The Science of Game of Thrones. From the genetics of royal incest to the chemistry of death by molten gold - sifting fact from fantasy in the Seven Kingdoms. Helen Keen (2016):

Как размножаются драконы и общаются деревья? Как разрушить Стену и сделать зомби? Откуда берутся гиганты и почему люди мстят? Из этой книги вы узнаете немало занятного о вселенной Вестероса, а заодно и о нашей с вами, и не только all doom, gloom and ‘this hot chocolate tastes weird’.
***
Вы помните, что рептилии усилием воли могут задерживать развитие в яйце на целый год (arrested embryonic development), если им не хватает родительской ласки (ну, или скорлупа слишком толстая, не пробиться с наскока)? Хотя до драконов Дейнерис им далеко: те продержались 150 лет, пока мамочка не надумала запечь яйца на погребальном костре.
Если вы до сих пор мечтаете о возрождении разных птеродактилей по останкам ДНК, подумайте хорошенько: на что нам драконы, если мы даже с зебрами ладить не научились? У летающих монстров характер потяжелее будет, хотя копытные тоже не подарок: единственным в истории повелителем зебр остался второй барон Ротшильд, разъезжавший по Лондону на четверке бело-вороных.
Любители ископаемых животных также посетуют, что не застали то золотое времечко, когда dire wolves (canis dirus – Latin for ‘fearsome dog’) стаями бродили по Америке. А ведь мы совсем немного разминулись: бедняги вымерли примерно 10.000-240.000 лет назад, не выдержав конкуренции с койотами, которые оказались дисциплинированнее и хитрее.
***
Создатель дотраки Дэвид Петерсон вдохновлялся «Звездными войнами» (Return of the Jedi). В словаре этого языка сейчас около 3.000 слов. Романтик по натуре, Петерсон включил в conlang имя своей жены Erin (‘good’, ‘kind’) и покойного кота Okeo (‘friend’).
Кстати, в Средние века самое распространённое кошачье имя было Gilbert, а собак называли Troy, Bragge и Nosewise. Но, возможно, скоро пушистым любимцам будут давать имена Drogon, Rhaegal и Viserion, ведь в 2012 году 146 babies (девочек?), рождённых в США и 50 - в Соединенном королевстве назвали Khaleesi. Первое слово языка дотраки уверенно обогатило английский язык, а ведь это даже не имя, а титул Queen или Wife of the Khal, но когда такие мелочи останавливали любящих родителей?
***
Применение магии в быту значительно облегчает жизнь (и смерть). Чтобы эффективно отбыть в лучший мир в Вестеросе достаточно испить воды из фонтана в храме Многоликого Бога. В нашем мире процесс перехода заметно сложнее. Вещество (sodium triopental), которое изобрели в 1934 году и после атаки на Перл Харбор применяли как анестетик, а в малых дозах как «сыворотку правды» (в обоих случаях были незапланированные летальные исходы), в 35 штатах США стали использовать в виде инъекций для проведения смертной казни. Но в 2011 запасы стратегического вещества иссякли, а единственный производитель в США прекратил его выпуск. Пришлось переключиться на пентобарбитал, который применялся в медицине для лечения тяжелых форм эпилепсии. Дело пошло на лад, но тут заартачилась фирма Pfizer, посчитав использование лекарства не по назначению ударом по правам человека и репутации компании, и вот теперь death row растёт, и все больше осужденных не доживают до смерти, гарантированной конституцией США.
Но выход есть всегда: некто Julijonas Urbonas (a PhD student at the Royal College of Art in London) придумал отличную штуку, которую назвал Eutanasia Coaster. Принцип действия такой: те, кому жить надоело, несутся вниз с высоты 510 метров на скорости 10м/с, внизу делают семь витков на бешеной скорости и согласно купленным билетам получают десятикратную перегрузку, острую гипоксию и встречу с апостолом Петром.
Хотя в старых проверенных способах тоже что-то есть: после обезглавливания мозг продолжает исправно функционировать в течение 13 секунд.

