В 2020 году число ДТП во Владимире уменьшилось, но их последствия стали тяжелее. На городских улицах погиб 21 пешеход, вдвое больше, чем годом ранее. Статистика ГИБДД показывает очевидное: меры безопасности вроде заборов, знаков в жёлтых рамках или внеуличных переходов не работают.
Чаще всего горожане погибали на Пекинке, когда перебегали дорогу там, где им удобно, вместо античеловечных надземных переходов. Эти люди попали в отчёты как нарушители, а проектировщиков и дорожников, которые вынуждают пешеходов бросаться под колёса, возможно даже премировали.
Впрочем, цифры, которые публикует Госавтоинспекция, необъективны из-за особенностей ведения статистики. Например, школьник, сбитый в конце июня на Нижней Дуброве, умер спустя месяц после трагедии. Поэтому официально в городе за последний год не погибло ни одного подростка.
Самым безопасным способом передвижения по Владимиру остаётся лошадиная повозка. Ни одного ДТП с участием гужевого транспорта за последние пять лет!
Чаще всего горожане погибали на Пекинке, когда перебегали дорогу там, где им удобно, вместо античеловечных надземных переходов. Эти люди попали в отчёты как нарушители, а проектировщиков и дорожников, которые вынуждают пешеходов бросаться под колёса, возможно даже премировали.
Впрочем, цифры, которые публикует Госавтоинспекция, необъективны из-за особенностей ведения статистики. Например, школьник, сбитый в конце июня на Нижней Дуброве, умер спустя месяц после трагедии. Поэтому официально в городе за последний год не погибло ни одного подростка.
Самым безопасным способом передвижения по Владимиру остаётся лошадиная повозка. Ни одного ДТП с участием гужевого транспорта за последние пять лет!
Классная история: Дарья Аркатова вместе с мужем купила квартиру в «сталинке» и теперь восстанавливает её в мельчайших подробностях, вплоть до лепнины под потолком. http://amp.gs/QR1a
Дом на Дворянской построили в 1938 году для директоров завода «Техника». Потом квартиры стали делить, чтобы умещать несколько семей, а последний владелец вообще собирался устроить хостел.
Теперь Дарья разбирает сгнившие доски, вывозит мешками песок и стекло, которые были чем-то вроде шумоизоляции, следит, чтобы оригинальный балкон никто не тронул, и пишет обо всём этом в инстаграме.
Отличный пример бережного отношения к исторической застройке. А ведь могли бы просто сделать евроремонт, вставить самые дешёвые пластиковые окна и утеплить стены вентфасадом.
Дом на Дворянской построили в 1938 году для директоров завода «Техника». Потом квартиры стали делить, чтобы умещать несколько семей, а последний владелец вообще собирался устроить хостел.
Теперь Дарья разбирает сгнившие доски, вывозит мешками песок и стекло, которые были чем-то вроде шумоизоляции, следит, чтобы оригинальный балкон никто не тронул, и пишет обо всём этом в инстаграме.
Отличный пример бережного отношения к исторической застройке. А ведь могли бы просто сделать евроремонт, вставить самые дешёвые пластиковые окна и утеплить стены вентфасадом.
На фото — государственное учреждение Владимирской области, специализированный дом ребёнка на проспекте Ленина. В этом месте, как пишут журналисты, дети с синдромом Дауна проходят реабилитацию «на новейшем оборудовании».
Для полноты атмосферы не хватает решёток на окнах и колючей проволоки — и всё, готов следственный изолятор, хоть сейчас Навального туда отправляй. Единственное напоминание о том, что за безликим забором из профлиста вообще-то помогают детям — это бордовая табличка, которую едва видно издали.
Архитектура, как и любое другое искусство, сильно влияет на личность человека, его эстетические вкусы и восприятие действительности. Но если мы можем выбирать, какую музыку слушать, то здания нельзя заблокировать адблоком, а нейросети не составят маршрут по городу с учётом личных архитектурных предпочтений.
