он мне сообщил о страдании больше,
Чем тысячи лекций, уроков и книг.

Он мне расцарапал не тело, а душу.
И пусть в моей жизни немало забот,
Но я к одному только буду стремиться -
Учиться любить как Уродливый Кот...

— Игорь Мазунин 2012 г.

мне казалось, я никого не найду,
не найду того, кто мог бы мне помочь,
кто мог бы дать мне всё тепло, что нужно,
что терялось в темноте, в ночной тревожной стуже.

наедине с собой я строил стену,
привык к тишине, к её изменам,
но вдруг сквозь мрак, где нет надежды,
я ощутил — ты рядом, без одежды фраз, без лжи, без масок, просто ты.

и в этот миг, как свет в пустой груди,
я понял: мне не нужно больше прятать след.
ты не пришёл спасать — ты просто был,
и в этом — смысл, что мир не остыл.

всем прочитать стих снова, мы его любим

подарите себе и другим любовь.

не открывайте, я потом всем покажу

Вернуть бы нашу первую встречу,
я бы туда не пришёл.
Знал бы, как быстро из речи
исчезнет смысл, ставший пеплом и солью.

Как взгляд твой остынет, как холод
размоет остатки тепла,
как станут слова лишь поводом,
чтоб ранить сильней, чем могла.

Вернуть бы ту первую встречу –
но, зная, чем всё кончилось вновь,
я выбрал бы тишину за плечи
вместо ложной твоей любви и снов.

всё проходит со временем, так говорят все кому не лень, и раны будто бы затягиваются, и будто бы тупая боль в груди по утрам это просто отголосок далёкой привычки, а не её имя, которое до сих пор выцарапано на внутренней стороне черепа, и со мной ничего никогда не пройдёт, потому что я проверял, я пытался стереть это чувство новыми лицами, новыми голосами, пытался найти тот же самый свет в чужих глазах, но получал лишь бледные копии, тусклые свечи против ослепительного солнца.

и я до сих пор ловлю себя на том, что в толпе незнакомых людей ищу овал её лица, а в тишине отзвук её смеха, и это не навязчивая идея, а просто факт моей биологии, моей физики, будто мир без неё существует в другом, приглушённом измерении, где краски не такие яркие, а музыка не задевает струны внутри, и все эти годы я просто делаю вид, что участвую в жизни, а на самом деле просто жду, жду какого-то знака, какого-то шанса, что её путь снова пересечётся с моим.

и самое глупое, самое нелепое во всём этом — это тайная, детская надежда, что она тоже это чувствует, что там, за тысячи километров, она в тишине своего вечера вдруг вспоминает не просто наши дни, а ту самую невозможную лёгкость, то самое ощущение дома, которое больше ни с кем и нигде не повторилось, потому что так, как было хорошо с ней, не было хорошо никогда и ни с кем, и это не красивые слова, а приговор, который я ношу с собой, и с которым, кажется, мне и предстоит идти дальше.

в житті, що триває пів зітхання,
не планую нічого, крім дуракаваляння.
бо я ж глузливий, трохи навіжений,
живу без планів так менш уражений.

мені б сміятись з дріб’язкових драм,
бо їх і так доволі кожен день і сам.
я глупенький, і що з того – не біда,
мені йде легкість, наче та вода.

хай інші будують світ на мріях і присягах,
я ж плутаюсь у власних тих простягах.
та все ж іду, хоч інколи криво,
мені достатньо сонця й трішечки дива.

бо що в житті? лише одне бажання
прожити день без зайвого страждання.
тож я сміюсь, хай світ кривиться у відповідь мені:
я глупенький — зате без тягаря на спині



𝚙.𝚜. для моего Т.М.

моя жизнь меня не любит –
ну и пусть, не важно мне,
пусть оставит в темноте,
мне ведь всё равно где плакать,
если ночь стоит в окне.

я шагаю по обрыву,
словно к краю есть приказ,
и провал стоит игриво
ждёт меня в последний раз.

и я падаю без криков,
только воздух режет грудь.
мир остыл, и мне немало
холод шепчет на бегу.

я теряюсь во тьме вязкой,
к ней привык давным-давно.
только в этот раз не ясно –
встал ли я иль лег назад.

тишина меня касается,
словно знает мой язык,
и не скажет, где реальность,
а где шёпот старых миг.

я гляжу в себя устало –
тень на тени, страх на страх.
я давно уже не знаю,
чем живу, о чём мечтаю

моя жизнь меня не любит —
и пускай, я всё пойму,
сам ведь не в восторге
проживать эту всю судьбу