Когда только началась война, я подписывал воззвания и записывал видео, но потом надолго замолчал.
Я молчал, пока какие-то другие люди как будто и от моего лица каялись и винились, потом терапевтично заменяли вину на ответственность, потом снимали с себя эту ответственность, говорили мне, за что мне должно быть стыдно и что мне надо делать.
Молчал, пока одни пугали, а другие успокаивали. Пока окружающие теряли лицо и вдруг превращались в людоедов, а другие — оказывались удивительно смелыми героями. Пока общество примеряло на себя путинское безумие, и неожиданно многим оно оказалось в пору.
А что сказать? Людям, которые не перекрыли своим глазам и ушам доступ к мозгу, ничего объяснять не надо. Российская власть напала на соседнее, родное многим россиянам государство. Запудрила мозги не только своим согражданам и зрителям российского ТВ на постсоветском пространстве, но и себе самой.
Война была проиграна Россией с первого дня. Страшная коррупция в армии и отсутствие внятной мотивации сделали свое дело. Не могу сказать, рад я этому или не рад. С одной стороны, чем хуже, тем лучше — путинизм из канители вошел в пике. С другой стороны, именно в этом пике может случиться самое большое количество жертв. Я рад, что Украина будет свободной, но не рад тысячам трагедий по обе стороны границы, которые суть плата за эту свободу.
Украина — родная мне страна. Мой папа родился в Ужгороде, и в детстве я проводил там кусок каждого лета. Папа близкого друга — из Мариуполя, а это название стало теперь если не синонимом Дрездена или Токио, то, наверное, самым ярким памятником преступлений Российской армии. Моя близкая подруга — из Киева, там же жила бабушка другой подруги. Наконец, уже во время войны под Винницей родила донька нашей помощницы по хозяйству. И таких связей — множество. И все это гибнет под российскими бомбами и рвет сердце.
И не только это: война приблизилась еще сильнее, когда от русской артиллерии погибла наша подруга Оксана Баулина, которая была изгнана из России чуть раньше.
Последний раз мы были в Украине (и в родном Ужгороде) почти четыре года назад. И поразились памятникам, которые ставят в родных деревнях ребятам, погибшим в Иловайском котле. И радушному тем не менее приему западных украинцев, которые куда меньше напоминают нацистов, чем участники и зрители концерта в Лужниках.
Россия — также родная и очень любимая мной страна. Мы всегда старались сделать ее лучше: голосовали (никогда за чекистов или ЕР), ходили на митинги, писали и подписывали письма, поддерживали память о ГУЛАГе, поддерживали материально тех, кто борется за права и истину, публично выражали свою точку зрения, ну и, конечно, старались расширять и углублять знание о здоровье. Но проблема в том, что общество у нас не демократическое, и все эти инструменты на власть в стране никак не влияют. И потому так мало эффективны санкции. Власть у нас — оккупационная. Она не служит народу, а подчиняет его всеми способами. И никаких несиловых способов с ней справиться нет. А я не имею никакого отношения к способам силовым. Я не революционер и не солдат.
Я много раз говорил, что не хочу уезжать, и что это случится, только если мне придется стать беженцем. Одновременно я думал, что станет чертой, за которой это решение придет ко мне как неизбежное. И ей стала война. Бессмысленная и стыдная.
Я не планировал уезжать, не готовился, не продавал и не копил. Наоборот, к началу марта мы оказались в относительно слабом финансовом положении. От этого было даже легче — не надо было бегать за долларами по банкоматам и переживать, что теперь нельзя вывозить большие суммы. Все наши неденежные капиталы в стране оказались бесполезны при переезде. По факту, мы уехали в никуда.
Причин тут несколько.

