Lady in Waiting. My Extraordinary Life in the Shadow of the Crown. Anne Glenconner. 2020
Не лишено основания мнение, что мемуары пишутся для сведения счетов. Однако фрейлина принцессы Маргарет, младшей сестры Елизаветы II, обладает железной выдержкой и позволяет себе выплеснуть лишь самую малость яда в адрес прессы и собственного мужа post mortem. Почтенной леди почти 90, и на этом временном отрезке видно, как менялось отношение общества к монархии, браку, материнству, гомосексуальности, но оставались незыблемыми базовые ценности англичан: stiff upper lip и чувство юмора. Страницы пестрят именами обитателей справочника «Богатые и знаменитые», и бывает ощущение, что подглядываешь в замочную скважину, но оторваться, увы, невозможно.
***
Энн принадлежит к старинному роду Coke (произносится ‘cook’): сэр Эдвард Кук выступал обвинителем Уолтера Рейли и участников Порохового заговора. Другой ее предок вошёл в историю как изобретатель шляпы-котелка ‘billy coke’. В детстве Энн любила, послюнявив палец, полистать Codex Leicester, манускрипт Леонардо да Винчи, который позже был продан с аукциона, чтобы покрыть расходы на содержание поместья. В 1994 году эту книжку с картинками, на которой осталась ДНК будущей фрейлины, за рекордную сумму $30.8 млн приобрел Билл Гейтс.
***
Правильное происхождение украшает жизнь, но не делает её безоблачной: Энн довелось натерпеться от садистки-гувернантки, путешествовать третьим классом, спать на полу, являться на бал в платье, сшитом из парашюта - и она никогда не жаловалась. До #MeToo девушки сами умели без лишнего шума отшивать слишком пылких воздыхателей (кодовый акроним NSIT - not safe in taxis). Первый жених Энн сбежал, узнав, что у неё в роду имелись умалишенные, ведь мальчикам из хорошей семьи не стоит играть в рулетку с наследственностью (беглый жених позже станет отцом Дианы, принцессы Уэльской). Пришлось выйти замуж за кого попало: семья мужа сколотила огромное состояние на отбеливателе во время Промышленной революции, то бишь среди настоящих аристократов считалась выскочками и nouveaux riches. Колин с жизненной траекторией «Итон - Оксфорд - Ирландская гвардия - семейный коммерческий банк» на деле оказался сомнительным приобретением. Обаятельный любитель вечеринок с толпой креативных друзей, вроде Люсьена Фрейда и Яна Флеминга, супруг отличался психической неуравновешенностью (British Airways даже внесли его в чёрный список) и очень... хм... своеобразным взглядом на вещи: к примеру, во время медового месяца в Париже он потащил юную жену в бордель перенимать опыт. Прикупив по сходной цене остров в Карибском море с романтическим названием Mustique (от mosquito), Колин был одержим маниакальной идеей превратить его в hedonistic paradise for the rich and famous. Интересоваться мнением супруги и матери его пятерых детей ему и в голову не приходило: being a wife seemed more urgent than being a mother (о чем Энн не раз придётся пожалеть, но это уж совсем спойлер). Фокус с парадизом удался: туда приезжали британские роялти, Брук Шилдс, Бьянка и Мик Джаггер, Нельсон Рокфеллер, Боб Дилан, Каролина Эррера и масса селебрити калибром помельче. Том Форд назвал в честь острова розовую помаду. Томми Хилфигер отснял в местном баре рекламную компанию для своей коллекции. Вечеринки проводились с размахом: для Golden party траву, пальмы и даже пляж покрасили в золотой цвет, а местные аполлоны щеголяли в нарядах из позолоченных кокосов, прикреплённых в стратегически важном месте. К визиту королевы всех островитян целомудренно нарядили в костюмы викторианской эпохи. ‘I can see you’ve ruined the island’, процедил принц Филипп.
***
Работодательница принцесса Маргарет любила балет и иррационально ненавидела серых белок. Энн предпочитала оперу и много лет «в службу и в дружбу» была рядом с принцессой, решая самые разные задачи: от местонахождения туалета до способа вручения ордена королю Свазиленда, на котором из одежды были замечены только леопардовый передник и перья на голове.
***
Не лишено основания мнение, что мемуары пишутся для сведения счетов. Однако фрейлина принцессы Маргарет, младшей сестры Елизаветы II, обладает железной выдержкой и позволяет себе выплеснуть лишь самую малость яда в адрес прессы и собственного мужа post mortem. Почтенной леди почти 90, и на этом временном отрезке видно, как менялось отношение общества к монархии, браку, материнству, гомосексуальности, но оставались незыблемыми базовые ценности англичан: stiff upper lip и чувство юмора. Страницы пестрят именами обитателей справочника «Богатые и знаменитые», и бывает ощущение, что подглядываешь в замочную скважину, но оторваться, увы, невозможно.
***
Энн принадлежит к старинному роду Coke (произносится ‘cook’): сэр Эдвард Кук выступал обвинителем Уолтера Рейли и участников Порохового заговора. Другой ее предок вошёл в историю как изобретатель шляпы-котелка ‘billy coke’. В детстве Энн любила, послюнявив палец, полистать Codex Leicester, манускрипт Леонардо да Винчи, который позже был продан с аукциона, чтобы покрыть расходы на содержание поместья. В 1994 году эту книжку с картинками, на которой осталась ДНК будущей фрейлины, за рекордную сумму $30.8 млн приобрел Билл Гейтс.
