Оксфордский словарь взывает о помощи к специалистам в любых областях, пытаясь разобраться в тонкостях профессионального слэнга.
А доброе ли дело они замыслили? Возможно, лучше не понимать, что имеет в виду врач, ставя пациентам диагноз gomers (акроним Get Out Of My Emergency Room), или ветеринар, намекая на запущенный случай DSTO (Dog Smarter Than Owner). Однако, лучше знать, на что идёшь, если сантехник предлагает sweating the pipes (спаять трубы) или строители намереваются dob and dab (выровнять стены с применением гипсокартона, plaster cardboard). И не надо звонить в отдел по борьбе с терроризмом, если мирный библиотекарь возвещает о начале blitz: это всего лишь акция по наведению порядка на книжных стеллажах.

A chippie - a shop that cooks and sells fish and chips and other fried food
A hot desk - a desk that is used by different workers on different days, instead of by the same worker every day
You’re nicked - if the police nick you, they catch you and charge you with a crime
Code blue - hospital emergency code: heart or respiration stops
https://www.google.ru/amp/s/amp.theguardian.com/books/2019/jan/31/know-a-gomer-from-a-dsto-oxford-dictionary-appeals-for-work-slang

В ХХ веке киноведы бесстрастно противопоставляли “screen time” (длительность фильма) и “story time” (длительность событий в фильме). В 1991 году выражение “screen time” утратило свою нейтральность, впервые получив значение «время, проведённое перед экраном».
Но туман до сих пор не рассеялся: действительно ли чтение Шопенгауэра с экрана отупляет в той же степени, как бессмысленное и беспощадное зависание в соцсетях? Или нужно говорить об ограничении “cognitive garbage time”?
https://www.google.ru/amp/s/amp.theguardian.com/books/2019/feb/01/from-cinema-to-smartphones-how-screen-time-became-a-problem

Франция в опасности! Да, опять. Тучи над французским языком сгущались уже давно, но случилось такое, что терпеть боле невозможно (“unbearable act of cultural delinquency”): английские термины проникли даже в святая святых, на парижский Книжный салон (“sub-English known as globish”). “Bookroom”, “photobooth”, “bookquizz” звучат как удары молотка, забивающего гвозди в крышку гроба. Последней каплей стал “young adult”. И писатели восстали...
Их основные требования: прекратить субсидирование культурных мероприятий, где “a single French word is replaced unnecessarily with an English word”; исключить «лишние» английские слова из школьной программы (“French lessons must include the rediscovery and the reinvention of our language by students, who today victims of a stupefying globish”).
Интересно, сможет ли эта «армия спасения» сладить с компактностью термина “young adult”? Very unlikely.
https://www.google.ru/amp/s/amp.theguardian.com/books/2019/feb/04/an-insult-french-writers-outraged-by-festivals-use-of-sub-english-words

В 1996 году в целях защиты и поддержки французского языка была образована The Commission for the Enrichment of the French Language (CELF), в состав которой вошли видные учёные и деятели культуры. Чтобы представить масштаб угрозы, достаточно сказать, что за время своего существования комиссия внесла 7,900 предложений по спасению. Некоторые англицизмы были успешно заменены французскими выражениями: binge drinking (beuverie express), hashtag (mot-dièse) и big data (mégadonnées).

Но иногда словам-инородцам все же удаётся пробить защитный экран, и в словари проникают focaccia, goji, vegan, community manager, captcha, bitcoin, selfie (его квебекский эквивалент egoportrait) и la loser.

Сейчас идёт война против англосаксонского термина fake news. CELF рекомендует использовать information fallacieuse, а для тех, кому трудно это выговорить, экстренно придумали эквивалент infox (a portmanteau of “information” and “intoxication”).

Не понимаю, почему у французов такой хайп, но это не фейк.

Возвращаясь к вопросу о культурном империализме англосаксов, справедливости ради, стоит заметить, что французы добровольно вступили на скользкий путь «культурного вандализма». В 2004 году бывший IBM executive Жан-Поль Неррье стал продавать студентам по всему миру собственную систему simplified English (1,500 слов). Так что, помимо прочего, Globish является торговой маркой, отражающей индивидуальное представление о международной коммуникации. По горькой иронии судьбы, этот индивидуум - француз.

