Как говорится, на злобу дня, приурочим к новому спазму законотворчества.

Мы вам обещали историю про Сталина и геев, вот вам история (https://www.marxist.com/letter-to-stalin-can-a-homosexual-be-in-the-communist-party.htm).

В 1934 году товарищ Сталин в Кремле получил письмо от британского коммуниста Гарри Уайта, в котором Уайт задавал лучшему другу физкультурников с трубкой внезапный вопрос:

- может ли коммунист быть гомосексуалистом и наоборот?
- может ли автор письма считать себя достойным коммунистом?

В архивы это письмо ушло с рукописной пометкой Сталина — "В архив. Идиот и дегенерат."

Уайт, сам гей, работал в редакции газеты "Московские новости". С 1 апреля 1934 года в УК РСФСР добавили статью об уголовной ответственности за однополые отношения. Разгневанный Гарри написал в Кремль письмо, в котором заявил, что "новый закон противоречит прогрессу, который был проделан после победы Октябрьской революции".

Уайт указывал, что он очень старый британский коммунист и на этом основании требует у генсека разъяснений. Также он писал дальше, что преследование геев противоречит принципам марксизма-ленинизма и его собственным наблюдениям за жизнью.

Аргументация Уайта была следующей:

1. Положение гомосексуалистов при капитализме прямым образом сродственно положению женщин, цветных, национальных меньшинств и прочих групп, которые угнетаются в капстранах.

2. Претензии капиталистов к гомосексуалистам связано, в понимании Уайта, с потребностью капитала в "резервной армии труда" и в "пушечном мясе для армии" , соответственно, однополые отношения угрожают потребительскому отношению к рождаемости.

3. Обнищание масс при капитализме ведёт к распаду семей и формированию гомосексуальных пар двух работоспособных мужчин, поскольку двое мужчин при капитализме лучше зарабатывают.

4. Эти противоречия могут быть разрешены только в социалистическом обществе. где ликвидация безработицы и постоянное улучшение материального состояния рабочих способствует рождаемости и формированию семей.

5. С научной точки зрения Уайт напоминал Сталину, что лишь небольшая часть людей вступает в однополые отношения.

6. И поэтому эта часть населения никак не может угрожать диктатуре пролетариата и никак не может оказывать какого-либо влияния на социалистическое общество.

7. Но новый закон непременно спровоцирует социальное напряжение и приведёт к самой расширительной трактовке того, что считается однополыми отношениями, за которыми следует наказание.

8. Соответственно, закон ухудшает ситуацию в социалистическом обществе.

9. Закон подчиняет сексуальную жизнь граждан уголовной регуляции в той части, где эта сексуальная жизнь не является насильственной или общественно вредной, а значит, ухудшает жизнь граждан.

10. Закон абсурден с точки зрения науки, которая считает, что существуют "конституциональные гомосексуалисты", которые не могут изменить свою сексуальную ориентацию вне зависимости от наличия или отсутствия какого-либо закона.

Также Уайт указывал, что по этому вопросу он провёл множество бесед с сотрудниками ОГПУ, с психиатрами московских клиник и с редакцией своей газеты "Московские новости".

Психиатры Москвы, по словам Уайта, убеждали его, что в Советском Союзе граждане, при условии, что они честные граждане и лояльные коммунисты, могут устраивать свою сексуальную жизнь как хотят. "Товарищ Бородин", редактор газеты, по словам Уайта, заявил ему о своей нелюбви к гомосексуалистам — однако согласился, что Уайт хороший коммунист, профессионал и волен устраивать свою личную жизнь как хочет.

Психиатры, по словам Уайта, вообще не верили в существование такого закона о запретах, пока Уайт не показал им новую редакцию Уголовного Кодекса.

Также Уайт написал, что в прошлом ОГПУ арестовало его любовника, и в связи с этим он явился на допрос и дал показания относительно их связи — на что сотрудники ОГПУ заверили его, что его личная жизнь является только его личной жизнью и обсуждать имеет смысл лишь профессиональную деятельность его друга.

После этого Уайт спрашивал — если врачи и профессиональные сотрудники не видят ничего плохого в однополых связях, а чекисты способны обезвреживать вредителей на индивидуальном уровне, не увязывая преступления с сексуальной жизнью, то зачем же нужен такой общий и репрессивный закон?

Однако, как пишет Уайт, в марте 1933 года он был вызван в ОГПУ, где его предупредили, что вскоре криминально наказуемой будет считаться любая однополая связь.

Уайт пишет о преследованиях евреев в Германии, а также рассказывает о том, что "прочие люди способны стать гомосексуалистами разве что с целью проституции, а не из чувства подражания или противоречия — но такой заработок естественен только в сложных условиях капитализма".

Дальше Уайт упрекает Сталина в незнании психологии и медицины, цитируя вождю советские психиатрические журналы, утверждающие существование "конституциональных гомосексуалистов". В письме также упоминается, что гомосексуалисты в СССР и так угнетены — по словам Уайта, "сексуальные акты между любыми людьми обычно усложнены ввиду отсутствия уединения и постоянного дефицита площади — а гомосексуалисты страдают ещё больше ввиду необходимости маскировать свои отношения и избегать внимания".

Уайт пускается в сравнения социалистической и капиталистической судебных систем — мол, при капитализме богатые гомосексуалисты могут успешно скрывать свои отношения в странах, где такие отношения наказуемы, раздавая взятки, используя запугивание и манипуляции — зачем же товарищ Сталин подталкивает советских геев к таким же действиям?

Поминается даже Андре Жид — французский рабочий класс, по словам Уайта, знал и знает об ориентации Жида, писатель сам описывал свою жизнь в книгах, однако его авторитет в компартии Франции и в рабочей среде не был поколеблен. Значит, гомосексуализм, по словам Уайта, не способен дискредитировать коммуниста. Забота же о чистоте крови и о семейных отношениях, а также внимание к сексу у граждан свойственно только для европейских фашистских режимов — неужели Советский Союз будет копировать фашистский опыт?

В конце Уайт цитирует Энгельса, который, судя по всему, не считал гомосексуализм какой-либо формой особо буржуазной дегенерации и писал в дневниках, что очень взбешён обвинениями в XIX веке лорда Гастона в содомии, считая это "глупым обвинением, которое используется в политических целях против личной жизни бедняги".

И заканчивает письмо цитатой из доклада самого Сталина Семнадцатому партсъезду — мол, вы, товарищ Сталин, сами говорили, что никакой ленинец не смеет требовать примитивного аскетизма или абсурдного сектантского отказа от радостей жизни и что никакой коммунист не может считать, что люди обладают одинаковыми потребностями и вкусами и готовы есть из одинаковой посуды и носить одинаковую одежду — это, мол, товарищ Сталин, является, по вашим словам, низведением марксизма до банальности.

Так что, с коммунистическим приветом, товарищ Сталин, британские коммунисты хотят знать ваше мнение о расхождениях между принципами марксизма-ленинизма и вашими последними странными законами.

Как честный человек, и так далее и тому подобное... я редактировал книги и документы Куйбышева, Молотова, профессора Покровского, я возмущён...

эх, документ эпохи.