***
Правильное происхождение украшает жизнь, но не делает её безоблачной: Энн довелось натерпеться от садистки-гувернантки, путешествовать третьим классом, спать на полу, являться на бал в платье, сшитом из парашюта - и она никогда не жаловалась. До #MeToo девушки сами умели без лишнего шума отшивать слишком пылких воздыхателей (кодовый акроним NSIT - not safe in taxis). Первый жених Энн сбежал, узнав, что у неё в роду имелись умалишенные, ведь мальчикам из хорошей семьи не стоит играть в рулетку с наследственностью (беглый жених позже станет отцом Дианы, принцессы Уэльской). Пришлось выйти замуж за кого попало: семья мужа сколотила огромное состояние на отбеливателе во время Промышленной революции, то бишь среди настоящих аристократов считалась выскочками и nouveaux riches. Колин с жизненной траекторией «Итон - Оксфорд - Ирландская гвардия - семейный коммерческий банк» на деле оказался сомнительным приобретением. Обаятельный любитель вечеринок с толпой креативных друзей, вроде Люсьена Фрейда и Яна Флеминга, супруг отличался психической неуравновешенностью (British Airways даже внесли его в чёрный список) и очень... хм... своеобразным взглядом на вещи: к примеру, во время медового месяца в Париже он потащил юную жену в бордель перенимать опыт. Прикупив по сходной цене остров в Карибском море с романтическим названием Mustique (от mosquito), Колин был одержим маниакальной идеей превратить его в hedonistic paradise for the rich and famous. Интересоваться мнением супруги и матери его пятерых детей ему и в голову не приходило: being a wife seemed more urgent than being a mother (о чем Энн не раз придётся пожалеть, но это уж совсем спойлер). Фокус с парадизом удался: туда приезжали британские роялти, Брук Шилдс, Бьянка и Мик Джаггер, Нельсон Рокфеллер, Боб Дилан, Каролина Эррера и масса селебрити калибром помельче. Том Форд назвал в честь острова розовую помаду. Томми Хилфигер отснял в местном баре рекламную компанию для своей коллекции. Вечеринки проводились с размахом: для Golden party траву, пальмы и даже пляж покрасили в золотой цвет, а местные аполлоны щеголяли в нарядах из позолоченных кокосов, прикреплённых в стратегически важном месте. К визиту королевы всех островитян целомудренно нарядили в костюмы викторианской эпохи. ‘I can see you’ve ruined the island’, процедил принц Филипп.
***
Работодательница принцесса Маргарет любила балет и иррационально ненавидела серых белок. Энн предпочитала оперу и много лет «в службу и в дружбу» была рядом с принцессой, решая самые разные задачи: от местонахождения туалета до способа вручения ордена королю Свазиленда, на котором из одежды были замечены только леопардовый передник и перья на голове.
***
Воспоминания о такой яркой жизни никак нельзя было оставить для внутреннего пользования. За фасадом аристократической эксцентричности скрываются личные драмы и семейные трагедии, но неспроста на фамильном гербе Куков изображён страус, глотающий подкову - эти люди способны переварить что угодно.
Элитная школа для девочек, WWII в разгаре:
In those days parents only came down to the school once a year, in the summer. There would be things like a “fathers’ cricket match” and a “mothers’ tennis match.” At one of these parents’ open days, after the assembly, the headmistress summoned all the girls to her study. Looking extremely cross, she said, “Something very serious happened during assembly, and unless the girl owns up, you will all be punished. A parent, Sir Thomas Cook…” the founder of the package holiday, incidentally “… was squirted in the back of the neck with a water pistol.”
There was silence as everybody looked at each other, wondering what would happen next. But then Caroline Blackwood put her hand up rather slowly and said, “Well, actually, it was my mother who did it.”
Her mother, Maureen, Marchioness of Dufferin and Ava, had been wearing a hat with a sculpture of a duck in a pond with water in it. Every time she put her head down, the duck dipped its beak into the pond and, as she moved her head, the water sprayed the unfortunate Sir Thomas. Her hat was not the only extraordinary thing she wore: her shoes had see-through plastic heels with fish in them. They weren’t real, thank goodness, but no wonder Caroline was so eccentric.
#nonfiction #memoir
Элитная школа для девочек, WWII в разгаре:
In those days parents only came down to the school once a year, in the summer. There would be things like a “fathers’ cricket match” and a “mothers’ tennis match.” At one of these parents’ open days, after the assembly, the headmistress summoned all the girls to her study. Looking extremely cross, she said, “Something very serious happened during assembly, and unless the girl owns up, you will all be punished. A parent, Sir Thomas Cook…” the founder of the package holiday, incidentally “… was squirted in the back of the neck with a water pistol.”
There was silence as everybody looked at each other, wondering what would happen next. But then Caroline Blackwood put her hand up rather slowly and said, “Well, actually, it was my mother who did it.”
Her mother, Maureen, Marchioness of Dufferin and Ava, had been wearing a hat with a sculpture of a duck in a pond with water in it. Every time she put her head down, the duck dipped its beak into the pond and, as she moved her head, the water sprayed the unfortunate Sir Thomas. Her hat was not the only extraordinary thing she wore: her shoes had see-through plastic heels with fish in them. They weren’t real, thank goodness, but no wonder Caroline was so eccentric.
#nonfiction #memoir
Золотая нить. Как ткань изменила историю. Кассия Сен-Клер. 2018, пер. 2020
В головах римлян Китай прочно ассоциировался с шелком: по-латыни Китай называется Serica, а шелк sericum. Когда Юлий Цезарь заплатил за шелковые навесы по всему Риму, чтобы наблюдающие за военным парадом зрители были в тени, это было расценено как явное свидетельство намерения захватить власть. Близились мартовские иды. Зато императоры тратили на приобретение шелка с Востока сумму, примерно равную 10 % годового дохода.