Во-первых, я абсолютно уверен, что Россию в ближайшее время ничего хорошего не ждет. Войну она проиграет, и если главный насильник будет еще жив, он вернется срывать злость на близких — это означает репрессии. Они уже идут, и сейчас началась новая фаза. Вначале репрессировали только активных, теперь активно ищут любых несогласных, а скоро, вероятно, пойдут по всем подряд без разбора. Единственный шанс — конечно, смерть диктатора.
Во-вторых, даже если не верить в то, что будут репрессии или что они коснуться именно меня — типа, можно пережить, если молчать и тихариться, — то я не смогу себе простить, что мои дети будут жить в отсталом обществе в атмосфере всепоглощающей лжи и поддерживающего ее страха. Ну вот не для того моя бабушка писала воспоминания о ГУЛАГе, не для того мой папа ходил защищать Белый дом в 1991-м, не для того я носил белую ленту и не для того, в конце концов, поехал получать второе гражданство, чтобы мои дети остались в обществе, где им надо скрывать свое мнение, а их ровесники носят последнюю букву латиницы на лацканах и выстраиваются в ломаную линейку. Я готов пережидать, но не внутри. Я думаю, что лучше быть нищим и безвестным в свободной стране, чем чуть менее нищим и чуть более значимым, но в клетке.
В-третьих, диктатура лжи невыносима для меня самого и моей жены. Мы физически не можем называть войну операцией, не можем смириться с тем, что свобода это рабство, правда это ложь, смерть это жизнь, а любовь это насилие. Дихотомия реальности и пропаганды наносит моральную травму. Свидетельствование насилия по отношению к разуму наносит моральную травму. Мне кажется, уже хватит наносить травмы себе и своим детям. Мы работаем, чтобы эти травмы уменьшать.
Ну и в-четвертых, скоропостижность моего отъезда связана с ощущением личной небезопасности. Я — офицер запаса младше 45 лет. По своей специализации должен давать летчикам разрешение на вылеты, например. Ага, невинных людей в жилых районах бомбить. Шанс, что меня могли бы призвать, очень небольшой, но я не готов давать никакого шанса. Гораздо вероятнее меня ждали бы опции «невыездной» или вообще «сидящий». На это шансы куда выше, особенно учитывая мою многолетнюю публичную позицию и нежелание воевать, поэтому я не стал ждать развития событий.
Четвертого марта я взял детей и улетел в Самарканд — куда глаза глядят (красивое место!). И с тех пор был в дороге, которая пару дней назад, похоже, кончилась. По пути нам помогали, нас приютили, а также нам очень помогли те, кто остался. Спасибо вам всем!
Кстати говоря, я ни в коем случае не осуждаю тех, кто сознательно остался, кто продолжает платить налоги (есть такая линия сейчас) и кто не идет убивать Путина в бункер. Я жил в России все эти годы, в душе живу сейчас и надеюсь жить в будущем. Я хорошо знаю свою страну и понимаю, что возможно, а что невозможно. Оккупационная власть умело берет заложников и связывает руки.
Я не чувствую себя добровольным эмигрантом, я чувствую себя изгнанником. Да, выбор сделали мы сами, но нам не очень-то дали выбирать.

