Я осознал, что на самом деле за все свои двадцать лет рабочего опыта я ни разу не работал в коллективе, в офисе — так, чтобы полнодневку, от звонка до звонка. Я, конечно же, не сразу ушёл на удалёнку, и это был для меня большой шаг, но и до того мои работы были «приходящими». Либо мне выдавали рукописи на дом, либо у меня было фиг да маленько ставки (пришёл в универ, отвёл свою пару и ушёл), либо я приходил раз в, скажем, неделю на несколько часов на сборку номера. Никогда на самом деле не было такого, чтобы я был вынужден каждый день пять дней в неделю по девять часов находиться в одном рабочем пространстве с другими людьми. Мой опыт долгого пребывания в коллективе — только учебный.

И это было хорошо. Как-то, не заметив, я организовал свою жизнь так, как удобно мне. И в предстоящей работе на производстве или пусть даже в офисе одна из вещей, которые пугают меня больше всего, — это необходимость на постоянной основе контактировать с людьми, выстраивать отношения, создавать и поддерживать впечатление о себе. Контакты с людьми, которые я не выбираю, выматывают меня просто чудовищно. Идиллическая картина, которую описывает в цитируемом посте Гастарбайтер, для меня, если честно, выглядит, как сцена из фильма ужасов. Всем есть до тебя дело, ты вынужден вступать в смолтоки, иначе будешь выглядеть угрюмым, странным и недружелюбным, нужно в это включаться и вести себя определённым образом... А если это всё ещё на чужом языке, истощать это будет в три раза больше.

И дело даже не столько в социальной тревожности. Я не переживаю о том, что я не знаю, как это делать, буду неловким или нелепым (может, иногда и немного, но это не главное). Я этот навык освоил, у меня есть вполне поставленный социальный режим. Дело в том, что это меня истощает. Это пожирает мой ресурс со страшной силой. В том же посте Гастарбайтер описывает, как заводские работяги приходят с утра пораньше, чтобы успеть потрепаться с коллегами в курилке перед работой, — если я буду так делать, я сдохну ещё до работы. Мне кажется, если я буду каждый день находиться в условиях необходимости социальной коммуникации, по возвращении с работы меня будет хватать только на то, чтобы лежать лицом в диван и, возможно, рыдать. И больше ни на что, потому что все мои ресурсы уйдут на поддержание социальной адекватности.

Притом я не хочу выглядеть в коллективе угрюмым, отстранённым и недружелюбным. На курсе В2 я как раз попробовал вести себя как комфортно мне, без лишних контактов, — и довольно хорошо было заметно, что я несколько не вписываюсь в группу, стою в стороне. Там, где другие заводят связи и эти связи им помогают, я остаюсь сбоку припёка. На работе такое ещё и неполезно, да и в принципе быть таким невписывающимся элементом мне не нравится. Но чтобы поддерживать необходимый уровень контактов, мне нужно тратить слишком много сил.

Как хороша, господи, была моя одинокая работа корректора: в каком бы состоянии я ни был, есть у меня силы на социальные взаимодействия или меня накрыло депресняком, я могу сидеть дома и фигачить рукописи. И никого не касается, если в промежутках между рукописями я иду порыдать в диван или сижу с угрюмым лицом и не хочу разговаривать. В Т-Д моя работа включала много коммуникаций с людьми, но, во-первых, это были письменные коммуникации, что гораздо проще, а во-вторых, они были рабочие — про конкретное дело, не смолтоки с их фатической функцией общения. До и после созвонов у тебя всегда есть время побыть в одиночестве и отдохнуть, а время письменной коммуникации ты выбираешь сам (и какое там у тебя лицо и какие интонации, тоже никого не волнует).

Есть у меня подозрение, что моя утомляемость от социальных контактов выходит за рамки пресловутой нормотипичности. В любом случае это часть моего ментального расстройства. И до сей поры у меня была возможность организовать свою жизнь так, чтобы учитывать свои особенности. Теперь у меня такой роскоши нет.

То есть теоретически можно получить справку от психиатра, принести её в центр занятости, они станут подбирать мне работу с учётом моих ограничений... И это только уменьшит мои шансы на рынке труда и усугубит мою зависимость от государства. Ещё меньше вероятности слезть с пособия. А мне это нахер не нужно, и у меня с точки зрения рынка занятости и так много недостатков, чтобы добавлять к ним ещё один. Приходится поступать привычным способом — действовать через силу и надеяться, что я сумею с этим справиться. Выбора-то у тебя, дружочек, нет, если ты хочешь именно тот результат, который ты хочешь. Жизнь без превозмогания, без того, чтобы прыгать выше головы, — это было бы слишком для тебя хорошо.

Тем будет радостнее, когда она закончится.