***
Похоже, первые санитарные маски появились во времена Хана Хубилая (1215–1294): у него на пиру, где собралось 40 000 человек, носы и рты прислуживающих были закрыты тонкими салфетками из шелка и золота, чтобы еда и напитки не заражались их дыханием и эманациями.
***
Викинги делали паруса из шерсти диких древнескандинавских овец. Затем парусину ткали, валяли и запечатывали. Изготовление парусов требовало больше усилий, чем строительство самого корабля. Пара опытных корабелов могла построить драккар за две недели. Чтобы изготовить парус, двум опытным мастерицам требовалось не меньше года. Есть версия, что в IX веке шерсти для парусов стало катастрофически не хватать, и... А furore Normannorum libera nos, Domine.
***
Не первое десятилетие ведутся поиски альтернативы шёлку. Всерьёз тестируются способы изготовления ткани из паутины. Возможно, самая известная часть исследований – это введение паукам различных наркотиков: ЛСД, амфетамина, кофеина и т. д., чтобы посмотреть, какое влияние они окажут на рисунок паутины (btw, паутина, сотканная под влиянием кофеина, оказалась наиболее беспорядочной.)
***
Наглядней всего прогресс в области материаловедения иллюстрируют изделия, предназначенные для использования в экстремальных условиях: от габардиновых пальтишек от Burberry, в которых Скотт и Амундсен отправились покорять полюс, до супертехнологичных скафандров для астронавтов. Но космос дело тонкое, и дизайн не менее важен, чем качество: Илон Маск нанял художника по костюмам, который создавал образы для таких фильмов, как «Человек-паук», «Чудо-женщина» и «Люди Х». Он нарисовал то, чего от него ждали, и только потом за скафандр взялись инженеры, чтобы сделать его функциональным. Дизайнер, получивший второй приз в конкурсе на проект перчаток для NASA, создавал ангельские крылья для модных показов Victoria’s Secret.
В головах римлян Китай прочно ассоциировался с шелком: по-латыни Китай называется Serica, а шелк sericum. Когда Юлий Цезарь заплатил за шелковые навесы по всему Риму, чтобы наблюдающие за военным парадом зрители были в тени, это было расценено как явное свидетельство намерения захватить власть. Близились мартовские иды. Зато императоры тратили на приобретение шелка с Востока сумму, примерно равную 10 % годового дохода.
***
Похоже, первые санитарные маски появились во времена Хана Хубилая (1215–1294): у него на пиру, где собралось 40 000 человек, носы и рты прислуживающих были закрыты тонкими салфетками из шелка и золота, чтобы еда и напитки не заражались их дыханием и эманациями.
***
Викинги делали паруса из шерсти диких древнескандинавских овец. Затем парусину ткали, валяли и запечатывали. Изготовление парусов требовало больше усилий, чем строительство самого корабля. Пара опытных корабелов могла построить драккар за две недели. Чтобы изготовить парус, двум опытным мастерицам требовалось не меньше года. Есть версия, что в IX веке шерсти для парусов стало катастрофически не хватать, и... А furore Normannorum libera nos, Domine.
***
Не первое десятилетие ведутся поиски альтернативы шёлку. Всерьёз тестируются способы изготовления ткани из паутины. Возможно, самая известная часть исследований – это введение паукам различных наркотиков: ЛСД, амфетамина, кофеина и т. д., чтобы посмотреть, какое влияние они окажут на рисунок паутины (btw, паутина, сотканная под влиянием кофеина, оказалась наиболее беспорядочной.)
***
Наглядней всего прогресс в области материаловедения иллюстрируют изделия, предназначенные для использования в экстремальных условиях: от габардиновых пальтишек от Burberry, в которых Скотт и Амундсен отправились покорять полюс, до супертехнологичных скафандров для астронавтов. Но космос дело тонкое, и дизайн не менее важен, чем качество: Илон Маск нанял художника по костюмам, который создавал образы для таких фильмов, как «Человек-паук», «Чудо-женщина» и «Люди Х». Он нарисовал то, чего от него ждали, и только потом за скафандр взялись инженеры, чтобы сделать его функциональным. Дизайнер, получивший второй приз в конкурсе на проект перчаток для NASA, создавал ангельские крылья для модных показов Victoria’s Secret.
Unitas, или Краткая история туалета. Игорь Богданов, 2007
Ещё в прошлом веке родилось сами-знаете-чьё нетленное «мочить в сортире». Забавно, что на латыни unitas означает «единство».
В 2000 году в Китае туалет был обнаружен во время раскопок погребального комплекса (II-III вв до н.э.), т.е. планировался для использования в загробной жизни.
Покровительницей римской канализации Cloaca maxima была Клоакина («очистительница» - эпитет Венеры), и был ещё бог туалетов - Крепит.
Генрих VIII восседал не только на троне, но и на специальном ящике с бархатным сидением, обитом золотыми гвоздями. Простые же англичане пользовались gozunder (‘goes under the bed’). Некоторые были необыкновенно хороши - особенно с портретом Наполеона на дне или с человечьим глазом, вокруг которого было написано: ‘Use me well, and keep me clean, and I’ll not tell what I have seen’.
Сленговое crap, crappy произошло от фамилии бедняги Томаса Крэппера (1836-1910), который изобрёл ручку на ватерклозете (вот и делай людям удобно...)
