Кстати, аукцион «Открытый клуб» распродаёт завтра часть коллекции Петра Корнилова (если это имя вам ничего не говорит, то и ладно) и среди прочих вещей там есть работы Павла Шиллинговского. Это очень сильный советский график дореволюционной школы. Конечно, если вам нравятся сюжеты советской графики в технике средневековой гравюры. Лично я никогда не был особенным фанатом.

Это изумительные с точки зрения техники вещи, но наводят на мысли об американских кавалерийских клинках 1913 года. Вершина мастерства, не успевшего за техническим прогрессом. Такие вещи могут оценить только наследники наследников, по возрасту не прохожу, но стараюсь.

Возможно, потому, что работы автора не могу отделить от его жизни. Некоторые мои знакомые говорят, что в раннем СССР быть признанным художником означало быть трусом. Ну, боишься ты дело Малевича продолжать, злой Сталин расстреляет (что правда, расстреляет) и начинаешь рисовать стройки и рабочих. Я говорю в ответ знакомым, что они – идиоты.

Шиллинговский погиб в блокадном Ленинграде от голода и похоронен в братской могиле профессоров Академии художеств на Острове декабристов.

Это место, где похоронены Иван Билибин, Оскар Мунц, Владимир Фролов… Всего восемь профессоров. Все могли уехать из блокадного Ленинграда, но остались. Лекции читать, студентов поддерживать. Билибина все знают – это журнал «Мир искусства» как таковой. Мунц построил Волховскую ГЭС и ходил в голодном городе в накрахмаленных воротничках (а крахмал так-то калорийная вещь, но есть ещё и стиль с чувством собственного достоинства) и умер от истощения. Полуслепой Фролов отправлял из блокадного города свои мозаики для метрополитена в Москву, вы можете посмотреть их на «Новокузнецкой» и «Автозаводской». Или на Николаевском соборе в Ницце, кому как ближе. И все умерли в 1942 году, считая, что создают хорошее искусство. И этих людей надо в трусости упрекнуть? Ну-ну.

Поэтому я считаю, что у Шиллинговского отличные работы. Возможно, много лет спустя их назовут плохими или ординарными. Но я не могу.

Вроде бы лето в этом году пролетело как-то быстро (да и осень уже почти тоже), а про копродукт Хадзимэ Сораямы и Puma с весны я успел позабыть. Напомнил о ней ажиотаж у редакционного туалета. Зумерская часть редакции после обеда в соседнем Chick O’Rico почему-то собирается именно там и обсуждает, что и когда будет брать у нашего байера.

Ну, к счастью, когда дело касается Сораямы я ещё могу издать несколько содержательных звуков деда. С работами этого автора я познакомился к концу девяностых благодаря диску с пиратскими переводами научной фантастики и иллюстрациями к текстам. Там был в основном Сораяма. Увиденное не напугало — я был юноша уже в очках и знакомый с работами Бориса Вальехо (тот был на диске с фэнтези). Но пин-ап роботы как-то к, так скажем, сердцу дорогу не проложили.

До сих пор не могу понять, можно ли считать пинап-гиноидов Сораямы объективацией женщин или феминистским проектом. В 80-е в массовой культуре роботы сами по себе крайне маскулинны. Они были большие, квадратные и с пушками. Сораяма же хотел наоборот, добавить роботам нежности и красоты.

В 1983 году он представил на свет своего первого пинап-гиноида и сборник иллюстраций под названием «Sexy Robot» а там — механические существа, с ног до головы покрытые блестящим хромом.

К началу 90-х его работы начинают активно использовать в качестве обложек для журналов и книг научной фантастики. Aerosmith возьмёт его рисунок для «Just Push Play». Хадзимэ Сораяма выпустит серию собак-роботов «AIBO». После этого придумает дизайн для кроссовок японской фирмы «Mizuno», посотрудничает с брендом «Stussy».

«Roger Dubuach» выпустят с художником свой Excalibur, а затем «Dior» организует показ, для которого возведут гигантскую статую гиноида.

Почему так долго это всё длится? Я думаю, что секрет в том, что Сораяма из озабоченного подростка как-то очень незаметно превратился в озабоченного старикашку, но пыл не растерял.

А коллаб... ну, так себе коллаб. Вот сделают сукадзян с работой Тошио Саеки, тогда и будем байера беспокоить.

У российских антикваров, говорят, главная тема для обсуждения сейчас — это история с елочными игрушками из набора «Золотой ключик», когда два предмета с разницей в месяц ушли за миллион (Черепаха Тортилла) и два миллиона с лишним (Доктор Сова) соответственно.

Да, артель «Культигрушка», которая производила этот набор, имеет культовый статус. Да, это фигурки из наборов, которые дальше были сильно усечены и если ты разобьёшь Доктора Сову, то не видать тебе такой больше. Но не два же миллиона? Оказывается, можно и два.

Формальный анализ готовности платить миллионы за облезлую, кособокую поделку советских стеклодувов, не удовлетворит прагматика своими ответами. Мода на «хрупкое искусство», которая поддерживает, кстати, и сегодняшнюю керамику? Недостаточно. Конкуренция между Эрнстом и Добровинским, которые через посредников ведут на аукционе войну за сталинские артефакты? Нет. Татьяна Никитична Толстая бьётся с каким-то неизвестным членом рода за формирование полного комплекта советских игрушек по мотивам сказки предка перед Новым годом, потому, что они разбили Тортиллу в детстве? Возможно. Или это интеллектуальные наследники диссидентов спасают игрушки, которые на заседании комиссии Минпросвета СССР обвиняли в «стиляжестве», принадлежности к «дешёвой эстраде» схожестью с «демократом-шестидесятником»? А чёрт его знает.

Буржуазия (то есть мы) в двадцатых числах попрётся на Московский антикварный салон снова смотреть на траченые молью кивера и самовары Столыпина. Люди попрактичнее пойдут на сайт «Мешок», или, на худой конец, в аукционы «Бидспирит». И всем нам в этот момент надо помнить, что внутри русского человека, под очень тонким льдом, в глубине, идут процессы, о которых мы не знаем почти ничего. И почувствовать себя неуютно. И купить что-то ненужное, без чего жить невмоготу.

P.S.
Но вы посмотрите на Доктора Сову! Он же охрененный.

Вот не взял меня клуб канала «Ку-ку» смотреть на днях Музей декоративного искусства, а я тоже потом пошёл со своим клубом.

Боже, это всё ещё невыносимо с точки зрения потребительских стандартов: запахи, навигация, зонт мой поставить некуда... Но выставка «Во имя промысла» — очень хорошая. Там есть струганная деревянная фаллическая ракета с Гагариным внутри и ракета, шитая кружевами. Медведь, качающийся на палке с Луной. Скульптуры тувинцев, приготовляющих лапшу в восьмидесятых годах прошлого века. И ковёр с масонским треугольником и советской тяжёлой техникой. Наш народ богат, в основном, трудом, но еще немножечко и духом, этому вся выставка — доказательство.

Остаётся пара вопросов, которые надо будет прояснить для себя в дальнейшем. Например, какой характер имеют отношения музейщиков и коллекционеров? Декоративное искусство - это та область, где частный собиратель часто живее и точнее музейного. Как обстоят дела с выставками? Экспертной оценкой и каталогизацией частных коллекций? Наследованием знаний? Именно тут ВМДИ мог бы поучить федеральные художественные музеи.

Но вы сходите, посмотрите.