Тем временем, второй месяц подряд книга нашего Издательства редких книг становится «книгой месяца» в магазине «Москва». На этот раз, это «История трёх московских магазинов» Анатолия Рубинова (раньше она выходила у коллег в НЛО).

Поздравляю всех сопричастных.

А мне понравился кошак Владимира Иванова в Новопушкинском сквере от ASKERI GALLERY. Он большой, технологичный и милый (именно кошак, а не сквер). И, конечно, это искусство — у меня самого пара таких дома, только поменьше. Их дарят люди, которые хотят таким образом сообщить, что интересуются моей жизнью настолько, что знают: у живущего у меня кота только один глаз. Обеим фигуркам гости уже дважды откалывали головы, и дважды я приклеивал их обратно — это говорит о моей эмоциональной связи с работами и дарителями. Для искусства, великого и малого, это немаловажное свойство.

Другое важное качество — эмоциональный резонанс, который вызывает вещь. Произведение не должно оставлять равнодушным. Интересно, что в Москве с резонансами, когда дело доходит до скульптуры, исторически всё в порядке.

Возьмём, например, памятник «В ознаменование 300-летия российского флота» Зураба Церетели. Покойный Зураб Константинович был, безусловно, большим художником. Думаю, мало кто из советских и российских авторов работал в таком количестве техник, как он, да и сами произведения говорят за себя. К сожалению, политический контекст его в какой-то момент подвёл, но время художника всегда значительнее его самого (как бы искусствоведы ни пытались убедить нас в обратном). Эта работа, безусловно опять-таки, знаковая. Хотя лучше бы она смотрелась в качестве доминанты в районе ЗИЛа — там пока не хватает культурных объектов.

Или пример поновее — «Большая глина №4» Урса Фишера. Эта вещь замечательна тем, как меняется её восприятие в зависимости от контекста. На флорентийской площади она выглядит как материализация акта творения, а на Болотной набережной — как побочный результат перерыва в акте. Думаю, в пространстве дворика «Новатэка» она вновь обретает первоначальные качества. И это тоже свойство хорошего произведения.

Что касается «Московского долголетия» и Департамента здравоохранения, то поздравляю их с арт-почином. Замечательное свойство Москвы (как, впрочем, и Петербурга) в том, что у культурных институций здесь нет монополии на культуру. Это делает художественную ткань города ярче и разнообразнее. До сих пор, например, не понимаю, почему ГБУ «Ритуал» не создаст свою галерею, учитывая, каким мощным художественным потенциалом обладают практики скорби (только лучше без коллабораций с Депздравом в их случае). Сейчас на этом поле наиболее заметен Департамент торговли и услуг, стимпанковские ярмарки которого, видимо, резонируют так же, как в своё время готический модерн в Петрограде.

Так что молодцы. Так держать.

Если уж речь зашла о неоднозначных монументах, то в США на днях компания Rivers Art (они печатают репродукции) попросила две тысячи американцев назвать самое уродливое публичное искусство в Америке. Список вот тут, а во главе его — эта четырёхметровая статуя женщины в римских одеждах с хлопковым долгоносиком в руках. Статуя стоит в городе Энтерпрайз, штат Алабама. Чтобы заранее пресечь спекуляции на предмет постмодернизма, скажу, что памятнику сто лет. И этот «Памятник хлопковому долгоносику» — единственный на планете памятник сельскохозяйственному вредителю.

А хлопковый долгоносик — мерзейший и опаснейший вредитель. Быстро плодится, его не берут пестициды, и в 1915 году США переживали его нашествие. В некоторых регионах тогда тварь сожрала до 60% урожая. Про жука даже есть блюз «Boll Weevil Song», оцените степень травмы в культуре, как говорится.

Но пока в США повсеместно безуспешно боролись с этой скотиной, в Энтерпрайзе приняли то, что у нас называется «политическим решением»: отказались от хлопка, который был обречён, и переключились на арахис. Начало XX века — время развития сельскохозяйственной техники, химии, а преподобный Джордж Вашингтон Карвер тогда вовсю проповедовал о пользе арахиса (это был совершенно замечательный человек, чернокожий, который спасал американских фермеров-южан, расскажу как-нибудь о нём).

Уже к 1917 году Энтерпрайз оказался в числе главных производителей арахиса в стране, что не только спасло город от разорения, но и принесло ему невиданное процветание.

Поэтому в 1919 году горожане торжественно открыли памятник в честь хлопкового долгоносика, который вынудил их отказаться от бедности в пользу богатства. Изначально была только женщина (богиня Церера, кстати), но это вызывало вопросы, и в итоге в 1949 году ей в руки дали жука.

Характерно, что памятник постоянно становился жертвой вандалов (возможно, из числа менее удачливых соседей, которых после долгоносика придавило ещё и Великой депрессией), и в 1998 году оригинальный монумент заменили точной копией.

И да, памятник очень страшный. И обычно такие ставят в память об ошибках человечества (сами знаете, о чём я), но тут — монумент авантюре. По-моему, круто.

Интересно, что лопатка, которая теперь у нас вместо «глины» на Болотной набережной всплывала в конце августа в связи с её таинственной продажей People Inc. и вывозом из Де-Мойна, штат Айова, где садовый инструмент работал местной достопримечательностью. Лопатка, между прочим, обладает таким ценным для произведения искусства качеством, как статус самой большой садовой лопатки в мире по версии World Record Academy и была водружена к столетию журнала «Better Homes and Gardens» (типа нашего «Огорода»).

Тогда про неё писали, что владелец честно пытался предложить её каким-то местным организациям, но никто не заинтересовался.

Поздравляю наш город с новой красотой, а русский капитал со способностью вывозить американские достопримечательности не обращая внимания ни на какие санкции.

Кстати, тут коллеги из «Кантаты»(шикарный фестиваль, кстати) разыгрывают билеты на «Семёна Котко» в Большой. Это очень хороший Прокофьев, хотя и не для всех.

Пока не знаю, успею ли сам завтра, но собираюсь. А вы поучаствуйте, розыгрыш уже сегодня в семь вечера.