Как прекрасна чужая недвижимость, когда тебе рассказывает о ней романист с пунктиком на барахле. «Золотой дом» из одноимённого романа Салмана Рушди, например, точно привлекательней своего манхэттенского брата.

Роман вышел в 2017 году, а где-то год назад один из домов в районе Макдугал-Салливан Гарденс был выставлен на продажу, а потом ещё один (можете у Алёны про это почитать). Возможно, именно в таком доме жил со своей семьёй главный герой романа Рене, представитель среднего класса, которому, в духе «Великого Гэтсби», приходится стать свидетелем разрушения богатой семьи Голдманов, своих соседей.

У Рушди, realty-фетишиста не хуже Донны Тартт какой-нибудь, район — равноправный персонаж, в основном благодаря уникальной для Гринвич-Виллидж архитектуре. У 21 дома (реконструированы в начале XX века) есть собственный отдельный сад, только для жителей. «Dirt» ругает низкие потолки в домах и то, что фонд жилой сам по себе старый, но признаёт, что это не остановило от покупки ни Боба Дилана, ни Ричарда Гира (которого соседи изводили за строительство буддийской часовни на крыше), ни Анну Винтур.

И никто толком не понимает, почему дома там стоят по 10$ млн. Вряд ли из-за романа Рушди, где все умерли, или потому, что Хичкок восстановил кусок района на съёмочной площадке своего «Окна во двор». Как-то мрачно. Но место красивое.

Подарили монастырский магнитик с батюшкой и юношей. Отношение между субъектами и объектами лично я всегда считал чем-то чудесным.

Ходили с Юлией Музыкантской на выставку Вовы Перкина в ММОМА на выходных. В основном, конечно, чтобы посмотреть, как себя чувствует диптих, созданный для 9-й Московской международной биеннале. Особенно та его часть, которая про синешпалинок. В лоре Перкина это такие существа, которые живут под рельсами, по которым ездит сумасшедший локомотив времени (СЛВ).

Работа поживает хорошо, хотя и повешена под наблюдением сотрудников ММОМА враскоряку (в одном углу затемнена, в другом, как яичница из анекдота, засвечена) и закреплена какими-то страшными крюками. Вещи Перкина характеризуются динамикой, чёткостью линий и яркими цветами, последнее, что им нужно — это артефакты в форме вмятин и царапин. По прочей развеске тоже есть вопросы: какие-то дыры, пустые стены, тёмные углы... Такое впечатление, что недостаток старания и усилий попытались выдать за творческое переосмысление.

А так, отличная выставка. Мэтру Бартеневу, выступившему куратором, низкий поклон за неё. Кто-то, конечно, скажет, что ретроспектива работ автора, которому ещё тридцати нет на главной площадке современного искусства в стране — это нескромно. Но если работы такие хорошие, то чего бы не показать?

Если, например, человек в этом сезоне выставочный Шатёр Угара не посетит (там кроме Перкина есть Бартенев, Дима Маконда, Лиза Плакса и другие), то можно считать, что он провёл лето в бункере. Про СЛВ тоже всё понятно: кто его купит, у того будет самая лучшая работа автора за последние (и, скорее всего, будущие) лет пять. Во всяком случае из тех, что можно повесить на стену. Блестящий автор и плодовитый (всегда хорошо для рынка), больше сказать ничего не могу.