Утро полнится мудростию древних. Попалась на глаза серия визитниц "Ребус" Кузнецовской фарфоровой мануфактуры. И это, определенно, упражнение не для слабых умов.

Расшифровки под спойлером, но попробуйте разгадать самостоятельно (делая поправку на старую орфографию и некоторые вольные допущения авторов).

Хвали море, на печке сидя

Ремесло не коромысло плечо не оттянет, а само в рот протянет

Слово серебро, молчание золото

Наступила зима и морозы, дрова стали продаваться втридорога

У сильнаго всегда безсильный виноватъ

Куда конь с копытомъ, туда и ракъ съ клешней

Посмотрим ещё культурной недвижимости.

Недавно на продажу выставили квартиру почившего композитора Стефана Сондхайма. Того самого, который прославился кассовыми бродвейскими мьюзиклами и рекордом по количеству премий «Тони». В России он в основном известен благодаря фильму «Чем дальше в лес...», экранизации его постановки.

Квартира ничего. Немного 60-е, немного 80-е, немного чего-то вроде икеи. Возможно, потом композитор тридцать лет пил и потому интерьеры не обновлял. Имеются рояль и не слишком высокие потолки манхетенского Тертл-Бейл, модного ещё с начала XX века.

В разное время здесь жили Кэтрин Хепберн, Гарсон Канин, Роберт Готтлиб и Мэри-Кейт Олсен.

Но основная фишка даже не приличные соседи-покойники, а приятные мелочи: камин, спортзал, тропический душ и доступ к секс-подземелью для оргий. Наличие такового в здании не афишируется, но слухи ходят подозрительно давно. И да, это, конечно, пример развитого коммунального сообщества.

Стоит квартира $7 миллионов. Довольно скромно за Ист-Сайдские семь комнат с верандой и полной обстановкой.

Как говорит подружка Алёна, берём?

Ходил в субботу с Ксенией Коробейниковой и коллегами по «Ку-ку клубу» на выставку «Невероятная Индия» в Царицыно. Было весело, вокруг Ксении выстроилось доброе сообщество. Ещё наконец-то забрался на балкон Большого Дворца, где в память о Екатерине Великой втянул мощную понюшку табаку и чихом сбил с парапета голубя.

«Царицыно» как культурная институция предпочитает воспринимать себя дворцовыи ансамблем, корпусами оранжерей и историческим пейзажным парком. На практике это, конечно, памятник эпохе Ю.М. Лужкова со всем, что там было хорошего и плохого. Например, по территории парка нельзя ездить на велосипеде или на самокате. И аудиогид, и экскурсовод не дадут вам забыть, что если бы не московская мэрия двадцать лет назад, то ничего бы тут не было. Не было бы ни памятника Екатерине, вывезенного из Армении (сейчас эта работа Опекушина стоит в зале настолько золотом, что будто бы из Армении и не уезжала), ни даже уникальной коллекции стекла. Царицыно так-то бывший Государственный музей декоративно-прикладного искусства народов СССР, главная кладовая советского быта.

Если в доме встал посудный вопрос, то обязательно надо сначала сходить в Царицынский музей и посмотреть их постоянную экспозицию. Бабушкин хрусталь начинает играть новыми дизайнерскими гранями, приобретает привлекательность. Ну, да, это очень мещанский музей.

Поэтому «Невероятную Индию», выставку барахла, нужно было проводить именно там. Она — настоящий кураторский подвиг. Собрать из федеральных музеев Верещагина и Ватагина, забрать у частного коллекционера его коллекцию индийского оружия, подобрать отрисовки к мультфильму «Маугли» (1967) и эскизы из Большого к так и не поставленной «Лакме»... ну, это большой труд. И, конечно, ткани. Очень красивые бандхани, роскошные икаты. Образцовая, кстати, застройка: стенды прокрашены в несколько слоёв, свет отличный. Судя по растерянному выражению лиц смотрительниц, организаторы сами не ожидали, что так хорошо получится.

Сходите, короче. К тому же лето скоро начнёт заканчиваться, в парках нужно гулять.

Гляжу я на мерч безжалостного маэстро Понасенкова и думаю: как же это всё напоминает музыкальный академический мерч, он вот всегда такой был. Непонятно, почему.