У российских антикваров, говорят, главная тема для обсуждения сейчас — это история с елочными игрушками из набора «Золотой ключик», когда два предмета с разницей в месяц ушли за миллион (Черепаха Тортилла) и два миллиона с лишним (Доктор Сова) соответственно.

Да, артель «Культигрушка», которая производила этот набор, имеет культовый статус. Да, это фигурки из наборов, которые дальше были сильно усечены и если ты разобьёшь Доктора Сову, то не видать тебе такой больше. Но не два же миллиона? Оказывается, можно и два.

Формальный анализ готовности платить миллионы за облезлую, кособокую поделку советских стеклодувов, не удовлетворит прагматика своими ответами. Мода на «хрупкое искусство», которая поддерживает, кстати, и сегодняшнюю керамику? Недостаточно. Конкуренция между Эрнстом и Добровинским, которые через посредников ведут на аукционе войну за сталинские артефакты? Нет. Татьяна Никитична Толстая бьётся с каким-то неизвестным членом рода за формирование полного комплекта советских игрушек по мотивам сказки предка перед Новым годом, потому, что они разбили Тортиллу в детстве? Возможно. Или это интеллектуальные наследники диссидентов спасают игрушки, которые на заседании комиссии Минпросвета СССР обвиняли в «стиляжестве», принадлежности к «дешёвой эстраде» схожестью с «демократом-шестидесятником»? А чёрт его знает.

Буржуазия (то есть мы) в двадцатых числах попрётся на Московский антикварный салон снова смотреть на траченые молью кивера и самовары Столыпина. Люди попрактичнее пойдут на сайт «Мешок», или, на худой конец, в аукционы «Бидспирит». И всем нам в этот момент надо помнить, что внутри русского человека, под очень тонким льдом, в глубине, идут процессы, о которых мы не знаем почти ничего. И почувствовать себя неуютно. И купить что-то ненужное, без чего жить невмоготу.

P.S.
Но вы посмотрите на Доктора Сову! Он же охрененный.

Вот не взял меня клуб канала «Ку-ку» смотреть на днях Музей декоративного искусства, а я тоже потом пошёл со своим клубом.

Боже, это всё ещё невыносимо с точки зрения потребительских стандартов: запахи, навигация, зонт мой поставить некуда... Но выставка «Во имя промысла» — очень хорошая. Там есть струганная деревянная фаллическая ракета с Гагариным внутри и ракета, шитая кружевами. Медведь, качающийся на палке с Луной. Скульптуры тувинцев, приготовляющих лапшу в восьмидесятых годах прошлого века. И ковёр с масонским треугольником и советской тяжёлой техникой. Наш народ богат, в основном, трудом, но еще немножечко и духом, этому вся выставка — доказательство.

Остаётся пара вопросов, которые надо будет прояснить для себя в дальнейшем. Например, какой характер имеют отношения музейщиков и коллекционеров? Декоративное искусство - это та область, где частный собиратель часто живее и точнее музейного. Как обстоят дела с выставками? Экспертной оценкой и каталогизацией частных коллекций? Наследованием знаний? Именно тут ВМДИ мог бы поучить федеральные художественные музеи.

Но вы сходите, посмотрите.

Коллеги из аукционного дома «12 стул» через час продолжат распродавать библиотеку Ильи Зильберштейна. Ну, я даже уже участвовать, видимо, не буду. Оттуда продолжают сыпаться разные библиографические разности, но я устал проигрывать в этих битвах.

Что понравилось в этот раз? «Краткий исторический очерк правительственных мер и предначертаний против студенческих беспорядков» (1890) Георгиевского. Можно кому угодно из политического прошлого такое подарить. Первое и единственное издание «Гильгамеша» (1919) в переводе Николая Гумилёва. Интересно, что введение к книге написал Владимир Шилейко, второй муж Анны Ахматовой. А Гумилёв, соответсвенно, был первый. Записка историка Лукомского самому Зильберштейну, что скоро будут распродавать библиотеку несчастного Дмитрия Пинеса, расстрелянного в 1937. Это к вопросу о моральных страданиях интеллигенции в то время, социалистических гиен. Литография «Кладбище» Рериха, с подписью. И автограф Луи Арагона. Это очень изящно, хотя я и терпеть не могу Арагона.

Конечно, искренне радуюсь тому, что много замечательных вещей оказываются на рынке, но всё-таки распродажа любой библиотеки — это немного грустно.