Но есть и надежда. Война и власть, которая ее ведет, — постмодернистские. В нынешней войне есть легко узнаваемые элементы множества прошлых войн — Второй Мировой, Афганской, Чеченской, Иракской, Грузинской и т.д. В обществе есть элементы множества исторических и выдуманных режимов — и Третий Рейх, и сталинский СССР, и Кафка, и Оруэлл, и дурманящие телевышки «Обитаемого острова». Множество элементов, которые делают ситуацию внешне похожей. Все эти элементы, как украшения из разных нарядов, навешанные на платье для невесты-России, но каждый из них не имеет ни истории, ни контекста — они вырваны из своих изначальных стилей и так же легко отвалятся. Это не идеология, не система ценностей, за которую кто-то готов отдать жизнь, это постмодернистский калейдоскоп всяких исторических и литературных штампов. Это не исторический процесс, а творчество троечников, которые и списать-то не умеют. Скорость, с которой общество налепило на себя все эти штампы, заставляет поверить, что смерть диктатора, которой ждут миллионы людей по всему миру, быстро развеет эту наведенную галлюцинацию. И чем быстрее диктатора не станет, тем больше шансов у любимой страны.
Я страшно скучаю по дому, по друзьям и родным, по пациентам и коллегам. И надеюсь вернуться как можно скорее. Когда диктатор умрет, а двери камер откроются, и выйдут Дмитриев, и Навальный, и толпы политзаключенных, и орды сидящих за подброшенные наркотики и отжатые бизнесы. И будут люстрированы чекисты и десталинизировано общество. И вернутся компьютеры и автомобили, и праздник-к-нам-приходит и вот-что-я-люблю. И будем мы строить новое образование и новую медицину. И уничтожим ядерный запас, чтобы ни одному больше сумасшедшему царю не пришло в голову строить империю.
_____
Теперь о работе.
Сейчас мы в другой стране, без работы, без ясного будущего, но с надеждой на себя, хотя иногда она перемежается с отчаянием от отсутствия средств. Не знаю, смогу ли я работать здесь врачом, но я хотел бы продолжать просветительскую работу, встречаться с родителями и отвечать на их вопросы, писать тексты, а также заниматься работой по объединению усилий всех таких же изгнанников, как мы. Сейчас помощь не помешает многим из нас, но уже весьма скоро может оказаться, что оставшимся наша помощь будет еще нужнее.
Пока меня нет, всем моим пациентам рекомендую продолжать ходить в клиники, где мы с вами встречались. Я доступен для бесплатной онлайн-поддержки в телеграме: @fediatr. С теми моими пациентами, которые переехали в Израиль, я могу видеться очно. Напишите мне в телеграме, что вы рядом, даже если вам сейчас ничего не нужно.
Новая версия моей книжки выйдет уже без меня, и я не знаю, когда вообще смогу ее потрогать. Хорошо, что подкасты не имеют границ, и работа над «Почему мы еще живы» продолжается.
Я продолжаю бесплатно консультировать украинцев по емейлу fediatr+ukr@gmail.com.
Я возобновил составление планов вакцинации для детей и взрослых по емейлу fediatr+vac@gmail.com. Стоимость выросла до 3500 руб. за один план.
Я по-прежнему размещаю рекламу (писать на fediatr+adv@gmail.com) и читаю лекции онлайн.
Если у кого-то есть возможность и желание поддержать меня и «Федиатрию» рублями, я всегда благодарен за переводы на карту 5100705005465507 (Райф). Если вы хотите помочь нам из-за границы, напишите в телеграм.
Но лучшая помощь — это не деньги, а работа.
Мы открыты к разным предложениям, которые помогут нам выжить в другой стране. В первую очередь мы готовы вписываться в просветительские проекты и другие проекты, приносящие общественную пользу. Мы хотим участвовать здесь в создании общества людей, которые переехав в Израиль, не готовы терять связи с любимыми Россией и Украиной и надеются вернуться. Многим из них нужна помощь, а многие могут помочь. Объединять их — важная цель.
Не пропадаю, я на связи и даже более отзывчив, чем был в московской беготне.

Этим постом мы открываем наш совместный с Ксюшей Чудиновой канал в телеграме, который будет заменять нам чахнущий фейсбук. Это будет канал на двоих, где мы будем писать обо всем, что напрямую не касается здоровья детей: о политике, культуре, музыке. По нашей задумке, это будет канал для полемики, потому что мы нередко не совсем согласны друг с другом или видим разные нюансы. Надеюсь, у нас получится что-то живое, неглупое и местами смешное, а местами красивое. Поглядим. До конца нашего с вами общего кризиса еще далеко.

«Мам, а русские дети войну смотрят? Им нас не жалко?»
Невыносимо.
Я рад, что поддержка войны в РФ уменьшается с возрастом. Дети умнее родителей и настроены более пацифистски. Уверен, это связано и с тем, что родители все меньше используют насилие как меру воспитания.

