мне действительно нужна была помощь,
но страх сильнее слов простых —
я притворялся, что всё в норме,
терял себя в делах пустых.

я ждал, что кто-то вдруг заметит,
что взгляд мой тонет в тишине,
но все спешили мимо света,
а я тянулся к глубине.

и в горле ком, и руки в дрожи,
а на лице — привычный вид.
я не просил. и не похоже,
что кто-то это пережил.

хотя, какая разница, к чему сей интерес —
ты мне никак не нравился, не знаю я, зачем весь стресс.
всё слишком громко кончилось, а было еле-еле,
мы не дышали вместе — мы просто рядом сели.

и что теперь мне думать? и для чего всё это?
я не ищу ответов, но ищет их планета.
бессмысленный спектакль, где каждый — свой актёр,
в финале все смеются, забыв про свой позор.

а кто же режиссёр сей пьесы, кто главный тут герой?
кого гнобили тут мгновенно, кого не стали слушать — в бой
он шёл с наивной фразой, с глазами, полными ответа,
но сцена — не про правду, здесь ждут всегда куплета.

ему дали аплодисментов — меньше всех,
его финальная реплика утонула в смех,
его костюм — из ран, из слов, из пустоты,
а за кулисами шептали: "ну, это не высоты."

и занавес опущен, и свет погас давно,
а он всё ждёт сигнала, глядит в пустое дно.
но пьеса кончилась — бумаги больше нет.
осталось только эхо... и запоздалый свет.

Был положительней самого плюса,
Смеялся громче солнечного дня.
Но под бронёй — ни искры, ни импульса,
Лишь тишина и гул издалека.

Всё раздавал — от слов до ожиданий,
Светил другим, как лампа на мосту.
А сам — сгорал, без права на признанье,
И не просил ни славы, ни счета.

Так улыбайся, будто всё от скуса,
Хоть был когда-то — плюсом среди минуса.

Я никогда никого не бил прежде,
не знал я вкуса ярости и мести.
Я никогда ничего не пил прежде —
зачем мне был огонь внутри в предвестии?

Но что-то в мире сдвинулось со сна,
и сломан пульс, и горечь мне дана.
Теперь я пробую и гнев, и страх —
вкус человечности лишь прах.

Я — враг системы, а вы все козлы,
Вы жмёте гвозди, будто то веслы.
Кормитесь страхом, прячетесь в строю,
А я стою — и правду говорю.

Вы — механизм, где ржавчина внутри,
Я — сбой в матрице, не часть игры.
Пусть вы орлы на флагах и в словах —
Без крыльев вы ползёте впопыхах.

Не жду аплодисментов, не прошу,
Я в этой жизни — просто помешу.
Пусть вас раздражу своей мечтой,
Зато живу. И, чёрт возьми, — собой.

То ли ночная паранойя рубила с ног,
то ли твой безупречный вид оставлял ожог.
То ли в глазах твоих была особая беда,
что тянет за собою вниз, как тёмная вода.

То ли слова твои резали, будто стекло,
то ли внутри у меня уже всё сгорело давно.
Ты появлялся внезапно, как выстрел в тиши,
и оставлял на сердце знак — невыносимо жить.

Ты появляешься в памяти — как фон,
как будто голос в выключенном телефоне.
И вроде бы просто, и вроде бы сон,
но я всё ещё слышу шаги на балконе.

А я не хочу, я не напишу тебе,
мне не нужны пустые слова в ответ.
А я не хочу, слёзы — это чушь,
я выбрала тишину вместо тысячи лет.

Ты больше не повод для вдоха и строчки,
не повод ломать свою спину об ночь.
Теперь я свободна, хоть даже немножко,
я вынесла всё, чем сумела помочь.

Прошёл мой день — без встреч и поздравлений,
Без звонких слов, без радостных примет.
Лишь календарь напомнил: день рождения,
А за окном всё так же — дождь и свет.

Я ждал, что кто-то вспомнит, вдруг приедет,
Протянет торт, подарит тёплый взгляд.
Но в пустоте, где память еле бредит,
Лишь эхо дней звучит назад и вспять.

Ни письма, ни звонка — всё, как обычно,
И тишина легла в мой скромный пир.
Лишь свечка догорела символично —
Свидетель мой и мой немой кумир.

Смешно надеяться на чудо снова,
Но сердце всё равно зовёт весну.
Хоть каждый год всё больше — пустословья,
Я всё ещё любви одной жду в тишину.

Якщо на сміх все ще є час,
то в разі сумотохи прийди до нас.
Якщо тобі увесь день сумно,
то ввечері подивимось кіно.

Разом завжди пройдем весь шлях,
та незважаючи на жах,
нехай палає у серцях,
бажання жити в небесах.

