Содом и Умора
1.39K members
874 photos
6 videos
3 files
397 links
#содомиумора: квир-кино, квир-книги; о геях с человеческим лицом. При использовании материалов телеграм-канала не забывайте, пожалуйста, давать на него ссылку. С вопросами-пожеланиями-предложениями сюда: @mimo_strok
Download Telegram
to view and join the conversation
Питер Уэллс. О нем я узнал, потому что он недавно умер – и появились некрологи (в том числе и тот, который процитировал сегодня @gorky_media). Уэллс, скончавшийся из-за рака простаты на 70-м году жизни, «радикально изменил ландшафт новозеландской словесности, он открыл ее для новых голосов, - говорит друг покойного писателя Дэвид Херкт, - До Питера у геев и лесбиянок не было своего, - литературного – голоса».
Питер Уэллс пробовал себя в документалистике, снимал кино, - один из его фильмов попал в программу Каннского фестиваля («Desperate Remedies» / «Отчаянные меры», 1993). Но в первую очередь он считал себя писателем, литературу, как главное занятие, он выбрал в 22 года, о чем говорил с юмором: «Я видел себя писателем, пусть и не имел тому никаких доказательств, - у меня были только дневники и неопубликовнные сочинения».
Путь был длинным, - первая книга Уэллса вышла, когда ему был 41 год. Это был сборник рассказов «Dangerous Desires» (на русский не переведенный), посвященный старшему брату, тоже гею, скончавшемуся от СПИДа в 1989 году. Дебют был сильным, - впервые в новозеландской литературе появился открытый гей, который описывал «интригующих, сложных, подчеркнуто человечных геев».
«Было чрезвычайно важно, что они все они были новозеландцами, описанными автором из Новой Зеландии, - вспоминает свое тогдашнее потрясение один из читателей-гомосексуалов, - Некоторые из них жили жизнью, которую я мог представить и для себя самого. Книга помогла мне понять, что где-то и для меня найдется место, неважно, сколько времени у меня займет этот путь».
Питер Уэллс хотел жить как гей, он и жил, как гей – не скрывая и не скрываясь: «Вы мечтаете о свободном пространстве социума, вы говорите об этом, вы вкладываетесь в это, - и вы помогаете его создать. Книга, вроде «Dangerous Desires», вышедшая под собственным именем писателя, должна была появиться, потому что необходимость в ней назрела».
О Питере Уэллсе говорят, как о застенчивой человеке со стальным ядром. Показательна история его камин-аута: в 18 лет его должны были призвать в армию, чтобы отправить на войну во Вьетнаме. Он сказал, что раздеваться перед медкомиссией не будет и что он гей. В ответ врач пригрозил ему тюрьмой, но и тут не добился нужной реакции. «Меня удивляет такой поступок, - вспоминал Уэллс незадолго до смерти, - Я был застенчивым мальчиком, который ужасно боялся разговаривать с незнакомцами». Это было в 1968 году, - то есть за 18 лет до декриминализации гомосексуальности в Новой Зеландии.
Бесстрашие было фирменным знаком Уэллса. Будучи режиссером, он в 1985 году снял телефильм о транссексуале и добился его показа – телевизинное начальство, боясь обвинений в непристойности, хотело положить фильм на полку. Позднее вместе со своим тогдашним бойфрендом снял фильм «Смерть в семье»/ «The Death in The Family» - о человеке из консервативной семьи, умирающем от СПИДа. «Меня никогда не заботила моя гендерная идентичность. Я тот, каков есть – с ошибками и добродетелями во всем их человеческом беспорядке», - говорил он в в 2015 году.
Свое умирание Питер Уэллс тоже сделал литературой, - «Hello Darkness», где автор подводит итоги жизни, можно читать и как роман, и как собрание фейсбучных постов. Об этом тексте пишут, что он силен готовностью радоваться маленьким радостям: погладить кошку, послушать предрассветную тишину, поговориь с другом, - и понимать, что скоро их не будет.
Питер Уэллс скончался в кругу близких и друзей, - с ним был и его супруг Дуглас Ллойд Дженкинс. Новые читатели книги «Dangerous Desires» утверждают, что она ничуть не устарела, - будоражит и сейчас.
Не пора ли перевести ее на русский?
Скоро-скоро начнется главный динь-дон мирового кино. И вот они – самые гейские, на мой взгляд, номинанты на Оскар – 2019:

«Богемская рапсодия»: https://bit.ly/2Tcm0vm

«Фаворитка»: https://t.me/gaybooksfilms/302

«Зеленая книга»: https://t.me/gaybooksfilms/322

«Звезда родилась»: https://t.me/gaybooksfilms/291

Еще хвалят фильм «Сможете ли вы меня простить?», где мошенничают – и первоклассно – гей и лесбиянка. Но этот фильм я посмотреть еще не успел: https://youtu.be/UvJIaNsf_bY
Прочитал воспитательный гей-роман Андреаса Штайнхефеля «Die Mitte der Welt»/«В центре Вселенной», новую классику немецкой подростковой литературы, вышедшую недавно на русском в аккуратном переводе Татьяны Зборовской. Думаю теперь, что об этом следует думать.
Если судить «Die Mitte der Welt» как книгу, то это сочинение с ограниченным сроком годности: роман воспитания, написанный подробным, «дочеховским» языком, имеющий атмосферу таинственную, полусказочную, с очевидными отсылками к романтикам. И правы немецкие педагогические советы, рекомендовавшие книгу Штайнхефеля для факультативного чтения старшеклассникам.
В каком-то затхлом городе в неизвестной стране, в огромном доме в лесу живет женщина, которую считают ведьмой, и дети ее, двойняшки, Диана, умеющая разговаривать с живой природой, и Фил, жаждущий любви.
Взрослому же в книге трудно открыть для себя что-то новое, кроме, пожалуй, изумительной вторичности, - чувства, что где-то это уже все было. Поднапрягшись (а я постарался), можно счесть это и преимуществом, - в кустах густого слога герои знакомые кажутся существами из сновидений, что производит местами гипнотическое впечатление, - но только местами.
Композиционно это рыхлое сочинение, писавшееся явно не на одном дыхании: действие прерывают то флэшбэки, имеющие целью укрупнить значимость того или иного события, то ряд необязательных вставных сказок, которые и сюжет тормозят, и душевную эволюцию героев не очень-то описывают, - то есть служат словами ради слов в романе и без того чрезвычайно декоративном.
Там много слов и мало дела.
Если же судить книгу, как явление, – то это текст поразительной смелости, увидевший свет ровно тогда, когда европейской литературе оно было нужно: 1998 год – время предчувствия новых свобод, те, кто прежде незаслуженно оставался в тени, готовятся выйти на свободу. Старый таинственный дом в романе – метафора жизни, где много комнат, и чтобы выйти к свету, нужно отомкнуть прежде запертое. И тут главное, как говорится «В центре Вселенной», не выбрасывать ключ (не зря в одном из многочисленных переводов, - польском, - ключи появились и на обложке).
Андреас Штайнхефель этот ключ не просто нашел, - писатель, можно сказать, его выточил. Он, к тому моменту вполне успешный детский автор и переводчик англоязычной литературы, получил предложение написать текст о первой любви и настоял на том, чтобы любовь эта была такой, какой немецкому юношеству прежде еще не показывали. Сейчас, двадцать с лишним лет спустя, можно лишь догаываться, насколько тернист был его путь, - однако ж в итоге порыв был поддержан и издательством Carlsen, специализирующемся на детских книгах, и немецким литературным сообществом, - время на написание книги у автора появилось благодаря стипендии Эриха Кестнера (ее выдает фонд Preussische Seehandlung).
Это во многом революционный труд, - по своим последствиям сопоставимый, может, только с «Пеппи Длинныйчулок» Астрид Линдгрен. В конце Второй мировой войны гениальная шведка нашла достойную замену благонравным девочкам, царившим тогда в западной детской литературе, - она придумала ребенка, который с анархической непосредственностью испытывает запреты на прочность. Андреас Штайнхефель в предчувствии либеральной революции взломал табу, рассказав о гомосексуальном подростке, - у рассказчика, Фила, нет в этом никаких сомнений. «Я, возможно, более гейский, чем другие, но так было и раньше», - говорит он еще в самом начале.
Этот школьник и влюбляется, и получает ответ, он много думает о себе и своем месте в мире, - причем все это в жестких подробностях, которые с одной стороны выводят себя из немецкой романтической традиции, не боящейся крови, а с другой, - отражают живую, подлинную реальность.
«В центре Вселенной» детки увечат друг друга, занимаются сексом, в том числе однополым, они принимают спиртное, хамят взрослым, - проживают, в общем, обычную жизнь человека на пороге взрослости. Как заметила переводчица Татьяна Зборовская, «немецким писателям чужды табу. Они вообще не воспринимают детскую литературу как некое особое направление со своими ограничениями: они пишут о жизни, а в жизни бывает всякое. Они бы не поняли, если бы в детских книгах появлялись некие идеальные люди, которые не похожи на тех, что мы видим каждый день. Немцы хотят растить своих детей так, чтобы те могли без проблем интегрироваться в реальный мир».
(продолжение; начало в посте выше).

