Чистота крови Полумны Лавгуд прямо в тексте не упомянута, тем не менее, известно, что её родители были магами. Отец Полумны — главный редактор журнала «Придира», а её мать, Пандора Лавгуд, по словам Полумны, была выдающейся волшебницей.

В девятилетнем возрасте Полумне пришлось пережить смерть матери. Пандора любила экспериментировать, и с одним заклятием «вышла беда». Полумна спокойно говорит, что смерть её матери была ужасной, и с тех пор ей бывает довольно грустно.

Став старше, Полумна не изменяет себе. Как всегда, она ярко демонстрирует свою эксцентричность, в первую очередь, своими нарядами.

Замуж за внука известного магозоолога Ньюта Саламандера она выходит в блестящем платье, переливающемся всеми цветами радуги, и диадеме с серебряным рогом единорога🦄

Да, кстати, романтический намёк на отношения с Невиллом был только в фильме, в книгах такого не было!

К 2014 году Полумна и Рольф уже обзавелись сыновьями-близнецами, Лорканом и Лисандером. Пара посетила финал Чемпионата мира по квиддичу в Аргентине в июле 2014 года, где болела за Сборную Болгарии. Её наряд также был своеобразен и представлял собой мантию, сшитую из флагов всех шестнадцати стран, сборные которых сражались за Кубок мира.

Из интервью с Роулинг (в фильме «Год из жизни» и других) известно, что Полумна стала знаменитым магозоологом — исследователем волшебных существ. Вместе с мужем она совершила ряд путешествий, в ходе которых открыла и классифицировала множество новых видов волшебных животных.

​​« По переулку Чжоу привела его к маленькому кафе — раньше Гарри его не замечал. Оно оказалось тесным и полным пара, и все было украшено какими-то оборочками и бантиками. Это неприятно напомнило ему кабинет Амбридж.

— Правда, мило? — сказала радостная Чжоу.

— А... да, — неискренне согласился Гарри.

— Видишь, она украсила его к Валентинову дню! — Чжоу показала на золотых херувимчиков, паривших над каждым круглым столиком и время от времени сыпавших на посетителей конфетти.

— О-о-о...

Они заняли последний свободный столик возле запотевшего окна. В каком-нибудь шаге от них сидел с хорошенькой блондинкой Роджер Дэвис, капитан когтевранской команды по квиддичу. Они держались за руки. При виде их Гарри почувствовал себя неловко, тем более когда, оглядевшись кругом, увидел, что все кафе занято только парочками — и все держатся за руки. Может быть, и Чжоу ждет, чтобы он взял ее за руку?

— Чем мне вас угостить, мои дорогие? — с трудом протиснувшись между их столиком и столиком Роджера Дэвиса, спросила миссис Паддифут, очень полная женщина с черными блестящими волосами, собранными в узел.

— Два кофе, пожалуйста, — сказала Чжоу.

Пока им готовили кофе, Роджер Дэвис и его девушка начали целоваться над сахарницей. Гарри предпочел бы, чтобы они обошлись без этого: получалось так, что Дэвис подает пример, и Чжоу, вероятно, ждет, когда Гарри ему последует. Он почувствовал, что в лицо ему бросилась кровь, и попробовал смотреть в окно, но сквозь запотевшее стекло улицу не было видно. Чтобы оттянуть момент, когда придется посмотреть на Чжоу, он уставился на потолок, как бы изучая качество окраски, и получил в лицо заряд конфетти от херувима. Так прошло несколько мучительных минут, и наконец Чжоу сказала что-то об Амбридж. Гарри с облегчением ухватился за эту тему, и они с удовольствием поругали профессора, но длилось это недолго — тема была исхожена вдоль и поперек на собраниях ОД. Снова наступило молчание. Чмоканье за соседним столом очень беспокоило слух Гарри, и он лихорадочно придумывал, что бы еще сказать.

— Слушай, хочешь сходить со мной в "Три метлы" к обеду? У меня там встреча с Гермионой Грейнджер.

Чжоу подняла брови:

— Встреча с Гермионой Грейнджер? Сегодня?

— Да. Она меня попросила, и я пообещал. Хочешь пойти со мной? Она сказала, можем прийти вместе.

— А… ну что ж… очень мило с её стороны.

Но, судя по тону, ничего милого Чжоу в этом не находила. Реплика её прозвучала холодно, и она вмиг посуровела.

Ещё несколько минут прошло в полном молчании. Гарри так быстро пил кофе, что скоро должна была потребоваться новая чашка. А рядом Роджер Дэвис и его девушка как будто склеились губами.

Рука Чжоу лежала на столе около чашки, и Гарри всё сильнее хотелось взяться за неё.

"Возьмись же, — говорил он себе, ощущая прилив возбуждения, смешанного с паникой, — протяни руку и возьмись". Удивительно, насколько труднее было протянуть руку через столик и дотронуться до её руки, чем поймать на лету стремительный снитч.»