Украинский режиссер Олег Кавун в своем твиттере опубликовал тред с цитатами. Что говорят украинские дети, сидя в бомбоубежищах. Украинские дети, вынужденные стать беженцами.
⠀
Послушайте, вот эти разговоры:
⠀
- мам, а ты слушаешь Арестовича?
- иногда.
- слушай всегда, вдруг он скажет, что можно вернуться, а мы пропустим.
⠀
- мам, а где тот мальчик, что сам перешёл границу? Давай его заберём, ему страшно там одному.
⠀
- мам, а сколько у него ещё бомб?
⠀
- мам, а если наш дом разбомбят, можно будет мое лего оттуда вытащить?
⠀
- мам, а если Бог не убивает путина, получается что Бог на украинцев за что-то обиделся?
⠀
- мам, хорошо что война рано утром началась, а так бы дети успели пойти в школу.
⠀
- мам, мне уже все равно на бомбы, давай вернёмся в Киев
⠀
- мам, а русские дети смотрят войну? им нас не жалко?
⠀
- мам, а ты говорила, что детские мечты должны сбываться. мои больше не сбываются. Это я уже взрослый?
⠀
- если война будет долго, папа нас не забудет?

Очень любимый мой художник, гениальный минимал-портретист Виктор Меламед в последнее время рисует мирных жителей Украины – жертв российской агрессии. Людей, которые были убиты бомбами и пулями, купленными на наши деньги, на деньги российских налогоплательщиков.
Наша Оксана Баулина там тоже есть. (А вот здесь можно прочитать про Оксану ее смерть.)
Раньше я считал, что жизнь прожита не зря, если тебя нарисовал Меламед, а теперь Меламед рисует тех, чья жизнь зря утрачена.
Это страшный и красивый проект. Посмотрите. Спасибо, Виктор!

Сегодня я пишу о благотворительности, и для начала — несколько фактов из исследований фонда «Нужна помощь» о ситуации в сфере в последний месяц.

Только 5% россиян, участвующих в благотворительности, оформляют регулярные пожертвования.

В марте благотворительные фонды и их подопечные лишились помощи более 50% регулярных жертвователей.

При этом фонды отмечают прирост количества подопечных и заявок на оказание помощи в несколько раз (рост отметили 65 из 170 опрошенных НКО). Дело не только в открытии новых направлений помощи беженцам. Уязвимые категории россиян также всё больше нуждаются в поддержке, в частности, оплате медицинских услуг, лекарств и продуктов. 

Фонды отмечают рост цен на лекарства, медицинское оборудование, продукты питания, корма для животных, спад вещевой помощи от жертвователей. А также трудности с арендой помещений для программ для подопечных, невозможность оплатить работу необходимых сотрудников (педагогов, психологов, юристов и др.). 

Из-за санкций российские НКО столкнулись с масштабными финансовыми проблемами. Платежи невозможно осуществлять через Apple и Google Pay, PayPal, жертвователи снимают с карт все средства или переводят их на другие счета. Ряд крупных жертвователей эмигрировали, и возникли трудности с переводом средств. 

Финансирование от бизнеса сократилось на треть. Компании уходят с российского рынка, закрывают благотворительные программы и урезают статьи  бюджета, связанные с благотворительностью.

Если часть НКО прекратит деятельность, заменить их невозможно. Государство не сможет выполнять работу благотворительных фондов, для системы остаются «слепые зоны», подсветить которые могут только общественники. Распространена практика, когда региональные и федеральные власти просят помощи у благотворительных фондов, потому что по-другому проблему не решить. Например, в срочной закупке лекарственных препаратов, медицинских изделий. Так, во время пандемии четыре ведомства обратились с запросом волонтёрской помощи для подопечных детских и взрослых интернатов.
Данные по снижению пожертвований

Помощь социально уязвимым группам населения: 
-40% от количества разовых пожертвований в марте по отношению к февралю.
-54% от количества рекуррентных пожертвований в марте по отношению к февралю.