Я не нашел подтверждений, что в конце 1990х роман вызвал в Германии возмущение моралистов, - более того, он получил несколько премий и номинацию на престижную Jugendliteraturpreis. Сам же автор дает понять, что такую книгу еще раз писать бы не стал. Как Андреас Штайнхефель заметил в одном интервью, тогда его, открытого гея, интересовала «гомосексуальная перспектива», но вообще гей-тема не очень-то и важна, и ему, как автору, она нужна была, чтобы подчеркнуть аутсайдерство главного героя. «Я всегда стараюсь говорить о чувствах, которые… универсальны и останутся таковыми и через сто лет, - например, чувство брошенности, или чувство, что тебя не понимают родители. То есть эта история – лишь одежда для чувств, и могла бы произойти и в XVIII веке». И надо, конечно, учитывать, что это реплика человека, который живет в обществе, где, по его собственным словам, «сейчас царит большая толерантность».
В России книга вышла с пометкой «18+», что в данном случае можно расшифровать как рекомендацию умным родителям: дайте эту книгу почитать своим детям-подросткам – одних это развлечет, а кому-то может стать настоящим спасением. И надо бы выразить благодарность переводчику Татьяне Зборовской, не только отыскавшей адекватные русские слова для немецкого оригинала, но и нашедшей общий язык с российскими издателями.
В интервью Гете-институту Татьяна Зборовская сказала, что «…бывают и случаи, когда издателя не устраивают в книге отдельные эпизоды или суждения, которые он считает для себя неприемлемыми, и он требует их убрать. Если это противоречит авторскому замыслу, я никогда на такое не соглашусь — если только сам автор не разрешит что-то вырезать или переписать. Чаще всего такие проблемы возникают в связи с российским законом о защите детей».
И кажется, тут ясно, о какой книге может идти речь.
А вот и гей-словесность в исполнении классика советской литературы Михаила Зощенко, сформировавшегося в свободные 1920-е и не забывшего о том и два десятилетия спустя:

«...Осколки либертинажа можно увидеть и при чтении пьес Зощенко 1940-х годов. Красные офицеры непринужденно кокетничают друг с другом, майор пишет анонимное любовное письмо капитану, 23-летний лейтенант усыновляет 12-летнего сироту, а одному офицеру прямо говорят, что у него женский характер. Любопытно, что подобную фразу в свой адрес Зощенко вполне мог слышать от жены Веры: Он очень слабый и женственный, и в нем нет ничего мужского...».

