Письмо из школы:

- Дорогие родители, нам удалось организовать для всех семиклассников-гимназистов спортивное мероприятие в Oberallgäu. В конце июля дети проведут два дня в альпийских ландшафтах на высоте в 1000 м, их ожидают курсы скалолазания, хайкинг, сплав и стрельба из лука. Если ваш ребенок не захочет / не сможет поехать, он может остаться в школе и посещать уроки с другими классами, но мы очень рекомендуем вам отправить детей в лагерь вместе со всеми. Там дети научатся самостоятельности, жизни в обществе, эмпатии и, конечно же, орднунгу.

Цена поездки составляет 250 €. Благотворительный комитет нашей школы оплатит полную сумму за детей из тех семей, которые не могут себе позволить поездку по финансовым соображениям.

С уважением
Спорткомитет школы

Получив задачу, я идентифицировал склад с лучшими показателями, поехал туда, подружился с его директором, подружился с грузчиками и месяц ночами сам работал на складе. В промежутках между работой, за литрами кофе и и болтовнёй "за жизнь" я составлял вместе с грузчиками концепцию процесса — процесс должен был внедряться именно для них, поэтому их мнение было для меня важнее моего.

Созданную на ночных посиделках с грузчиками концепцию я днями шлифовал с директором «моего» склада и с парой-тройкой других складов концерна. Потом сражался с HR за зарплаты и обязанности будущих исполнителей процесса, с бухгалтерией и айти, с COO, который меня нанимал, и в итоге пару раз с СЕО, которому я доказывал, что именно эта концепция жизнеспособна, пусть он в это и не верит.

Короче, мы запустили объявление о поиске новых рабочих, я мотался из склада в склад на обучение бригадиров (две недели обучение на одном складе, переезд в другой город, две недели обучение следующего; всего мой проект предусматривал внедрение процесса на трёх складах), составлял инструкции для обучения следующих за бригадирами рабочих, писал организационные бумаги для процесс-менеджмента компании и параллельно оттачивал процессы, глядя на то как они работают на практике.

Перед самым локдауном я закончил. И, посетив один из моих складов для финального контроля производительности, услышал от одной из грузчиц горькую правду:

"Мы здесь все внедрили без тебя, ты только какие-то две недели побегал по складу туда-сюда и исчез. А все-то остальное — мы сами, на этих вот хрупких плечиках вынесли! Так что не рассказывай нам, как работать. Ты фронта-то не нюхал, сидишь в своем кабинете. Но нам не привыкать, оно ж всегда так. Говно ты, Гастарбайтер, а не проект-менеджер!"

Грустная правда жизни...

#корпоративные_байки

На днях у нас в гостях был тренер спортклуба, с которым мы всегда засиживаемся до поздней ночи и даже иногда нарушаем спортивный режим. Он делился своими планами:

- Когда вы в следующий раз будете у нас, обязательно напомните, чтобы я показал вам фотографии, накопившиеся за 40 лет существования спортклуба!

- Ого! И сколько их у тебя?

- Не сосчитать! Я уже знаю, чем я займусь, когда выйду на пенсию!

- Боже, они что, лежат у тебя в полном беспорядке? - изумились мы.

- Конечно нет! - оскорбился тренер. - Они все отсортированы, но не упорядочены ("sortiert, aber nicht geordnet").

- Тренер, - я смущённо откашлялся. - Пусть я покажусь тебе глупым иностранцем, но что такое "отсортированы, но не упорядочены"? Они разбросаны по коробкам как бог на душу положит?

- Ты что! - ещё больше оскорбился тренер. - Они все отсортированы по датам, каждая коробка -- это один год. Но внутри этого года они -- не каталогизированы!

- И что? -- не понял я.

- И то, что на пенсии я потрачу не один год, пытаясь каталогизировать их по правильным критериям!

Я вспомнил свою одну-единственную папку на телефоне под названием "Фотографии", в которой в одной куче лежит все нафотографированное мной за последние лет восемь, -- и решил не развивать тему.

Тренер выпил ещё глоточек пива и мысли его уплыли в направлении пенсии... фотографий... структуры и орднунга... И тут же стало видно, что человеку там будет прямо очень-очень хорошо. 🙂

А для меня "sortiert, aber nicht geordnet" стало ещё одним символом любви коренных баварцев к порядку. Если ввернуть при случае это выражение в беседе с коренным баварцем, он посмотрит на тебя с уважением. 😁

Жить в деревне хорошо в том числе из-за того, что все всех знают. Но иногда это приносит и муки выбора.

Например. Раз в неделю мне нужно стирать 4 белых сорочки. В селе есть две прачечные, А и Б. Прачечная А принадлежит одинокой женщине в возрасте около 60, которая долгое время боролась с раком, победила и теперь шесть дней в неделю работает на ногах по 10 часов в день, общаясь с клиентами и стирая белье (не вручную, конечно, но это все равно физически тяжёлая работа).

Прачечная Б принадлежит семье, которая очень прочно стоит на ногах и даже позволяет себе наемных работников. Кроме собственно стирки, она обладает ещё несколькими гешефтами в смежных отраслях и, что самое главное, уже много лет как заарканила очень крупного клиента, производителя одежды с мировым именем, расположенного в нашей же деревне.