Любопытно взглянуть на себя со стороны, не правда ли? Да и расставаться с любимыми игрушками нелегко, поэтому последняя казнь на гильотине состоялась во Франции в 1977 году (как раз после выхода первого эпизода «Звёздных войн»), правда, без особой публичности, что говорит об излишней щепетильности современного общества по сравнению со средневековыми любителями повеселиться.
***
Ходор страдал от тяжелейшей афазии, вызванной повреждением зоны Брока. Он был не виноват, что он такой, как и те, кто верит в существование фей, эльфов и победу российского футбола: они от рождения обречены на такую жизнь из-за повышенного уровня дофамина. Когда в 1840-х легендарный шоумен и пройдоха Барнум беззастенчиво состряпал гротескную фигуру Feejee Mermaid (нечто среднее между рыбой и обезьяной), легковерные посетители толпой повалили поглазеть на это чудо, и Барнуму пришлось повесить указатель This Way to the Egress (не что иное, как Exit, говорила мама: учи латынь). В надежде узреть новое диво, народ наперегонки мчался в указанном направлении и оказывался на улице!
***
Как видите, наша вселенная в прозе не слишком уступает по увлекательности миру фэнтези, но немного поэзии под конец не повредит и заодно приоткроет тайну названия мегаопуса GRRM. Эти стихи написал Роберт Фрост и получил за сборник Fire and ice Пулитцеровскую премию (1960).

Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I’ve tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.

Дональд Трамп презрительно назвал бывшего помощника “nothing more than a gofer”. Или “gopher”? Давайте разберёмся.
“Gopher” - это пушистый зверёк (вроде суслика), который умеет и любит копать норки. “Gopher man” - на воровском жаргоне начала XX века так называли члена шайки грабителей банков, чьей специализацией были подкопы и взрывы.
“Gofer” - это «мальчик на побегушках, подай-принеси» (от “go for”), но OED считает, что по аналогии с “gopher”, «орудующим в темноте», с 1960-х оба варианта написания считаются правильными. Оба раза обидно.

Вообще чума! История болезней от лихорадки до Паркинсона. Алексей Паевский, Анна Хоружая, 2018

В XIV веке никто не называл чуму «чёрной смертью». Только в XVII веке голландец Иоанн Понтан, описывая эпидемию, вспомнил фразу Сенеки atra mors. Но не учёл, что atra переводится не только, как «чёрный», но и как «много». Так ошибочный перевод закрепился в европейской литературе. Хотя возбудителя заболевания бактерию Yersinia pestis переносили блохи, паразитирующие как раз на чёрных крысах. Как-то многовато чёрного...

Открывший возбудитель малярии Шарль Альфонс Лаверан терпеть не мог термин «малярия» из-за его размытости и того, что в самом названии подразумевалась неправильная этиология заболевания (от итал. mala aria - «плохой воздух»). Сам он предпочитал название «палюдизм».

... 1613 класс год навсегда вошёл в историю Испании как год «удавочки». Дифтерию так и называли - Garrotillos. Garrote - это нехитрое приспособление в виде палки с петлей, при помощи которых казнили через удавление.
А собственно «дифтерия» происходит от греческого «содранная кожа» (от серых мембранок на гортани).

Джеймс Паркинсон не только описал симптомы недуга, поразившего Мохаммеда Али, Иоанна Павла II, Джорджа Буша-старшего, но и был выдающимся палеонтологом. Его имя носит один из видов вымерших морских черепах, Puppigerus Parkinsonii.

Оставив белки и гены специалистам, заметим, что загадочное вещество «антицинга» aka витамин С (а-скорбут - аскорбинка) нынче считается бесполезным для борьбы с гриппом, поэтому давайте серьёзно верить в то, что его эпидемию вызывает приближение кометы. Есть ли профилактическое средство получше? Покой, тепло, хорошее питание - и молиться, чтобы не зацепило!

Карл Лагерфельд (1933-2019) был большим книголюбом, в 2000 году основал в Париже собственный издательский дом и даже создал аромат Paper Passion с запахом свежеотпечатанной книги. Читал Лагерфельд на четырех языках — английском, немецком, французском, итальянском. Культовый модельер коллекционировал книги об искусстве, а его личная библиотека насчитывала 300 тысяч томов.

The Neapolitan Novels. Elena Ferrante (2011-2015):

Если книга написана на языке, которого вы пока не знаете, ничего не остаётся, как читать перевод. Трезво рассудив, что сага масштабная и по-русски выйдет быстрее, иду по пути наименьшего сопротивления, устанавливаю планку читательских ожиданий повыше и... это действительно тот самый «культовый» роман, о котором столько говорили?! Как за соломинку, хватаюсь за английскую версию и нахожу себе развлечение длиной в четыре тома.

Сначала убьём здравый смысл.
I hoped to forget everything, slowly: the notions that crowded my head, the languages living and dead, Italian itself that rose to my lips even with my sister and brothers.
И надеяться, что рано или поздно все знания, распирающие мою голову, живые и мертвые языки, включая литературный итальянский, на котором уже все чаще говорили мои сестра и братья, улетучатся сами собой?