Советская власть заклеймила ватерклозеты, отнеся их к числу буржуазных пережитков. Даже в дни всенародных праздников за спинами руководителей государства стояло ведро. Туалет в подтрибунном помещении предусмотрен не был.
В Японии производят туалетную бумагу с уроками английского языка.
Ещё в прошлом веке родилось сами-знаете-чьё нетленное «мочить в сортире». Забавно, что на латыни unitas означает «единство».
В 2000 году в Китае туалет был обнаружен во время раскопок погребального комплекса (II-III вв до н.э.), т.е. планировался для использования в загробной жизни.
Покровительницей римской канализации Cloaca maxima была Клоакина («очистительница» - эпитет Венеры), и был ещё бог туалетов - Крепит.
Генрих VIII восседал не только на троне, но и на специальном ящике с бархатным сидением, обитом золотыми гвоздями. Простые же англичане пользовались gozunder (‘goes under the bed’). Некоторые были необыкновенно хороши - особенно с портретом Наполеона на дне или с человечьим глазом, вокруг которого было написано: ‘Use me well, and keep me clean, and I’ll not tell what I have seen’.
Сленговое crap, crappy произошло от фамилии бедняги Томаса Крэппера (1836-1910), который изобрёл ручку на ватерклозете (вот и делай людям удобно...)
Советская власть заклеймила ватерклозеты, отнеся их к числу буржуазных пережитков. Даже в дни всенародных праздников за спинами руководителей государства стояло ведро. Туалет в подтрибунном помещении предусмотрен не был.
В Японии производят туалетную бумагу с уроками английского языка.
Дети в доме. Материальная культура раннего детства 1600-1900. Карин Калверт. 1992, пер. 2009
До XIX века детство в англо-саксонском мире считалось утомительным периодом, предшествующим более интересным стадиям развития, а к младенцам относились как к эгоистичным, несимпатичным и неинтересным существам. Заячьи мозги и мышиный помет для прорезывания зубов, в качестве успокоительного - джин, опиум, табачная вода, копченый чай (который делали из сажи дымохода), опасные булавки для закалывания пелёнок, оловянные соски - вот далеко неполный список средств по уходу, который предстояло пережить малышу.
Родители и врачи верили, что без тугого пеленания ребёнок никогда не научится ходить и будет всю жизнь «ползать на четвереньках подобно мелким животным». Традиционный способ пеленания был описан ещё в XV веке. В результате процедуры получался неподвижный пакет, размерами и формой напоминающий батон, который можно было положить где угодно и даже повесить для сохранности на крючок. Врачи настаивали на том, что пеленки нужно менять каждые 12 часов или по крайней мере каждые 24 часа. Вряд ли это делали так часто, поскольку воду для мытья нужно было принести и нагреть, а мокрые пеленки не стирали, а просто развешивали для просушки (вплоть до конца WWI).
Детей с признаками рахита подвешивали на лентах, пропущенных под руками и подбородком. Если этого было недостаточно, родители могли «вешать свинцовые ботинки на ноги и прикреплять грузы к телу, чтобы части тела легче и равномернее удлинялись». Когда ребёнок учился ходить, защитой служил pudding - плотно набитый головной убор, напоминавший колбасу из ткани, которая окружала голову подобно краю шляпы и крепилась ремнём под подбородком. Любого малыша называли словосочетанием pudding head, что сейчас обозначает непроходимого тупицу.
Маленьких мальчиков одевали в женские платья, чтобы отразить их подчиненное положение. С начала 1770-х годов в 3-9 лет (решала семья) мальчики начинали носить костюм, не похожий ни на какой другой. Поначалу он назывался гусарским костюмом (hussar suit), потом «скелетом» (skeleton suit). Он состоял из короткого жакета и длинных панталон (такие носили низшие сословия sans culotte), в то время как взрослые мужчины носили бриджи. Девочкам взросление сулило неизбежный корсет. До 1830 года через верёвочку прыгали исключительно мальчики. Девочки присвоили скакалку, когда стали носить панталоны. Мальчики тотчас забросили эту игру.
Викторианские родители верили, что в каждом ребёнке заложены будущий взрослый мужчина или женщина. На языке того времени мальчик, играя, takes his pleasures, в то время как девочка busies herself, подражая женским хлопотам. Выражение boys will be boys возникло в XIX веке и не имело «женского» аналога. Образованный отец положительно влиял на развитие ребёнка, образованная мать подвергала риску саму его жизнь: «постоянно и сильно думающие женщины, живущие умом, в большинстве случаев бесплодны... потому что направляют все свои силы на мозг и лишают половые органы из естественной энергии».
***
В 1800 году девочка из штата Мэриленд аккуратно вышила крестиком: «Пэтти Полк сделала это, и она ненавидела каждый сделанный ею стежок. Она гораздо больше любит читать».
До XIX века детство в англо-саксонском мире считалось утомительным периодом, предшествующим более интересным стадиям развития, а к младенцам относились как к эгоистичным, несимпатичным и неинтересным существам. Заячьи мозги и мышиный помет для прорезывания зубов, в качестве успокоительного - джин, опиум, табачная вода, копченый чай (который делали из сажи дымохода), опасные булавки для закалывания пелёнок, оловянные соски - вот далеко неполный список средств по уходу, который предстояло пережить малышу.
Родители и врачи верили, что без тугого пеленания ребёнок никогда не научится ходить и будет всю жизнь «ползать на четвереньках подобно мелким животным». Традиционный способ пеленания был описан ещё в XV веке. В результате процедуры получался неподвижный пакет, размерами и формой напоминающий батон, который можно было положить где угодно и даже повесить для сохранности на крючок. Врачи настаивали на том, что пеленки нужно менять каждые 12 часов или по крайней мере каждые 24 часа. Вряд ли это делали так часто, поскольку воду для мытья нужно было принести и нагреть, а мокрые пеленки не стирали, а просто развешивали для просушки (вплоть до конца WWI).