Подробности: https://www.svoboda.org/a/29758993.html
Вы видели актера-певца Билли Портера, который вышел на красную оскаровскую дорожку в образе Скарлетт О’Хары? Вот не дали ему покрасоваться в кринолине в сериале «Поза», - так хоть здесь доиграл. #cinderfella
Фильм-биография о лесбиянке-мошеннице «Can You Ever Forgive Me»/«Сможете ли вы меня простить?» был номинирован на три «оскара», но ни одного не получил, что хуже его не делает.
«Сможете ли вы меня простить» - ручной выделки история.
Ли Иcраэль, жительница Нью-Йорка, некогда более-менее успешная писательница, специализирующаяся на биографиях, от нужды (и во многом ради больной кошки) принимается подделывать письма знаменитостей. Поначалу она вызывает интерес у антикваров, которые те еще жулики, а затем и ФБР, которые лавочку прикрывают, но помогают в последний раз пробудиться писательскому таланту: о своих похождениях Ли Иcраэль написала книгу-признание; она, ставшая в 2008 году бестселлером, и положена в основу сценария.
Ли Иcраэль некрасива, неопрятна, груба. Она одинока, - в силу описанных причин. Готова любить только свою старую кошку. У нее алкоголизм и – это явно – тяжелая ноша таланта. Она не знает, что с ним делать, - так что ее финальное признание, сделанное в зале суда, похоже на правду. Прежде, чем выслушать приговор, она говорит, что для нее, как писателя, эпистолярная фальсификация была самым счастливым временем. Судя по фильму, работала Ли Иcраэль тщательно: у нее было несколько разных печатных машинок, бумагу она состаривала в духовке, за вдохновением ходила в архивы (где тоже подворовывала). «Как Дороти Паркер я лучше, чем сама Дороти Паркер», - говорит она с убежденностью настоящего профессионала.
Она была нечиста на руку и до того, - показательна сцена, где от злости ко всем этим удачливым писакам, крадет в гардеробе пальто. Это зачин ее большой криминальной карьеры, - более 400 подделанных писем это вам не кошка наплакала.
На каком письме подорвалась, из фильма неясно, - может быть, на признании от имени драматурга Ноэла Кауарда, который пишет о своей гомосексуальности. Но, попав в черный список, не успокоилась, - ее сочинениями торговал престарелый аферист, которому было, в общем, нечего терять. Одно из его достижений – на вечеринке спьяну поссал на какие-то пальто.
Она – лесбиянка, он – единственный ее друг – гей. И это очень важное для фильма обстоятельство. Они - аутсайдеры прошлых душных времен, готовые красть не столько из алчности, сколько от обиды на несправедливый мир. Вы посмотрите на этих писателей – там же жулье на жулье!
Говорят, фильма не получилось бы, если бы не энтузиазм Мелиссы Маккарти, исполнительницы главной роли, которая помогла довести дело до съемок, а свою героиню сыграла настолько мастерски, что впору бояться за карьеру комической артистки.
С Мелиссой Маккарти может случиться фокус Энтони Хопкинса, оставшегося для большинства Ганннибалом Лектером. Я во всяком случае, не уверен, что увидев Маккарти в другой истории, сумею развидеть в ней неряшливую, грубую, злую писательницу, в которой нет-нет, да проглядывает ребенок: его обходят с подарками, потому что сам он уверен, что ему ничего не достанется.
Она и героиня, и злодейка, и жертва, и преступница, - «a horrid cunt», короче, во всей своей сложности. Все справедливо.
https://youtu.be/OhQP2gKun_g
Удовольствие извращенное – смотреть «Pillow Talk»/ «Телефон пополам» (1959), где обретают друг друга Дорис Дэй в образе нарядной грымзы из районо и гладкий дурень Рок Хадсон. Он якобы меняет девушек как перчатки, чтобы найти своюединственную, но мы-то с вами знаем, что те перчатки ему не очень-то интересны. И родом предчувствия кажется злобность Дэй, - она еще не знает почему, но чувствует потребность устроить красавчику кузькину мать.
О проекте DAU всякое говорят (на мой вкус, это очередная горящая корова). Есть мнение, что главная там - гей-тема. Более того, есть и гей-кино.