Со временем люди, которые каждые день проходят мимо специализированного дома ребёнка или посещают его, привыкают к сайдингу, непроницаемой ограде, калиткам с массивными замками. В какой-то момент безвкусица становится нормой — и вот уже все заказывают себе евроремонт. Так города теряют свои облики, восстановить которые очень сложно.
Для полноты атмосферы не хватает решёток на окнах и колючей проволоки — и всё, готов следственный изолятор, хоть сейчас Навального туда отправляй. Единственное напоминание о том, что за безликим забором из профлиста вообще-то помогают детям — это бордовая табличка, которую едва видно издали.
Архитектура, как и любое другое искусство, сильно влияет на личность человека, его эстетические вкусы и восприятие действительности. Но если мы можем выбирать, какую музыку слушать, то здания нельзя заблокировать адблоком, а нейросети не составят маршрут по городу с учётом личных архитектурных предпочтений.
Со временем люди, которые каждые день проходят мимо специализированного дома ребёнка или посещают его, привыкают к сайдингу, непроницаемой ограде, калиткам с массивными замками. В какой-то момент безвкусица становится нормой — и вот уже все заказывают себе евроремонт. Так города теряют свои облики, восстановить которые очень сложно.
Наличники — непризнанное российское историческое наследие, которые мы постепенно теряем. В своём исполнении некоторые из них не уступают белокаменной резьбе Дмитриевского собора, а то и вовсе превосходят её по красоте и искусности.
Культурный феномен наличников ещё только предстоит оценить и осмыслить, и чем скорее это сделать, тем лучше. Время и сам человек беспощадны к замысловатым деревянным украшениям, обрамляющим окна старых одноэтажных домов.
Молодые архитекторы Юлия Павельева и Татьяна Гильмутдинова рассказывают, почему у наличников есть все возможности стать локальным туристическим брендом Владимира, по значимости не уступающим Золотым воротам: vladimirfuture.ru/all/nalichniki
Культурный феномен наличников ещё только предстоит оценить и осмыслить, и чем скорее это сделать, тем лучше. Время и сам человек беспощадны к замысловатым деревянным украшениям, обрамляющим окна старых одноэтажных домов.
Молодые архитекторы Юлия Павельева и Татьяна Гильмутдинова рассказывают, почему у наличников есть все возможности стать локальным туристическим брендом Владимира, по значимости не уступающим Золотым воротам: vladimirfuture.ru/all/nalichniki
Накануне на Соборной площади сбили пожилую женщину — она переходила дорогу по переходу, где установлен светофор с кнопкой. Это место хорошо освещено, снежных завалов нет, видимость ничто не ограничивает. И всё равно женщина вышла на проезжую часть, когда горел красный свет.
Светофор с кнопкой путает пешеходов и водителей: если не знать, как он работает, можно несколько минут простоять в надежде, что красный сигнал скоро сменится на зелёный. Долгое ожидание приводит к тому, что люди на свой страх и риск перебегают дорогу — и попадают под колёса автомобилей.
Как правило, в подобных ситуациях оказываются пенсионеры, а в городе, треть населения старше 60 лет, это становится проблемой. Произошедшее не снимает ответственности с пешеходов, однако показывает, что выбранный способ разделения потоков не работает и нужно что-то менять.
В центре логичнее регулировать движение проверенными методами — жёстким ограничением скорости, узкими полосами движения, островками безопасности, дорожными камерами. А светофоры с кнопками лучше оставить для отдалённых районов с низким пешеходным трафиком.
Фото @provladimirru
Светофор с кнопкой путает пешеходов и водителей: если не знать, как он работает, можно несколько минут простоять в надежде, что красный сигнал скоро сменится на зелёный. Долгое ожидание приводит к тому, что люди на свой страх и риск перебегают дорогу — и попадают под колёса автомобилей.