Детей с признаками рахита подвешивали на лентах, пропущенных под руками и подбородком. Если этого было недостаточно, родители могли «вешать свинцовые ботинки на ноги и прикреплять грузы к телу, чтобы части тела легче и равномернее удлинялись». Когда ребёнок учился ходить, защитой служил pudding - плотно набитый головной убор, напоминавший колбасу из ткани, которая окружала голову подобно краю шляпы и крепилась ремнём под подбородком. Любого малыша называли словосочетанием pudding head, что сейчас обозначает непроходимого тупицу.
Маленьких мальчиков одевали в женские платья, чтобы отразить их подчиненное положение. С начала 1770-х годов в 3-9 лет (решала семья) мальчики начинали носить костюм, не похожий ни на какой другой. Поначалу он назывался гусарским костюмом (hussar suit), потом «скелетом» (skeleton suit). Он состоял из короткого жакета и длинных панталон (такие носили низшие сословия sans culotte), в то время как взрослые мужчины носили бриджи. Девочкам взросление сулило неизбежный корсет. До 1830 года через верёвочку прыгали исключительно мальчики. Девочки присвоили скакалку, когда стали носить панталоны. Мальчики тотчас забросили эту игру.
Викторианские родители верили, что в каждом ребёнке заложены будущий взрослый мужчина или женщина. На языке того времени мальчик, играя, takes his pleasures, в то время как девочка busies herself, подражая женским хлопотам. Выражение boys will be boys возникло в XIX веке и не имело «женского» аналога. Образованный отец положительно влиял на развитие ребёнка, образованная мать подвергала риску саму его жизнь: «постоянно и сильно думающие женщины, живущие умом, в большинстве случаев бесплодны... потому что направляют все свои силы на мозг и лишают половые органы из естественной энергии».
***
В 1800 году девочка из штата Мэриленд аккуратно вышила крестиком: «Пэтти Полк сделала это, и она ненавидела каждый сделанный ею стежок. Она гораздо больше любит читать».
Забава под названием «В ямку бух!» имеет аналог в английской культуре. Подкидывание малыша на коленке именуется ‘This is the Way the Gentleman Rides?’, и вместо демократичной «езды по кочкам» в процессе участвуют джентельмен, леди, солдат и другие персонажи (насколько у взрослого хватит фантазии и терпения), пока дело не дойдёт до фермера: ‘Down in the ditch!’
История балета. Ангелы Аполлона. Дженнифер Хоманс. 2011, пер. 2019
Эта книга, написанная профессиональной танцовщицей и dance-критиком, неожиданно может оказаться интересна тем, кому Клио милее Терпсихоры (есть такие). Книга подробно рассказывает, как балет стал женским искусством, как придворные экзерсисы наполнились драматическим содержанием etc. Но балетоскептиков этим не проймёшь. Попробуем иначе: балет блаженно нем, как чтение.
***
В Парижской опере высокородные вельможи и принцы крови восседали в ложах прямо на сцене у всех на виду, а стоячий партер для мужчин патрулировали королевские солдаты, вооруженные мушкетами. В ложах оперного театра Милана были прихожие с печкой, кухонными принадлежностями и целой командой слуг. В военных лагерях в Красном Селе царская ложа была устроена как крестьянская изба. Иосиф Сталин смотрел оперу и балет в Большом театре из личной бронированной ложи с отдельным входом с улицы и смежной комнатой с запасами водки и телефоном.
***
При Людовике XIV В одном особо затейливом костюме le monde malade – «больной мир» – представляли головной убор в форме горы Олимп и географической карты на танцовщике: Франция на сердце, Германия на месте желудка, Италия на ноге и Испания на руке, при этом во время танца рука истекала кровью (благодаря поставленной пиявке).
***
К 1840-м годам в ханжеском католическом театре Неаполя трико телесного цвета было признано слишком провокационным, как женщинам, так и мужчинам было предписано надевать под костюм ярко-зеленые («цвета кузнечика») мешковатые панталоны. Любой намек на красный, белый и синий цвета мог привести к аресту.
***
Мадам Тальен, жена лидера противников якобинцев однажды отправилась в Оперу абсолютно голой, небрежно обернувшись тигровой шкурой. У Жозефины де Богарне было платье из настоящих розовых лепестков (и ничего под ним), другое было только из перьев и жемчуга. Вошли в моду белые муслиновые платья, которые женщины мочили (даже зимой) или сбрызгивали ароматическими маслами, чтобы показать чувственные изгибы тела.
***
Сorps de ballet – порождение Французской революции. «Непорочные девы в белом» олицетворяли превосходство общественного (и национального) над личным. Под влиянием романтизма благодаря им будет создана каноническая форма кордебалета, как в «Сильфиде» и «Жизели».
***
В Ла Скала был поставлен балет, где одной из сцен было строительство Суэцкого канала, включая песчаную бурю и бандитов, скакавших по сцене верхом на лошадях, стреляя из ружей и пистолетов, и взрыв в тоннеле. Всего в «Эксельсиоре» было занято больше 500 исполнителей, в том числе 12 лошадей, две коровы и слон. Успех был ошеломительным: миниатюрные открытки с изображениями балета появились даже в упаковках бульонных кубиков.