Князь Феликс Юсупов. Мемуары

О предках:
Юсуфов правнук Абдул Мирза был крещен, наречен Дмитрием и получил от царя Федора Иоанновича титул князя Юсупова. Новоиспеченный князь, известный своей отвагой, ходил с царем воевать Крым и Польшу. <...> Тем не менее князь Дмитрий попал в немилость и был лишен половины имущества за то, что в постный день попотчевал московского митрополита гусем под видом рыбы.

Семи лет матушка моя была готовой светской дамой: могла принять гостей и поддержать разговор. Однажды бабке нанес визит некий посланник, но та велела дочери, малому ребенку, принять его. Матушка старалась изо всех сил, угощала чаем, сластями, сигарами.
Все напрасно! Посланник ожидал хозяйку и на бедное дитя даже не смотрел. Матушка исчерпала все, что умела, и совсем было отчаялась, но тут ее озарило, и она сказала посланнику: «Не желаете ли пипи?» Лед был сломан. Бабка, войдя в залу, увидела, что гость хохочет как сумасшедший.

О годах учебы в Оксфорде:
...все мне было по душе. Нравились английские приветливость, радушие, самообладание. Нравилось даже, как простодушно чванится англичанин собственным превосходством.

К наукам меня не тянуло. Хотелось узнать людей иной культуры, их характеры, нравы, обычаи. Оксфорд был лучшим для этого местом, потому что молодежь съезжалась сюда отовсюду. Мне казалось, что я совершаю кругосветное путешествие. Спорт мне тоже нравился, но не грубый: любил я псовую охоту, поло и плаванье.
Студенты, жившие в колледже, обязаны были возвращаться не позже полуночи. Следили за этим строго. Кто нарушал правило трижды за семестр, бывал исключен. В этом случае устраивались его похороны. Всем колледжем провожали его на вокзал под звуки похоронного марша. Во спасенье нарушителей я придумал связать из простыней веревку и спускать ее с крыши до земли. Опоздавший стучал мне в окно, я лез на крышу и скидывал ему веревку. Однажды ночью ко мне в окно постучали. Я бросился на крышу, скинул веревку и поднял… полицейского! Не вмешайся архиепископ Лондонский, выгнали б и меня из колледжа.

Шотландия, где побывал я, учась в Оксфорде, в те поры предстала мне смесью Финляндии и Крыма. Смешение показалось мне удачнейшим.

О Первой мировой:
<...>, обедая в «Ритце», он [отец] удивился, увидав в зале множество английских офицеров в безупречных мундирах. Покидали они фронт в три часа пополудни, ели в парижских ресторанах, ночевали экономии ради в автомобилях и на другой день утром возвращались на фронт.

О языках:
Русская знать бегло говорила на нескольких иностранных языках и, беседуя, легко переходила с одного на другой, в зависимости от темы: об искусстве говорили по-итальянски, о спорте – по-английски и т. д...

Отец <...> заказал мне еще трех коров и быка. Я тотчас телеграфировал в Лондон, как умел по-английски: Please send me one man cow and three Jersey women («Прошу прислать одну мужскую корову и трех женских»). Поняли меня правильно, судя по присланному заказу, но какой-то шутник-журналист раздобыл мою телеграмму, напечатал ее в английских газетах, и стал я посмешищем всех моих лондонских друзей.
#nonfiction #memoir

Костюмы маскарадные «Боярин» и «Боярыня», в которых князь и княгиня Юсуповы были на костюмированном балу в Зимнем дворце в феврале 1903 года. Выставка «Балы и торжества», Юсуповский дворец.

«Николай Юсупов покупал в Европе предметы искусства и для Эрмитажа, и для личного своего музея. От папы Пия VI он добился разрешения изготовить в Ватикане копии рафаэлевских фресок. Выполнили заказ мастера Маццани и Росси. С открытием Эрмитажа копии поместили в особый зал, с тех пор именуемый Рафаэлевой лоджией».

Студенты часто спрашивают, сколько слов нужно знать для уверенного владения языком. Извольте: a common estimate for the average vocabulary of a high school graduate is approximately 40,000 words, and for an average college graduate, approximately 60,000 to 75,000 words, т.е., в среднем словарный запас выпускника университета (образованного носителя) в 1,5-2 раза больше лексикона старшеклассника.
Умение красиво изъясняться не растёт в огороде: Most people who have a deep, broad, flexible vocabulary are also avid readers. Кто бы мог подумать?!