Контрольный в голову.
Women take men away from another women without any scruples, in fact with great satisfaction.
Женщины отдают своих мужчин другим женщинам без всякого сожаления, чуть ли не с удовольствием.

Age had had the better of us both by then.
Старость не пощадила нас обоих.
Глава называется «Молодость» (Middle Time).

Men no longer noticed me.
Меня не покидало сознание собственной ненужности.
Без комментариев.

Переводчик не церемонится с реалиями:
I’ll sit the civil-service exam.
Я собираюсь подавать документы на конкурс (красоты?!).

He looked like a refined Spanish nobleman.
Он стал настоящим денди, этаким красавцем идальго.
У англичан есть идиома “to build castles in Spain” - «затевать невыполнимое», а тут многовековой исторический антагонизм устранён единым росчерком пера.

He would die in the Army rather than go and kiss the hand of Marcello Solara.
И лучше сто раз отслужит и даже умрет, но не станет лизать задницу Марчелло Соларе.
Ничего, что у мафиози заведено к руке дона прикладываться, а не к заднице?

Сплошные переводческие генерализации (concrete platform - пляж, make a mistake with subjunctives - сделать речевую ошибку etc). Неаполитанский колорит осыпается: выхолощенный русский текст явно рассчитан на другого читателя, чем английская версия. Замысел переводчика ради эффекта узнаваемости или отсутствие необходимости переводить хорошо, если можно плохо?

Есть мнение, что качество перевода не оказывает существенного влияния на популярность книги. Судя по восторженным отзывам (FerranteFever в России и т.п.), так и есть. Но мне с этой книгой не повезло, так что предпочту сохранить веру в людей и думать, что все читают Ферранте в оригинале.

Роальд Даль любил придумывать слова, всем прочим предпочитал дразнилки и обогатил английский язык слов на триста.

Как и Льюис Кэрролл, Даль мастерски использовал уже существующие в языке способы словообразования: редупликацию (“ucky-mucky”), малапропизм (“tummyrot” для “tommyrot”, «чушь, вздор»), звукоподражание (“whizzpopper”, «звук, который производит задней частью даже королева»), гибридизацию (gruesome + rotten = rotsome) и аллитерационную фонэстезию, где значение слов зависит от звучания кластеров согласных.
Переводить такое несладко, но люди стараются, e.g. словечко “snozzcumber” (мерзкий овощ вроде огурца) ушло в народы как:
Kotz Gurke (sickable cucumber) (немецкий)
CetrionzOlo (very odd cucumber) (итальянский)
PepinAspero (sour cucumber) (испанский)
Feechcumber (yuck-cumber) (шотландский).

Склонность Даля к словотворчеству исследователи объясняют его билингвизмом и учебой в частной школе-пансионе, где ещё и не такое придумаешь, чтобы отвертеться.

Women’s prize for fiction (она же Orange prize, она же Baileys Women’s prize for fiction) была основана в 1992 году, после того, как ни одна писательница не была включена в шорт-лист Букера, хотя 60% романов в 1991 году были написаны женщинами. Премия вручается за литературное произведение, написанное женщиной любой национальности на английском языке и опубликованное в Великобритании.
В этом году впервые в истории премии в лонг-лист был(а) включен(а) non-binary transgender, нигерийский автор/ка Akwaeke Emezi из Бруклина. Момент назвали историческим, поскольку на премию для женщин претендует gender-fluid writer:
“We’re very careful not to Google the authors while judging, so we didn’t know. But the book found great favour among us, it is wonderful. They are an incredibly talented author and we’re keen to celebrate them.”
Жаль, что Baileys Irish Cream больше не спонсирует премию: без старого доброго Baileys on the rocks с замысловатым грамматическим (и не только) родом разобраться несколько затруднительно.

Women’s prize for fiction longlist 2019

The Silence of the Girls by Pat Barker
Remembered by Yvonne Battle-Felton
My Sister, the Serial Killer by Oyinkan Braithwaite
The Pisces by Melissa Broder
Milkman by Anna Burns
Freshwater by Akwaeke Emezi
Ordinary People by Diana Evans
Swan Song by Kelleigh Greenberg-Jephcott
An American Marriage by Tayari Jones
Number One Chinese Restaurant by Lilian Li
Bottled Goods by Sophie van Llewyn
Lost Children Archive by Valeria Luiselli
Praise Songs for the Butterflies by Bernice L McFadden
Circe by Madeline Miller
Ghost Wall by Sarah Moss
Normal People by Sally Rooney

Anagrams. Lorrie Moore (1986):

Умение Лорри Мур искусно жонглировать словами превращает смешную и грустную историю одного одиночества в лингвистическое приключение.