Хочеш зі мною про це поговорити?
Я не втечу, не сховаюсь в тіні.
Можеш мовчати, можеш кричати —
Я залишусь поруч в тій самотині.

Стільки мовчань між нами зростало,
Кожне — як камінь у річці важкій.
Серце болить, та ще не зламалось,
Ще не розвіялось в тиші гіркій.

Я не прошу пояснень чи правди,
Я не зламаю тебе у словах.
Просто дозволь побути слабкою,
Просто дозволь бути в твоїх словах.

Хочеш — мовчи, я зберу тишину,
З неї зроблю тобі ковдру нічну.
Лиш би не бути тобі вже байдужим,
Лиш би не втратити душу одну.

Настроение — просто отличное,
Жизнь идёт, как сюжет симметричный.
Слышу капли — вода за окном,
И в душе поселился мой дом.

Я иду по весеннему скверу,
Без вопросов, без страхов, без меры.
Каждый шаг — это будто ответ,
На который не найден совет.

Солнце светит, но в меру, не жжётся,
А внутри — словно что-то смеётся.
Не от счастья, не от простоты —
Просто жизнь, и в ней — я и ты.

Настроение — просто отлично,
Даже если звучит нелогично.
Мир не требует точных причин,
Чтобы быть — он и так личный чин.

I will never be in pain again,
My heart is stone, my blood is rain.
No open doors, no whispered plea
Just silence where you used to be.

I gave too much, I lost the war,
Kept coming back to hurt once more.
But something in me cracked, then died
A quiet end I couldn't hide.

I don't believe in touch or kiss,
They only lead to nights like this.
I learned to smile with vacant eyes,
And bury hope beneath goodbyes.

You carved your name into my soul,
Then watched me fall into a hole.
But now there's nothing left to drain
I will never be in pain again.

Я більше не вірю у тихе «назавжди»,
У плани на завтра, у вічні міста.
Коли ти мовчиш, світ стає безглуздим,
А правду ховає чужа простота.

Ми ходимо колом, не бачачи цілі,
Тримаємось міцно за спогади в тілі.
Життя відбувається за крок до смерті
там, де люди неначе відверті.

Де шепіт на вухо остання підтримка,
А дотик мов шрам, а не ніжність і клятва.
Мені б ще секунду, мені б ще повірити,
Що все це не марно, що тебе не стримати.

Та час не спинити, він ріже і точить,
І те, що вчора було — вже не схоже.
Але я стою, поки тіло тримає,
І вірю, що світ ще мене пам’ятає.

скоро год

вы все пропустили год моего канала, не стыдно?

как будто тот обед был лишним для нас всех,
как будто твой ответ пытался найти тех,
кто мог бы в шуме фраз услышать между строк,
что в нашем разговоре треснул потолок.

как будто ты искала от меня тепла,
как будто доброта моя внезапно умерла.
мы ели и молчали, глядя в пустоту —
мы знали что я когда-нибудь умру.

и ложки в такт стучали, словно метроном,
отсчитывая время до «прощай» и «всё потом».
ты жевала медленно, как будто в этот раз
боялась, что глотнёшь остаток горьких фраз.

я видел — ты устала быть сильней за нас двоих,
в глазах стояла правда, но голос был притих.
всё было слишком ясно, чтоб спорить или ждать,
обед, что был последним, нельзя было догнать.

15.07 в 15.07

Умереть ради любви не трудно,
В этом нет ни подвига, ни зла.
Просто миг, как вспышка безрассудна,
Только б грудь от боли замерла.

Труднее найти ту любовь, что пронзает,
Что ранит, но светом своим исцеляет.
Ту, ради которой готов всё отдать,
Не просто упасть, а желать умирать.

Любить так сильно ещё надо уметь,
Не спутать с тоской, не спугнуть, не сгореть.
Ведь часто любим мы, но наполовину,
А страсть превращаем в игру или глину.

Но если найдёшь — не теряй, не молчи,
Сквозь страх и обиды держи, хоть в ночи.
Такую любовь не купить, не измерить
Лишь ею жить. Лишь ради неё умереть.

И наше представление закончилось давно,
но почему тебе не всё равно?
Как будто делаешь всё мне назло,
слова как иглы, чувства как стекло.

Ты злишься, веришь каждому плевку,
ты собираешь сплетни на слуху,
считаешь, что я должен быть в долгу,
за то, что выжил рядом с этим злом вокруг.

Забудь меня, не вспоминай во снах.
Я больше не живу в твоих мирах.
Оставь, не трогай, не ищи следов.
Мне хватит боли и чужих богов.

Я выбрал свет, где ты лишь эпизод.
Где нет вины, и ярче небосвод.
Я буду счастлив, тихо и легко,
без тех, кто душит себя самого.

Дыр бул щыл.

Дыр бул щыл
убеш щур
скум
вы со бу
р л эз