***
Балет в России был частью «превращения русских в европейцев». Помимо придворного этикета, было еще два пути, по которым балет проник в русскую культуру. Первый – военный. Государственная балетная школа в Санкт-Петербурге была учреждена задолго до самих Императорских театров и своим появлением обязана Императорскому кадетскому корпусу, который, в свою очередь, был создан по образцу немецких и французских учебных заведений с опорой на западноевропейскую традицию – связь балета с фехтованием, которая восходила к итальянскому Ренессансу.
Второй - восточное православие. Русская церковь была и остается пышно-театральной: в ней больше смотрят и слушают, чем читают и обсуждают.
Но были и другие корни – крепостной театр, появлением которого можно условно считать 1762 год, когда Екатерина Великая отменила повинность, наложенную Петром на дворян, освободив их от обязательной службы государству. В конце XVIII и в начале XIX века крепостные театры были более чем в 170 поместьях, в них играли целые армии подготовленных крепостных.
***
Первый состав участников «Щелкунчика» превышал 200 человек, включая взвод учащихся школы Полка финских гвардейцев (они изображали мышей). После премьеры в 1892 году ведущие критики назвали балет «оскорблением» Императорских театров и «смертью труппы». «Щелкунчик» был вскоре снят с репертуара.
***
Эта книга, написанная профессиональной танцовщицей и dance-критиком, неожиданно может оказаться интересна тем, кому Клио милее Терпсихоры (есть такие). Книга подробно рассказывает, как балет стал женским искусством, как придворные экзерсисы наполнились драматическим содержанием etc. Но балетоскептиков этим не проймёшь. Попробуем иначе: балет блаженно нем, как чтение.
***
В Парижской опере высокородные вельможи и принцы крови восседали в ложах прямо на сцене у всех на виду, а стоячий партер для мужчин патрулировали королевские солдаты, вооруженные мушкетами. В ложах оперного театра Милана были прихожие с печкой, кухонными принадлежностями и целой командой слуг. В военных лагерях в Красном Селе царская ложа была устроена как крестьянская изба. Иосиф Сталин смотрел оперу и балет в Большом театре из личной бронированной ложи с отдельным входом с улицы и смежной комнатой с запасами водки и телефоном.
***
При Людовике XIV В одном особо затейливом костюме le monde malade – «больной мир» – представляли головной убор в форме горы Олимп и географической карты на танцовщике: Франция на сердце, Германия на месте желудка, Италия на ноге и Испания на руке, при этом во время танца рука истекала кровью (благодаря поставленной пиявке).
***
К 1840-м годам в ханжеском католическом театре Неаполя трико телесного цвета было признано слишком провокационным, как женщинам, так и мужчинам было предписано надевать под костюм ярко-зеленые («цвета кузнечика») мешковатые панталоны. Любой намек на красный, белый и синий цвета мог привести к аресту.
***
Мадам Тальен, жена лидера противников якобинцев однажды отправилась в Оперу абсолютно голой, небрежно обернувшись тигровой шкурой. У Жозефины де Богарне было платье из настоящих розовых лепестков (и ничего под ним), другое было только из перьев и жемчуга. Вошли в моду белые муслиновые платья, которые женщины мочили (даже зимой) или сбрызгивали ароматическими маслами, чтобы показать чувственные изгибы тела.
***
Сorps de ballet – порождение Французской революции. «Непорочные девы в белом» олицетворяли превосходство общественного (и национального) над личным. Под влиянием романтизма благодаря им будет создана каноническая форма кордебалета, как в «Сильфиде» и «Жизели».
***
В Ла Скала был поставлен балет, где одной из сцен было строительство Суэцкого канала, включая песчаную бурю и бандитов, скакавших по сцене верхом на лошадях, стреляя из ружей и пистолетов, и взрыв в тоннеле. Всего в «Эксельсиоре» было занято больше 500 исполнителей, в том числе 12 лошадей, две коровы и слон. Успех был ошеломительным: миниатюрные открытки с изображениями балета появились даже в упаковках бульонных кубиков.
***
Балет в России был частью «превращения русских в европейцев». Помимо придворного этикета, было еще два пути, по которым балет проник в русскую культуру. Первый – военный. Государственная балетная школа в Санкт-Петербурге была учреждена задолго до самих Императорских театров и своим появлением обязана Императорскому кадетскому корпусу, который, в свою очередь, был создан по образцу немецких и французских учебных заведений с опорой на западноевропейскую традицию – связь балета с фехтованием, которая восходила к итальянскому Ренессансу.
Второй - восточное православие. Русская церковь была и остается пышно-театральной: в ней больше смотрят и слушают, чем читают и обсуждают.
Но были и другие корни – крепостной театр, появлением которого можно условно считать 1762 год, когда Екатерина Великая отменила повинность, наложенную Петром на дворян, освободив их от обязательной службы государству. В конце XVIII и в начале XIX века крепостные театры были более чем в 170 поместьях, в них играли целые армии подготовленных крепостных.
***
Первый состав участников «Щелкунчика» превышал 200 человек, включая взвод учащихся школы Полка финских гвардейцев (они изображали мышей). После премьеры в 1892 году ведущие критики назвали балет «оскорблением» Императорских театров и «смертью труппы». «Щелкунчик» был вскоре снят с репертуара.
***
В начале 1890-х годов классический балет в Великобритании был достоянием мюзик-холлов, где устраивали совместные «распевания песен» и нанимали затейников забавлять клиентов, чтобы те продолжали выпивать. Только в Лондоне было больше 35 мюзик-холлов, чьи постановки выпадали из сферы деятельности Лорда-гофмейстера, отвечавшего за цензуру с начала XVIII века. Мюзик-холлы заигрывали с политической сатирой и темой секса, на что не отваживались «серьезные» театры.