The Science of Game of Thrones. From the genetics of royal incest to the chemistry of death by molten gold - sifting fact from fantasy in the Seven Kingdoms. Helen Keen (2016):

Как размножаются драконы и общаются деревья? Как разрушить Стену и сделать зомби? Откуда берутся гиганты и почему люди мстят? Из этой книги вы узнаете немало занятного о вселенной Вестероса, а заодно и о нашей с вами, и не только all doom, gloom and ‘this hot chocolate tastes weird’.
***
Вы помните, что рептилии усилием воли могут задерживать развитие в яйце на целый год (arrested embryonic development), если им не хватает родительской ласки (ну, или скорлупа слишком толстая, не пробиться с наскока)? Хотя до драконов Дейнерис им далеко: те продержались 150 лет, пока мамочка не надумала запечь яйца на погребальном костре.
Если вы до сих пор мечтаете о возрождении разных птеродактилей по останкам ДНК, подумайте хорошенько: на что нам драконы, если мы даже с зебрами ладить не научились? У летающих монстров характер потяжелее будет, хотя копытные тоже не подарок: единственным в истории повелителем зебр остался второй барон Ротшильд, разъезжавший по Лондону на четверке бело-вороных.
Любители ископаемых животных также посетуют, что не застали то золотое времечко, когда dire wolves (canis dirus – Latin for ‘fearsome dog’) стаями бродили по Америке. А ведь мы совсем немного разминулись: бедняги вымерли примерно 10.000-240.000 лет назад, не выдержав конкуренции с койотами, которые оказались дисциплинированнее и хитрее.
***
Создатель дотраки Дэвид Петерсон вдохновлялся «Звездными войнами» (Return of the Jedi). В словаре этого языка сейчас около 3.000 слов. Романтик по натуре, Петерсон включил в conlang имя своей жены Erin (‘good’, ‘kind’) и покойного кота Okeo (‘friend’).
Кстати, в Средние века самое распространённое кошачье имя было Gilbert, а собак называли Troy, Bragge и Nosewise. Но, возможно, скоро пушистым любимцам будут давать имена Drogon, Rhaegal и Viserion, ведь в 2012 году 146 babies (девочек?), рождённых в США и 50 - в Соединенном королевстве назвали Khaleesi. Первое слово языка дотраки уверенно обогатило английский язык, а ведь это даже не имя, а титул Queen или Wife of the Khal, но когда такие мелочи останавливали любящих родителей?
***
Применение магии в быту значительно облегчает жизнь (и смерть). Чтобы эффективно отбыть в лучший мир в Вестеросе достаточно испить воды из фонтана в храме Многоликого Бога. В нашем мире процесс перехода заметно сложнее. Вещество (sodium triopental), которое изобрели в 1934 году и после атаки на Перл Харбор применяли как анестетик, а в малых дозах как «сыворотку правды» (в обоих случаях были незапланированные летальные исходы), в 35 штатах США стали использовать в виде инъекций для проведения смертной казни. Но в 2011 запасы стратегического вещества иссякли, а единственный производитель в США прекратил его выпуск. Пришлось переключиться на пентобарбитал, который применялся в медицине для лечения тяжелых форм эпилепсии. Дело пошло на лад, но тут заартачилась фирма Pfizer, посчитав использование лекарства не по назначению ударом по правам человека и репутации компании, и вот теперь death row растёт, и все больше осужденных не доживают до смерти, гарантированной конституцией США.
Но выход есть всегда: некто Julijonas Urbonas (a PhD student at the Royal College of Art in London) придумал отличную штуку, которую назвал Eutanasia Coaster. Принцип действия такой: те, кому жить надоело, несутся вниз с высоты 510 метров на скорости 10м/с, внизу делают семь витков на бешеной скорости и согласно купленным билетам получают десятикратную перегрузку, острую гипоксию и встречу с апостолом Петром.
Хотя в старых проверенных способах тоже что-то есть: после обезглавливания мозг продолжает исправно функционировать в течение 13 секунд.