Как правило, в подобных ситуациях оказываются пенсионеры, а в городе, треть населения старше 60 лет, это становится проблемой. Произошедшее не снимает ответственности с пешеходов, однако показывает, что выбранный способ разделения потоков не работает и нужно что-то менять.
В центре логичнее регулировать движение проверенными методами — жёстким ограничением скорости, узкими полосами движения, островками безопасности, дорожными камерами. А светофоры с кнопками лучше оставить для отдалённых районов с низким пешеходным трафиком.
Фото @provladimirru
Сходили на стрим к Ивану Ростовцеву и Софии Лётке в студию @chesnok33. Поговорили про общественный транспорт, стратегическое развитие города, сохранение исторического наследия, микрорайон Веризино, сквер имени Александра Невского и многое другое.
Запись смотрите тут.
Запись смотрите тут.
Vk
Чесночный стрим с Артемом Черней: драка в автобусе, владимирский кич и наследство Орловой
Стрим "Чеснока" 15 марта 2021 года. В гостях - сооснователь проекта "Владимир будущего" Артем Черней. Наш Телеграм https://teleg.run/chesnok33 ВК https://vk.com/chesnok.media
Кажется, что пара лишних минут ожидания автобуса ничего не решают. Но если спроецировать на весь город время, которое горожане впустую проводят на остановках, ситуация сразу же приобретёт критический масштаб.
Нарушение интервалов приводит к сокращению рабочего времени, срыву бизнес-планов, ухудшению качества жизни. Вместо стояния на остановке можно было бы играть с детьми, обнимать жену. Потраченные минуты никто не вернёт и не компенсирует.
Каждый день городским общественным транспортом пользуются 120 тысяч человек. Допустим, что половина из них стоит на остановках чуть дольше, чем ожидали — скажем, уезжают не через пять минут, как изначально планировали, а через десять.
Средняя зарплата во Владимире в 2020 году, по данным Росстата, составила 35 тысяч рублей. В обычном месяце 170 рабочих часов. Один час рабочего время среднестатистического горожанина стоит 205 рублей, а одна минута — 3,5 рубля.
Получается, что из-за пяти лишних минут на остановке город каждый день теряет 1 миллион рублей. Это 260 миллионов в год — колоссальная сумма даже без учёта выходных и праздников. Примерно столько же стоит полная реконструкция парка «Добросельский».
Наш расчёт очень грубый, но если учесть все нюансы вроде часов пик, пробок и больших отставаний транспорта от графика, картина, вероятно, будет куда пессимистичнее. Только этих цифр достаточно, чтобы немедленно приступить к пересмотру правил игры.
Нарушение интервалов приводит к сокращению рабочего времени, срыву бизнес-планов, ухудшению качества жизни. Вместо стояния на остановке можно было бы играть с детьми, обнимать жену. Потраченные минуты никто не вернёт и не компенсирует.
Каждый день городским общественным транспортом пользуются 120 тысяч человек. Допустим, что половина из них стоит на остановках чуть дольше, чем ожидали — скажем, уезжают не через пять минут, как изначально планировали, а через десять.
Средняя зарплата во Владимире в 2020 году, по данным Росстата, составила 35 тысяч рублей. В обычном месяце 170 рабочих часов. Один час рабочего время среднестатистического горожанина стоит 205 рублей, а одна минута — 3,5 рубля.
Получается, что из-за пяти лишних минут на остановке город каждый день теряет 1 миллион рублей. Это 260 миллионов в год — колоссальная сумма даже без учёта выходных и праздников. Примерно столько же стоит полная реконструкция парка «Добросельский».
Наш расчёт очень грубый, но если учесть все нюансы вроде часов пик, пробок и больших отставаний транспорта от графика, картина, вероятно, будет куда пессимистичнее. Только этих цифр достаточно, чтобы немедленно приступить к пересмотру правил игры.