«...ключевой среди этой феерии видится картина DAU 8, посвященная, гм, дружбе двух дворников Саши и Валеры, которых играют самые настоящие харьковские бездомные, взятые на работу в Институт для аутентичности. Сначала они долго и заливисто пьют, непрерывно матерясь (есть дивная сцена, как блюет их подруга, старуха-уборщица), затем остаются вдвоем, наедине, где и открывается, что они, кажется, бисексуалы (слова они такого, конечно, не знают, но это следует из их воспоминаний о женщинах прошлого и признаниях в любви друг другу в кадре). Затем после мучительно долгих сцен разборок, домогательств и мордобоя (все это длится где-то час, и это прекрасно в своей кошмарности) герои занимаются анальным сексом...».

https://t.me/aidscenter/1057
Giant Little Ones/Маленькие гиганты. Поймал себя на мысли, что не помню, видел ли этот фильм. Он очень хороший, - понимающей рукой сделанный, - но не помню, был ли он в моей жизни уже, или я впервые вижу, как мальчик дружит с другим мальчиком, потом у них случается пьяный секс и один другого предает, превращая жизнь некогда лучшего друга в род чистилища.
В том, наверное, дело, что я много таких фильмов видел, - и качественно рассказанная история уже не может ввергнуть меня в прежние очистительные слезы. А она того стоит.
Канадский фильм 2018 года отличным образом фиксирует поворотную точку в жизни подростка, - любого, не обязательно гомосексуального, - когда он понимает, что детство закончилось.
Жили-были два закадычных друга, учились в хорошей школе, жили хорошей жизнью, да случилась та история, после которой один не нашел ничего умней, как сказать своей герлфренд, что друг его пытался ему отсосать. Там все по-другому было, но прав тот, кто сказал первым, - и в убогой логике есть своя убойная подростковая сила. Того, - педика! – начинают травить, а он идет поначалу на поводу у всех, играя жертву. И оказывается неожиданно, что жертвы были и до него: например, сестра его (бывшего) лучшего друга которую дружно записали в потаскухи, потому что однажды на вечеринке она проснулась голой в шкафу.
Униженные находят вкус в оскорблениях, - они помогают друг другу выбраться из эмоциональной ямы. И выясняется, что все только к лучшему – и тут столкновение метафор – чтобы выбраться из ямы, нужно закрыть дверь.
Такое правило: дверь закрыть надо обязательно, иначе другие не откроются.
Знание у режиссера явно выверенное. Посмотрел в википедии: режиссер Кейт Берман снял дебютный фильм, ставший одним из лучших в Канаде в 2002 году, а второй свой полнометражный опыт выпустил только 16 лет спустя, - то есть времени на подумать у него было достаточно.
В «Маленьких гигантах» интересна тема, которую гей-кино не очень любит подчеркивать, - а она интересна. Это гомосексуальность, как наследственность. В фильме отец главного героя в благородном воплощении Кайла Маклахлена ушел из семьи, потому что влюбился в мужчину. И это вторая по красоте арка фильма, - примирение сына с отцом-геем.
Первая же арка – о любви другой, конечно, и режиссер находит очень уместный ход, чтобы в итоге создать бывшим друзьям пространство для примирения. Помирятся ли, - он, правда, не сообщает.
В фильме есть красивый образ: трусоватый мальчик замер в склонном к безвоздушности школьном коридоре, он смотрит, пока от него в разные стороны уходят и те, ему близкие, и другие. Подлостью столкнув друга в чистилище, он сам оказался в аду вечного ожидания, - вот же жизнь.
Фильм этот – апелляция не к несправедливому миру, а к собственным внутренним ресурсам, - неважно, какие вокруг обстоятельства. Как бы добры или злы они ни были, силы нужно искать только в себе. И есть чудесная финальная сцена, - где мальчику смелому, - избитому, лысому, - является свобода. Едет себе на велике и дышит в ночное небо, прощая, прощаясь. Он заслужил, - всем бы такое #щасте.
Не удержался, купил песню, под которую мальчик в новую жизнь едет. Буду слушать, - заливаться слезами. Облегчения искать, - а как иначе?
https://youtu.be/xxLBTRcDVfU
А пока пил кофе, почитал в швейцарской газете «Die Weltwoche» комментарий об «олимпиаде жертв» в кино и не только, а также об «особо изощрённой дискриминации», каковой может стать «не-дискриминация». Так смеялся, что решил перевести на русский колонку Рико Бандле. Текст - отдельным постом.