Любопытно взглянуть на себя со стороны, не правда ли? Да и расставаться с любимыми игрушками нелегко, поэтому последняя казнь на гильотине состоялась во Франции в 1977 году (как раз после выхода первого эпизода «Звёздных войн»), правда, без особой публичности, что говорит об излишней щепетильности современного общества по сравнению со средневековыми любителями повеселиться.
***
Ходор страдал от тяжелейшей афазии, вызванной повреждением зоны Брока. Он был не виноват, что он такой, как и те, кто верит в существование фей, эльфов и победу российского футбола: они от рождения обречены на такую жизнь из-за повышенного уровня дофамина. Когда в 1840-х легендарный шоумен и пройдоха Барнум беззастенчиво состряпал гротескную фигуру Feejee Mermaid (нечто среднее между рыбой и обезьяной), легковерные посетители толпой повалили поглазеть на это чудо, и Барнуму пришлось повесить указатель This Way to the Egress (не что иное, как Exit, говорила мама: учи латынь). В надежде узреть новое диво, народ наперегонки мчался в указанном направлении и оказывался на улице!
***
Как видите, наша вселенная в прозе не слишком уступает по увлекательности миру фэнтези, но немного поэзии под конец не повредит и заодно приоткроет тайну названия мегаопуса GRRM. Эти стихи написал Роберт Фрост и получил за сборник Fire and ice Пулитцеровскую премию (1960).

Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I’ve tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.

Дональд Трамп презрительно назвал бывшего помощника “nothing more than a gofer”. Или “gopher”? Давайте разберёмся.
“Gopher” - это пушистый зверёк (вроде суслика), который умеет и любит копать норки. “Gopher man” - на воровском жаргоне начала XX века так называли члена шайки грабителей банков, чьей специализацией были подкопы и взрывы.
“Gofer” - это «мальчик на побегушках, подай-принеси» (от “go for”), но OED считает, что по аналогии с “gopher”, «орудующим в темноте», с 1960-х оба варианта написания считаются правильными. Оба раза обидно.

Вообще чума! История болезней от лихорадки до Паркинсона. Алексей Паевский, Анна Хоружая, 2018

В XIV веке никто не называл чуму «чёрной смертью». Только в XVII веке голландец Иоанн Понтан, описывая эпидемию, вспомнил фразу Сенеки atra mors. Но не учёл, что atra переводится не только, как «чёрный», но и как «много». Так ошибочный перевод закрепился в европейской литературе. Хотя возбудителя заболевания бактерию Yersinia pestis переносили блохи, паразитирующие как раз на чёрных крысах. Как-то многовато чёрного...

Открывший возбудитель малярии Шарль Альфонс Лаверан терпеть не мог термин «малярия» из-за его размытости и того, что в самом названии подразумевалась неправильная этиология заболевания (от итал. mala aria - «плохой воздух»). Сам он предпочитал название «палюдизм».

... 1613 класс год навсегда вошёл в историю Испании как год «удавочки». Дифтерию так и называли - Garrotillos. Garrote - это нехитрое приспособление в виде палки с петлей, при помощи которых казнили через удавление.
А собственно «дифтерия» происходит от греческого «содранная кожа» (от серых мембранок на гортани).

Джеймс Паркинсон не только описал симптомы недуга, поразившего Мохаммеда Али, Иоанна Павла II, Джорджа Буша-старшего, но и был выдающимся палеонтологом. Его имя носит один из видов вымерших морских черепах, Puppigerus Parkinsonii.

Оставив белки и гены специалистам, заметим, что загадочное вещество «антицинга» aka витамин С (а-скорбут - аскорбинка) нынче считается бесполезным для борьбы с гриппом, поэтому давайте серьёзно верить в то, что его эпидемию вызывает приближение кометы. Есть ли профилактическое средство получше? Покой, тепло, хорошее питание - и молиться, чтобы не зацепило!

Карл Лагерфельд (1933-2019) был большим книголюбом, в 2000 году основал в Париже собственный издательский дом и даже создал аромат Paper Passion с запахом свежеотпечатанной книги. Читал Лагерфельд на четырех языках — английском, немецком, французском, итальянском. Культовый модельер коллекционировал книги об искусстве, а его личная библиотека насчитывала 300 тысяч томов.

The Neapolitan Novels. Elena Ferrante (2011-2015):

Если книга написана на языке, которого вы пока не знаете, ничего не остаётся, как читать перевод. Трезво рассудив, что сага масштабная и по-русски выйдет быстрее, иду по пути наименьшего сопротивления, устанавливаю планку читательских ожиданий повыше и... это действительно тот самый «культовый» роман, о котором столько говорили?! Как за соломинку, хватаюсь за английскую версию и нахожу себе развлечение длиной в четыре тома.

Сначала убьём здравый смысл.
I hoped to forget everything, slowly: the notions that crowded my head, the languages living and dead, Italian itself that rose to my lips even with my sister and brothers.
И надеяться, что рано или поздно все знания, распирающие мою голову, живые и мертвые языки, включая литературный итальянский, на котором уже все чаще говорили мои сестра и братья, улетучатся сами собой?

