Один куратор хорошо, а два - лучше!

Выставка Наны Татишвили получилась бы другой и не такой объемной, не будь Анастасии Долговой и ее смелого предложения Нане в прошлом: а не попробовать ли графику перевести из плоскости листа в декоративно-прикладное искусство?

Так получилось сотрудничество Наны и галереи «537». Так начался путь героя.

Потому что керамика это не только про замысел художника и его демиургическую волю. Это про сопротивление материала, про умение принять и вызов и отказ, это про терпение и умение проходить этот путь шаг за шагом.

Керамика хрупкий материал. Но именно благодаря этой хрупкости и одной драматично (случайно!) разбитой тарелке Нингё, родилась идея попробовать технику кинцуги. Кинцуги - 金継ぎ — «золотая заплатка» - это древнее японское даже не мастерство и искусство, а целая философия, когда разбитая чашка ценна, и это тоже ее путь, ее не выбрасывают, не меняют на новую, а склеивают смесью лака и золотого порошка и дают новую жизнь, сохраняют напоминание о ее пути. И теперь одна Нанина «девочка» смотрит на мир не смотря ни на что. А другая тарелка-девочка - не смотрит. Потому что Нана ррраз! И придумала нарисовать на тарелке не лицо, а затылок японской девочки-куколки.

Керамика - это непредсказуемый материал. Недаром керамисты говорят, что печь - соавтор. Ты не знаешь, не треснет ли при обжиге. Как поведет себя глазурь. Каким после обжига будет цвет. Но это единение с природным силами огня и рождает новое, неповторимое.

Керамика - это форма. И трое волхвов созданные на настоящей заглазурованной черепице проступают настоящими лицами из условных библейских персонажей. И вазон, найденный на заводе, отмытый, просушенный, снова в руках художника и куратора обрел новую жизнь и новое звучание, с отсылками к Хокусаю и Боттичелли. И стал одним из центральных экспонатов на нашей выставке в Музее Цветаевой «Предлагаемые Обстоятельства».

Можно и нужно успеть все увидеть до 19 мая. Потому что в 2 залах музея Цветаевой получилось симфоническое звучание керамики, графики, театра и музыки.