Главная героиня ходит в кино с книгой и фонариком, ведёт курс Reading and Writing Poetry в community college (sounds like one of the circles Dante forgot to put in the Inferno) и каждое утро начинает sending month-old grease, cigarette smoke, and mind-blitzing coffee in the direction of vital organs.
У неё есть маленькая дочь, подруга, которая преподаёт Gym and Anguish-as-a-Second-Language в том же адском колледже, и друг-музыкант, мечтающий стать оперным певцом. А потом оказывается, что у неё нет никого.

“You know what poetry is about?” said Eleanor. “The impossibility of sexual love. Poets finally don’t even want genitals, their own or anyone else’s. A poet wants metaphors, patterns, some ersatz physics of love. For a poet, to love is to have no lover. And to live”—she raised her wine
glass and failed to suppress a smile—“is to have no liver.”

These are pre-semester “orientation” papers; we are weeding out the illiterates in advance so that the department can herd them together, into their own classrooms, like a doomed and leprous people. We do this for extra, end-of-summer money.
She begins reading student sentences aloud. “Benna, get this: ‘He had lost his composer, and he put his hand to his borrowed forehead.’ I think they mean furrowed brow.”
“It’s video games,” I say. “Or maybe it’s more than that. Maybe it’s tap water.”
“Here’s another one,” says Eleanor. “ ‘The man «began to speak in a sarcastic manor’—m-a-n-o-r.»
Things do overwhelm her. “Come on, we’ve got to do this,” I say, trying to concentrate. Meticulousness, I think. Compassion.
Eleanor puts her pen down, all histrionics, and gazes out the lounge window at the parking lot and the one tree. “You know, I just hate it when I lose my composer,” she says.

“They’ll never learn that a lot is two words,” mutters Eleanor. “Or no one. Or another time. I had three students spell another time as if it were a season. “Anothertime and the living is easy.”

Technical point: You cannot say “to lay down” unless you mean to copulate with feathers. You must learn lay from lie before you can graduate. (In addition to the swim test there will be a lay detector test.) Otherwise, fine.

How to Be Irish. Uncovering the Curiosities of Irish Behaviour. David Slattery (2011):

Заглядывая в душу собственного народа, истинный ирландец приятно избегает стенаний на тему пьянства, католичества и проклятых англичан. Зато он просветит нас, как правильно устраиваться на работу, заказывать пиво, вести себя на похоронах, и какие книги обязательны к прочтению в ирландской школе (нет, не Angela’s Ashes. Юмор и самоирония в школьной программе неприемлемы: они разбавляют скорбь, что категорически недопустимо).

Любознательным на заметку: ирландцы не любят Guinness и говорят на особом языке, малопонятном непосвященным.
Many visitors to Ireland think we speak English. Some even spend years here before they realise that we don’t. <...> Hiberno-English - the language we speak is confusingly like English but in fact entirely different.
‘You’re some bull-shitter’ translates as ‘I am nominating you for a Pulitzer Prize.’
‘Christ Almighty’ translates as ‘Wow.’
‘Jaysus Christ Almighty’ translates as ‘OMG.’
‘That’s very interesting’ translates as ‘You’re an anorak.’
‘That’s pure shit’ translates as ‘That’s very interesting. Keep going.’

Хотите быть cool? Дэвид поможет советом:
The first step in becoming cool is to register as a student. But you are not yet cool. The second step is to register in the right college. How cool you can potentially be is directly related to where you are registered. Trinity is very cool, but only if you are studying Literature, Music, Media and Sound Engineering. History can be cool but it depends on what area you are pretending to study. Military history is cool. You might get away with Psychology but you’d probably be pushing it. <...> And for God’s sake, don’t turn up to lectures. How uncool! Do turn up for the first lecture to pick up the syllabus and reading list, in order to be aware of what you are missing and the books you should be reading. <...> You will need to offer both yourself and your friends convincing excuses for not attending class, because you should pretend to everyone, including yourself, that you care. <...> If you are studying something uncool, use the opportunity to move in with students who are studying cool subjects such as Philosophy, Theology or even Classics.

Если все будете делать правильно, со временем достигнете высшего уровня просветления, economic inactivity, что нереально cool!

