КАК АДВОКАТ ПРЕДЛАГАЕТ ПРЕВРАТИТЬ ВЗЯТКУ В МОШЕННИЧЕСТВО – И ПОЧЕМУ СЛЕДОВАТЕЛЬ НА ЭТО ИНОГДА… СОГЛАШАЕТСЯ

В Юридическом институте СФУ как профессор по совместительству веду ряд предметов. Один из них: «Уголовно-процессуальное и криминалистическое обеспечение противодействия коррупции».

На недавнем онлайн-занятии разбирали с магистрантами типичное дело. Кейс показывает, как иногда работает система уголовного судопроизводства не в теории, а в реальности, причем отчасти – закулисной.

ФАБУЛА

Воронин – управляющий региональным отделением Фонда социального страхования. Оформил ИП, консультировал граждан, и даже платил с этого налоги. Люди платили добровольно. Сам считал, что всё законно.

Следствие квалифицировало это по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ – получение взятки в крупном размере. От 7 до 12 лет. И в общем-то все по закону, студенты легко решили задачу.
Но дальше начинается самое интересное… Ведь мы не ведем, а скорее играем занятия, формулируем задачи так, чтобы, разбившись на группы, показать разные варианты квалификации, расследования и профессиональной защиты.

ИНСТРУМЕНТ ЗАЩИТЫ №1: переквалификация через умысел
Адвокат не пытается доказать невиновность – это почти нереально при уже возбуждённом деле по ст. 290 УК в заданных условиях. Вместо этого он предлагает переквалификацию.
Его задача, как вариант: доказать, что «единый» крупный размер взятки (от 150 тыс. руб.) – это не единый умысел, а серия отдельных эпизодов по ч. 1 ст. 290 УК (по 10-25 тыс. руб. в каждом). Или вообще переквалифицировать на ч. 1 ст. 285 УК (злоупотребление полномочиями) – санкция в обоих вариантах кардинально мягче.
Либо хотя бы ч. 3 ст. 159 УК (мошенничество, служебное положение, крупный размер).

ИНСТРУМЕНТ ЗАЩИТЫ №2: ошибки следствия как предмет компромиссов
Следователи, как и любые юристы, увы, допускают нарушения и ошибки. Адвокат их фиксирует и использует как угрозу возврата дела по ст. 221 или 237 УПК РФ («на дослед»). Это никому не нужно: ни следователю, ни прокурору.
Результат иногда – кулуарный компромисс. Переквалификация + условный срок по ст. 73 УК РФ (например, «семёрочка условно»). Все стороны не обжалуют. Дело закрыто.
И такой компромисс – не коррупция. Это некая «сделка с правосудием» – легальная, но непрозрачная. В учебниках и комментариях об этом ясное дело – ни слова…

🎧 Слушайте фрагмент занятия https://www.youtube.com/watch?v=IhTBN7MB_xo и 👓 смотрите его стенограмму https://disk.yandex.ru/d/cd1la5YFJrekzg.

Подробнее – в следующем посте 👋

«Секретные материалы» или диагноз по слухам?
О проверяемости оснований для ОРМ

Коллеги, в продолжение серии постов об ОРД, например, этого: https://t.me/garmaevopen/1129
разберем весьма изящную, но убийственную для слабого следствия защитную версию. Звучит она так:

«Основанием для проведения ОРМ, например, оперативного эксперимента, послужило только сообщение лица, оказывающего содействие на условиях конфиденциальности, или исключительно рапорт оперативного сотрудника».

Сторона защиты в таких случаях резонно заявляет, что подобные не подкрепленные ничем сведения – это ненадлежащие основания для проведения оперативного эксперимента.

Результат – оправдательный или прекращение дела, или унизительный для обвинения компромисс…

В науке и судебной практике этот вопрос стоит крайне остро. Действительно, ч. 2 ст. 7 Закона «Об ОРД» детально не расшифровывает, какие именно «сведения» могут послужить достаточным основанием для проведения ОРМ. Безусловно, использование информации от тайных осведомителей (конфидентов) законом не запрещено.

Однако Верховный Суд РФ в своих решениях занимает жесткую позицию: простое заявление оперативных сотрудников в суде о том, что они располагали некой секретной информацией о получении подсудимым взятки, признается недостаточным основанием, если фактическое содержание этой информации не было представлено суду и не исследовалось.

Известны кассационные определения высшей судебной инстанции, по которым в подобных ситуациях оправдательные приговоры были оставлены без изменений.

Метафорично выражаясь: проводить оперативный эксперимент только на основании шепота 🤫 тайного агента – это как хирургу делать сложнейшую полостную операцию, опираясь лишь на догадки соседки пациента по лестничной клетке.

Интуиция и оперативная удача – вещи прекрасные, но в суде к материалам дела их не пришьешь.

Оперативный эксперимент и проверочная закупка занимают совершенно особое место в перечне ОРМ, так как они в известной степени связаны с созданием условий, в которых фигурант должен сделать выбор того или иного варианта действий. Именно поэтому суды предъявляют к этим мероприятиям самые высокие, особые требования.

Верховный Суд РФ неоднократно указывал: сообщения «анонимных агентов» должны быть проверяемы.

Для стратегии обвинения и предвосхищающей проверки:
как грамотному следователю не попасть в эту ловушку и нейтрализовать версию защиты еще на этапе следствия?

Во-первых, необходимо детально допросить самих оперативных сотрудников на предмет оснований для проведения ОРМ.

Во-вторых, следует скрупулезно выяснить, не явились ли основанием для эксперимента результаты других, предшествующих ОРМ (например, «наблюдения» или «прослушивания телефонных переговоров»), и обязательно запросить возможность их представления в суд.

В-третьих, необходимо рассмотреть возможность допроса самого конфидента (естественно, с его согласия и при строгом соблюдении иных требований безопасности и законодательства об ОРД).

Вывод для защиты: если квалифицированный адвокат видит, что фундамент ОРМ построен на одних лишь слухах и домыслах – он обязательно и справедливо развалит карточный домик такого обвинения.

Коллеги, у кого есть региональная практика в этом ключе?