Медицина и здравоохранение:
-54% от количества разовых пожертвований в марте по отношению к февралю.
-53% от количества рекуррентных пожертвований в марте по отношению к февралю.

Экология, человек, природа:
-57% от количества разовых пожертвований в марте по отношению к февралю.
-49% от количества рекуррентных пожертвований в марте по отношению к февралю.

Права человека:
-9% от количества разовых пожертвований в марте по отношению к февралю (в целом за последние 2 месяца возросла поддержка правозащитных организаций).
-61% от количества рекуррентных пожертвований в марте по отношению к февралю.

Ч — человечность.
Вот главное сейчас. Не потерять, не забыть, не спрятать до лучших времен.
Война превращает людей в зверей — одних в агрессивных хищников, других — в запуганных жертв, которые бегут или прячутся. Обе крайности плохи, и в обеих крайностях надо иметь мужество, чтобы оставаться человеком: не исполнять преступных приказов и не превращаться в рабов, забывших о достоинстве.
Человечность проявляется в милосердии, взаимовыручке, стойкости под влиянием сил, которые стараются загнать тебя в животное состояние. В сохранении системы этических координат.
Один из способов сохранить человечность — помогать тем, кому еще хуже, а может быть даже тем, кому лучше. В России сейчас катастрофическая экономическая ситуация. Амфора российской экономики уже разбита, но осколки еще не потеряли связи друг с другом и не упали с грохотом. Это мгновение, вероятно, продлится пару месяцев.
Однако уже сейчас буквально все ощущают на себе падение доходов и увеличение расходов. В этих условиях выплаты на благотворительность падают драматически (см. выше), оставляя беззащитными тех, кто больше всего нуждается в помощи. Это те, кому помощь нужна была и до войны, даже в самое благополучное время.
Одна беда не может вытеснить другую, а дополняет ее. Война не отменила коронавирус, хотя он и пропал из повестки в России. И люди, которым нужна помощь, с приходом экономической катастрофы никуда не делись.
Чтобы поддержать этих людей, фонд «Нужна помощь», попечителем которого я стал незадолго до войны, организует акцию «Остаемся помогать». В рамках акции вы можете оформить небольшое ежемесячное пожертвование в пользу одной или нескольких из 370 проверенных благотворительных организаций, которые оказывают помощь по всей России. Это важно потому, что падение благотворительных платежей не только затрудняют помощь отдельным нуждающимся, но и ставят под вопрос само существование благотворительных фондов, многие из которых, вероятно, ждет закрытие.
На сайте акции «Остаёмся помогать» собрано 370 благотворительных организаций, верифицированных фондом «Нужна помощь». Они разделены по 9 направлениям: медицинская, психологическая, правовая, волонтёрская, гуманитарная помощь, социальная адаптация, помощь животным, развитие науки и благотворительности.
Можно выбрать тип помощи, а потом фонд. Среди них есть как известные и крупные, так и небольшие региональные организации. Можно помочь одной или нескольким. Минимальная сумма пожертвования составит 50 рублей. Раз в месяц с вашей карты будет автоматически списываться выбранная сумма, а на почту будут приходить отчёты от фонда о том, на что идут ваши деньги.
Но важно помогать не только деньгами, но и словом: чем больше людей узнают об акции, тем больше шансов остается у благотворительности в России.
Поэтому прошу вас принять участие:
1. Оформить пожертвование.
2. Сделать репост — или
3. Написать свой пост об акции, отметив аккаунт фонда «Нужна помощь» в соцсети, где вы публикуете информацию (Телеграм, VK, FB и Инстаграм). Можно поставить хэштег #остаемсяпомогать
Спасибо за вашу человечность. Мы многое можем сделать вместе, но свою человечность каждый должен беречь сам.