Of Cats and Men. Sam Kalda (2017):

Ailurophilia (она же гатофилия) - патологическая привязанность к кошкам. Многих известных мужчин можно назвать cat person (мало кто из них сумел совместить котолюбие с заботой о семье, но это уже совсем другая история). Ограничимся айлурофилами-англофонами. В Британии первое национальное кошачье шоу состоялось в 1871 году, после чего викторианское cat fancy стало зашкаливать.
***
Сэмюэль Джонсон лично ходил покупать устриц для кота по имени Hodge, опасаясь, что, если возложить дополнительную обязанность на слуг, они могут тайно невзлюбить пушистого любителя морепродуктов.
***
Эдвард Лир, двадцать первый ребёнок в семье, болезненный с детства, страдавший приступами эпилепсии и долгими депрессиями, спасался от жизни в компании любимого кота по имени Foss. Слуга Лира отрубил бедолаге хвост, чтобы отучить своевольного котяру сбегать из дома (видите, Джонсон не напрасно суетился), что возымело обратный эффект. Когда Лир переехал в новый дом, он попросил архитектора воссоздать привычную планировку старого дома, чтобы не расстраивать чувствительное животное.
***
Уинстон Черчилль в течение двух сроков на Даунинг Стрит 10 окружил себя множеством пушистых психотерапевтов (Tango, Mickey, Nelson et al.), которым тайком от жены скармливал рыбу под столом. На 88-летие Черчиллю подарили рыжую бестию по имени Jock. Он на одиннадцать лет пережил хозяина и был признан постоянным резидентом исторического поместья, включённого в National Trust. Сейчас там живёт его прямой потомок Jock IV.
***
Эрнест Хэмингуэй называл кошек purr factories и love sponges. Когда Папа Хэм жил во Флориде, капитан корабля привёз ему в подарок шестипалую кошку, ставшую родоначальницей целого выводка полидактильных кошек. Кстати, мировой рекорд принадлежит коту по имени Tiger, феноменальному обладателю 27 пальцев.
***
У Энди Уорхолла было 25 котов одновременно, и всех звали Sam. Очень по-американски.
***
Котов Фредди Меркьюри звали Oscar, Miko, Romeo и Goliath, но его любимицей была Delilah, ставшая героиней одноимённой песни с альбома Queen 1991 года Innuendo:

You make me so very happy
When you cuddle up and go to sleep beside me
And then you make me slightly mad
When you pee all over my Chippendale suite
Ooh ooh Delilah...

Freshwater. Akwaeke Emezi (2018):

Автор/ка неопределившегося гендера, про что, собственно, и книга. Мне было смертельно скучно, но местоимения восхитительны:
A child of the deity themself.

«История одиночества» Джон Бойн (2015):

Планируя убить двух зайцев, ко дню святого Патрика выбираю из яснополянского длинного списка в номинации «Иностранная литература» «внутреннего эмигранта» Бойна. Не добыв оригинала, принимаюсь за перевод и теряю надежду понять, что на самом деле написал автор, а где начудил переводчик. Посудите сами:

Если б вы были чуть лучше подкованы в церковной истории, а не просто швырялись именами и байками, неизвестно откуда почерпнутыми, вы бы знали, что никто из упомянутых вами пап не достиг особых успехов. Да, папа Иннокентий был отцом Лукреции Борджиа. <...> По всем меркам, она была чудовищем.

Даже малые дети, хоть раз игравшие в Assassin Creed, знают, что отцом Лукреции (и Чезаре) был папа Александр VI (до интронизации Родриго Борджиа). И начинаешь думать, что на самом деле роман не о проблемах ирландской католической церкви из-за скандала вокруг священников-педофилов (актуально и о важном), а, скажем, о вторжении марсиан. Просто переводчик напутал по мелочи, чего не случилось бы, если он был бы «чуть лучше подкован в церковной истории».

Юный племянник главного героя романа говорит, что «филологическое образование ни к чему не готовит». Спасибо, что предупредили.

К вопросу о переводах и комментариях. «Испания в огне», 1934.

Новые регионализмы со всего света, включённые в OED:

Scottish English
Bidie-in - живущий с партнером в незарегистрированном браке;
Bigsie - человек, преувеличивающий собственную значимость;
Fantoosh - он же;
Sitooterie - «давай куда-нибудь сходим посидеть?»: это самое место;
Bam - тупой и мерзкий тип;
Geggie - рот. “Shut your geggie!”
***
Indian English
Kiss my chuddies - underpants вместо имперского arse
***
South African English
Dof - безмозглый тупица;
Gramadoelas - чурбан неотесанный, деревенщина
***
To get off at Edge Hill - лингвистический мем, обозначающий метод контрацепции прерыванием полового акта. Забавный железнодорожный эвфемизм, в основе которого лежит идея «сойти на предпоследней станции», появился в Австралии и изначально выглядел так: “to get off at Redfern” (предместье Сиднея). Имеет множество локальных вариаций и, видимо, требует знакомства с географией, чтобы не проехать.