Танцовщики выступали вперемежку с комиками, певцами и трюкачами.
***
Выдающийся экономист XX века Джон Мейнард Кейнс (1883 - 1946) был ярым балетоманом и поклонником «Русского балета Дягилева». Занимая высокий пост в правительстве во время WWII, Кейнс пытался добиться для танцовщиков освобождения от призыва (безуспешно), мотивируя тем, что Россия и Германия освободили своих артистов от военной службы во время WWI, и «нам нельзя быть менее цивилизованными, чем они».
***
Великолепие и эротичность балета претили пуританской этике Америки. Когда «Русские сезоны» в 1917 году привезли в Бостон балет «Шехеразада», местные власти настояли, чтобы гаремные ложа были заменены на кресла-качалки.
***
В 1927 году в СССР был поставлен «Красный мак» – агитпропный балет, в котором «хорошие» китайцы, которых поддерживают советские моряки, сталкиваются с «плохими» китайцами, танцующими чарльстон и фокстрот, готовыми служить империалистам. На волне популярности спектакля появились духи, мыло и конфеты «Красный мак».
***
Классический балет стал официальным искусством Советского государства. Танцовщики считались «самыми простодушными, безобидными и наименее интеллектуальными среди людей искусства» и на них в целом можно положиться. Никита Хрущев как-то посетовал на то, что столько раз видел «Лебединое озеро», что ему снятся «белые пачки вперемешку с танками». Успех американского балета во многом объясняется соперничеством с русскими в период «холодной войны». Тогда же появилась поговорка, ставшая афоризмом: «Советский Союз делает великих танцовщиков и ужасные балеты».
***
Сама Хоманс с пессимизмом смотрит на будущее балета: идея открыть широким массам ворота, ведущие к элитарной культуре, – мечта ХХ века, в разных формах проповедовавшаяся и в России, и на Западе, – сегодня изжила себя. И вновь, как при Людовике XIV, балет стал привилегией богачей или узких специалистов, сузившись до некоего заумного мирка на периферии культуры.
#nonfiction #ballet
Танцовщики выступали вперемежку с комиками, певцами и трюкачами.
***
Выдающийся экономист XX века Джон Мейнард Кейнс (1883 - 1946) был ярым балетоманом и поклонником «Русского балета Дягилева». Занимая высокий пост в правительстве во время WWII, Кейнс пытался добиться для танцовщиков освобождения от призыва (безуспешно), мотивируя тем, что Россия и Германия освободили своих артистов от военной службы во время WWI, и «нам нельзя быть менее цивилизованными, чем они».
***
Великолепие и эротичность балета претили пуританской этике Америки. Когда «Русские сезоны» в 1917 году привезли в Бостон балет «Шехеразада», местные власти настояли, чтобы гаремные ложа были заменены на кресла-качалки.
***
В 1927 году в СССР был поставлен «Красный мак» – агитпропный балет, в котором «хорошие» китайцы, которых поддерживают советские моряки, сталкиваются с «плохими» китайцами, танцующими чарльстон и фокстрот, готовыми служить империалистам. На волне популярности спектакля появились духи, мыло и конфеты «Красный мак».
***
Классический балет стал официальным искусством Советского государства. Танцовщики считались «самыми простодушными, безобидными и наименее интеллектуальными среди людей искусства» и на них в целом можно положиться. Никита Хрущев как-то посетовал на то, что столько раз видел «Лебединое озеро», что ему снятся «белые пачки вперемешку с танками». Успех американского балета во многом объясняется соперничеством с русскими в период «холодной войны». Тогда же появилась поговорка, ставшая афоризмом: «Советский Союз делает великих танцовщиков и ужасные балеты».
***
Сама Хоманс с пессимизмом смотрит на будущее балета: идея открыть широким массам ворота, ведущие к элитарной культуре, – мечта ХХ века, в разных формах проповедовавшаяся и в России, и на Западе, – сегодня изжила себя. И вновь, как при Людовике XIV, балет стал привилегией богачей или узких специалистов, сузившись до некоего заумного мирка на периферии культуры.
#nonfiction #ballet
«Французы полезные и вредные». Надзор за иностранцами в России при Николае I. Вера Мильчина. 2017
Для въезда в Россию была необходима виза, но её наличие не гарантировало беспрепятственного впуска иностранца в пределы империи и безоблачного там пребывания. Пройдя через весьма унизительную процедуру досмотра на пограничной рогатке (таможне), иностранцы попадали под «неприметный полицейский надзор» III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Ведомости о прибывших просматривал сам император! Для перемещения между городами нужно было подтвердить свою благонадёжность и приобрести разрешение, «билет» (фр. billet – записка).
***
Сохранилось свидетельство о посещении III Отделения авторства Анри Мериме, дальнего родственника Проспера Мериме:
Во всех других странах посещение полиции – вещь весьма неприятная и опасная для репутации. Полиция обыкновенно обитает в каком-нибудь грязном притоне, в имеющем дурную славу квартале, и если вас туда вызывают, вы крадетесь тайком, сгорая от стыда, как будто направляетесь к гадалке, а то и к кому-нибудь похуже. ‹…› В Санкт-Петербурге все иначе. Полиция обитает в ярко освещенном дворце, прислуживают ей юные офицеры, носящие славные имена. Она ведет роскошную и тревожную жизнь любимой жены султана, на которую капризный повелитель обрушивает то нежные ласки, то страшный гнев и которая вечно трепещет, но вечно надеется на новые милости...