Контрольный в голову.
Women take men away from another women without any scruples, in fact with great satisfaction.
Женщины отдают своих мужчин другим женщинам без всякого сожаления, чуть ли не с удовольствием.

Age had had the better of us both by then.
Старость не пощадила нас обоих.
Глава называется «Молодость» (Middle Time).

Men no longer noticed me.
Меня не покидало сознание собственной ненужности.
Без комментариев.

Переводчик не церемонится с реалиями:
I’ll sit the civil-service exam.
Я собираюсь подавать документы на конкурс (красоты?!).

He looked like a refined Spanish nobleman.
Он стал настоящим денди, этаким красавцем идальго.
У англичан есть идиома “to build castles in Spain” - «затевать невыполнимое», а тут многовековой исторический антагонизм устранён единым росчерком пера.

He would die in the Army rather than go and kiss the hand of Marcello Solara.
И лучше сто раз отслужит и даже умрет, но не станет лизать задницу Марчелло Соларе.
Ничего, что у мафиози заведено к руке дона прикладываться, а не к заднице?

Сплошные переводческие генерализации (concrete platform - пляж, make a mistake with subjunctives - сделать речевую ошибку etc). Неаполитанский колорит осыпается: выхолощенный русский текст явно рассчитан на другого читателя, чем английская версия. Замысел переводчика ради эффекта узнаваемости или отсутствие необходимости переводить хорошо, если можно плохо?

Есть мнение, что качество перевода не оказывает существенного влияния на популярность книги. Судя по восторженным отзывам (FerranteFever в России и т.п.), так и есть. Но мне с этой книгой не повезло, так что предпочту сохранить веру в людей и думать, что все читают Ферранте в оригинале.

Роальд Даль любил придумывать слова, всем прочим предпочитал дразнилки и обогатил английский язык слов на триста.

Как и Льюис Кэрролл, Даль мастерски использовал уже существующие в языке способы словообразования: редупликацию (“ucky-mucky”), малапропизм (“tummyrot” для “tommyrot”, «чушь, вздор»), звукоподражание (“whizzpopper”, «звук, который производит задней частью даже королева»), гибридизацию (gruesome + rotten = rotsome) и аллитерационную фонэстезию, где значение слов зависит от звучания кластеров согласных.
Переводить такое несладко, но люди стараются, e.g. словечко “snozzcumber” (мерзкий овощ вроде огурца) ушло в народы как:
Kotz Gurke (sickable cucumber) (немецкий)
CetrionzOlo (very odd cucumber) (итальянский)
PepinAspero (sour cucumber) (испанский)
Feechcumber (yuck-cumber) (шотландский).

Склонность Даля к словотворчеству исследователи объясняют его билингвизмом и учебой в частной школе-пансионе, где ещё и не такое придумаешь, чтобы отвертеться.

Women’s prize for fiction (она же Orange prize, она же Baileys Women’s prize for fiction) была основана в 1992 году, после того, как ни одна писательница не была включена в шорт-лист Букера, хотя 60% романов в 1991 году были написаны женщинами. Премия вручается за литературное произведение, написанное женщиной любой национальности на английском языке и опубликованное в Великобритании.
В этом году впервые в истории премии в лонг-лист был(а) включен(а) non-binary transgender, нигерийский автор/ка Akwaeke Emezi из Бруклина. Момент назвали историческим, поскольку на премию для женщин претендует gender-fluid writer:
“We’re very careful not to Google the authors while judging, so we didn’t know. But the book found great favour among us, it is wonderful. They are an incredibly talented author and we’re keen to celebrate them.”
Жаль, что Baileys Irish Cream больше не спонсирует премию: без старого доброго Baileys on the rocks с замысловатым грамматическим (и не только) родом разобраться несколько затруднительно.

Women’s prize for fiction longlist 2019

The Silence of the Girls by Pat Barker
Remembered by Yvonne Battle-Felton
My Sister, the Serial Killer by Oyinkan Braithwaite
The Pisces by Melissa Broder
Milkman by Anna Burns
Freshwater by Akwaeke Emezi
Ordinary People by Diana Evans
Swan Song by Kelleigh Greenberg-Jephcott
An American Marriage by Tayari Jones
Number One Chinese Restaurant by Lilian Li
Bottled Goods by Sophie van Llewyn
Lost Children Archive by Valeria Luiselli
Praise Songs for the Butterflies by Bernice L McFadden
Circe by Madeline Miller
Ghost Wall by Sarah Moss
Normal People by Sally Rooney