Выбор, казалось бы, очевиден -- у Б дела и так идут хорошо, так что лучше было бы отнести свои 10 € в неделю одинокой мужественной больной женщине в прачечную А. Но! Одинокая мужественная больная женщина в прачечной А стирает... плохо. Она очень старается, даже привлекает к стирке свою девяностолетнюю маму, но сорочки все равно выглядят плохо.

Прачечная Б же стирает хорошо. Сорочки возвращаются мне белоснежными, без черных катышков ткани в сгибах и лучше проглаженные. Стоит оно, правда, дороже, но некритично, там разница в пару евро в неделю.

И вот вам готовая моральная дилемма. Что делать? Поддерживать рублем больного человека, тихо огорчаясь качеству, или выбрать качество, тихо мучаясь угрызениями совести?

Ну, с пятницей! 🍻

В Испании цена на электричество упала на 30%.

23-го апреля сельское объединение "Друзья лошадей" планирует лошадепробег по улицам деревни. 🥰

С надеждами заставить сына, родившегося в Германии, читать по-русски, я распрощался ещё много лет назад. Последней каплей была попытка подсунуть сыну "Азазель":

- Папа, что такое "пополудни"? Папа, что такое "шевиотовых сюртуках"? Папа, что такое "бары‌шня"?

И это только первые три абзаца.

Ну понятно, короче. 🙂 С немецкими книгами я сначала пытался обменивать экранное время на время чтения по курсу 1:1, но потерпел поражение: в течение часа чтения ребенок максимум лениво перелистывал страницы, а час экрана использовал по полной программе в своем майнкрафте.

Тогда я озверел и поднял ставки: экранное время стало торговаться на нашей семейной бирже по курсу "1 час за 100 страниц". Это работало, но только и исключительно в том случае, когда я сидел над душой и после каждых 20-30 страниц просил пересказать мне содержание прочитанного. Однажды я ненадолго отвернулся -- и за это время сын типа прочитал всего "Белого клыка". Я поинтересовался:

- Ну и как, понравилось?

- Да, конечно.

- А чем там все закончилось?

- Э-э-э... Белый клык... стал чемпионом среди бойцовых собак? Они поженились? Наши победили?

- 😡😡😡😡😡😡😡!!!!!!

Со временем ситуация стабилизировалась на уровне 25-30 страниц в день, и теперь мне даже почти не надо это контролировать.

По крайней мере, я так думал до прошлой пятницы. Когда я приехал домой из командировки, сын сидел весь насупленный:

- Мама спрятала приставку и не говорит где! Я уже везде искал, весь дом перевернул!

Отвёл жену в сторонку:

- А куда ты спрятала приставку-то?

- Там, куда он в жизни не полезет. За книгами в его комнате!

Немецкий рынок рабочей силы издавна поделен между несколькими крупными профсоюзами. Всего в стране 20 % работающих или 8 миллионов человек объединены в профсоюзы. Половина из них приходится на профсоюз рабочих IG Metall и профсоюз работников сферы услуг ver.di (каждый по два миллиона), остальная половина размазана более или менее ровным слоем по доброй сотне маленьких профсоюзных организаций.

Раз в несколько лет профсоюзы и работодатели садятся за стол переговоров и торгуются на предмет заключения нового тарифного договора. Обычно это выливается в 2-3 забастовки, финансируемые из профсоюзной кассы, причём нужно добавить, что бастуют обычно только члены профсоюза, ибо всем остальным финансовая помощь не оказывается. То есть из сотни водителей автобуса одного автопарка членами профсоюза может быть, например, процентов 40. Остальные 60 % работников приходят на работу и пытаются работать в нормальном режиме.

После нескольких забастовок стороны приходят к компромиссу и подписывают тарифный договор. В договоре сформулированы требования к минимальной зарплате и к прочим условиям типа доплат за ночные смены или за внеплановые сверхурочные. Работодатели (которые, кстати, придерживаются тарифа исключительно добровольно) берут на себя обязательство эти условия соблюдать. Профсоюз в свою очередь обязуется соблюдать мир, это означает -- никаких забастовок до конца действия договора. Это называется Friedenspflicht и длится обычно два года, до следующего раунда тарифной борьбы.

В этом году истекает Friedenspflicht у ver.di, сразу у нескольких подразделений. Уже бастовала почта, сейчас бастуют работники государственных предприятий (например, те самые водители автобусов). Через два месяца начнётся горячая пора у меня, когда начнут бастовать работники торговли. В течение 3-4 недель менеджмент и антипрофсоюзно настроенные рабочие будут пытаться за счёт своих сверхурочных уменьшить наносимый забастовкой ущерб, а бастующие будут стоять у входа на склад и пытаться усовестить работающих. Каждые два года одна и та же канитель.

Самое обидное в этом -- после на самом деле важных побед, одержанных профсоюзами в далёком прошлом (пятидневная неделя, 38-40 рабочих часов, минимум 20 дней отпуска, оплаченный отпуск и больничные), сейчас принципиально они ни на что не влияют. Да, работники получают на пару сотен евро больше -- но это никак не изменяет принципиальные пропорции пирога, который делится между работниками, менеджерами и владельцами бизнесов. Наёмные работники всегда будут зарабатывать на скромную жизнь, менеджеры -- на комфорт с элементами роскоши, а владельцев будет ждать богатство и душевное спокойствие.

Принципиально изменить пропорции можно лишь для себя лично за счёт образования, за счёт готовности к риску и желания всегда делать на один-два шага больше других. Но для этого требуется чуть больше, чем раз в два года выйти постоять с транспарантом.