***
Дел у полиции хватало: в 1827 году учитель во французском пансионе в Петербурге привел своих учеников в православную домовую церковь. Он был нездоров, к концу службы устал стоять и скромно присел в уголку на стул, после чего на него немедленно донесли. За оскорбление местных национальных нравов его схватили и отправили в сумасшедший дом, откуда через 36 часов освободили после вмешательства дипломатов (с обязательством немедленно покинуть Россию, что он с восторгом и осуществил).
***
Лучше было бы обойтись без этих «гадов», но никак: министр народного просвещения доказал, что учителей и гувернеров в России еще не столько находится, чтобы возможно было обойтиться без иностранцев. А за актеров, танцовщиков и «прочих лиц, принадлежащих к театру» заступился лично император. В конечном счете к числу «бесполезных или вредных» были отнесены только модистки.
***
На своей территории также велась борьба с «французской заразой»: в Полном собрании законов Российской империи значится указ «О воспрещении гражданским чиновникам носить усы и бороду» (1837). Государь Император <...> Сам изволил заметить, что многие чиновники, в особенности вне столицы, упитанные духом вражды и недоброжелательства к правительству и принимая все мысли и даже моды Западной Европы, отпустили себе бороды Jeune France. Реальная предыстория термина Jeune France такова: «юнофранцуз» - ультраромантик, который эпатирует буржуа своими якобы средневековыми нарядами, своим поведением (любит пунш, восхищается ночной природой, постоянно говорит о смерти, пьет из черепа любовницы и проч.), своим жаргоном (пишет без глаголов, вскрикивает «феноменально» и «пирамидально») и, наконец, волосяным покровом: «монашеской, капуцинской, козлиной, средневековой» бородкой. В России такими тонкостями пренебрегали и рубили сплеча: у кого борода, тот республиканец и бунтовщик. Более того, в бороде, которую славянофилы отращивали, чтобы продемонстрировать свое родство с русскими мужиками (крестьянам ношение бороды дозволялось), правительство тоже различило призрак французской угрозы. Было решено приказать всем будочникам и другим нижним полицейским служителям отпустить «козлиные» бороды «для вернейшего успеха в карикатурном виде».
Для въезда в Россию была необходима виза, но её наличие не гарантировало беспрепятственного впуска иностранца в пределы империи и безоблачного там пребывания. Пройдя через весьма унизительную процедуру досмотра на пограничной рогатке (таможне), иностранцы попадали под «неприметный полицейский надзор» III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Ведомости о прибывших просматривал сам император! Для перемещения между городами нужно было подтвердить свою благонадёжность и приобрести разрешение, «билет» (фр. billet – записка).
***
Сохранилось свидетельство о посещении III Отделения авторства Анри Мериме, дальнего родственника Проспера Мериме:
Во всех других странах посещение полиции – вещь весьма неприятная и опасная для репутации. Полиция обыкновенно обитает в каком-нибудь грязном притоне, в имеющем дурную славу квартале, и если вас туда вызывают, вы крадетесь тайком, сгорая от стыда, как будто направляетесь к гадалке, а то и к кому-нибудь похуже. ‹…› В Санкт-Петербурге все иначе. Полиция обитает в ярко освещенном дворце, прислуживают ей юные офицеры, носящие славные имена. Она ведет роскошную и тревожную жизнь любимой жены султана, на которую капризный повелитель обрушивает то нежные ласки, то страшный гнев и которая вечно трепещет, но вечно надеется на новые милости...
***
Дел у полиции хватало: в 1827 году учитель во французском пансионе в Петербурге привел своих учеников в православную домовую церковь. Он был нездоров, к концу службы устал стоять и скромно присел в уголку на стул, после чего на него немедленно донесли. За оскорбление местных национальных нравов его схватили и отправили в сумасшедший дом, откуда через 36 часов освободили после вмешательства дипломатов (с обязательством немедленно покинуть Россию, что он с восторгом и осуществил).
***
Лучше было бы обойтись без этих «гадов», но никак: министр народного просвещения доказал, что учителей и гувернеров в России еще не столько находится, чтобы возможно было обойтиться без иностранцев. А за актеров, танцовщиков и «прочих лиц, принадлежащих к театру» заступился лично император. В конечном счете к числу «бесполезных или вредных» были отнесены только модистки.
***
На своей территории также велась борьба с «французской заразой»: в Полном собрании законов Российской империи значится указ «О воспрещении гражданским чиновникам носить усы и бороду» (1837). Государь Император <...> Сам изволил заметить, что многие чиновники, в особенности вне столицы, упитанные духом вражды и недоброжелательства к правительству и принимая все мысли и даже моды Западной Европы, отпустили себе бороды Jeune France. Реальная предыстория термина Jeune France такова: «юнофранцуз» - ультраромантик, который эпатирует буржуа своими якобы средневековыми нарядами, своим поведением (любит пунш, восхищается ночной природой, постоянно говорит о смерти, пьет из черепа любовницы и проч.), своим жаргоном (пишет без глаголов, вскрикивает «феноменально» и «пирамидально») и, наконец, волосяным покровом: «монашеской, капуцинской, козлиной, средневековой» бородкой. В России такими тонкостями пренебрегали и рубили сплеча: у кого борода, тот республиканец и бунтовщик. Более того, в бороде, которую славянофилы отращивали, чтобы продемонстрировать свое родство с русскими мужиками (крестьянам ношение бороды дозволялось), правительство тоже различило призрак французской угрозы. Было решено приказать всем будочникам и другим нижним полицейским служителям отпустить «козлиные» бороды «для вернейшего успеха в карикатурном виде».