Paddy Clarke Ha Ha Ha. Roddy Doyle, 1993. Booker Prize
Ещё одна прекрасная книга об ирландском детстве, которое удивительным образом похоже на советское, только с католическим уклоном.
Мальчишки играют в индейцев, строят шалаши, поджигают амбары, бросают кирпичи в костёр (обязательно попробуйте, если до сих пор не), знают кучу дразнилок и страшилок (When you were doing a funny face or pretending you had a stammer and the wind changed or someone thumped your back you stayed that way for ever - меня так бабушка стращала!), просят у Санты бутсы «Адидас», хоронят крыс по ритуалу, который видели в фильме про викингов, пробуют курить, дерутся, испытывают себя и друзей на прочность.
Главный герой, десяти лет от роду, даже днём читает под одеялом, потому что так интереснее. Мир устроен самым затейливым образом и не сразу разберёшься, что американцы воюют во Вьетнаме не с gorillas, а с guerillas, а петух это не king chicken. Пэдди знает много нужных вещей, например расценки на пребывание в чистилище (Telling lies to your parents, cursing, taking the Lord’s name in vain – they were all a million years. <...> Robbing stuff out of shops was worse; magazines were more serious than sweets. Four million years for Football Monthly, two million for Goal and Football Weekly.) А ещё он очень любит маму и папу, которые постоянно ссорятся. Даже планирует побег из дома, чтобы его поймали и отправили в исправительное заведение, а родители помирились и вместе приходили его навестить...
Paddy Clarke has no da
Paddy Clarke ha ha ha
Отец Пэдди развлекается, проверяя своё знание орфографии по домашним заданиям сына.
– Have you spellings for me?
And he made me test him. He got eight out of ten. He couldn’t spell Aggravate or Rhythm.
Догоним и перегоним носителей? #fiction
Ещё одна прекрасная книга об ирландском детстве, которое удивительным образом похоже на советское, только с католическим уклоном.
Мальчишки играют в индейцев, строят шалаши, поджигают амбары, бросают кирпичи в костёр (обязательно попробуйте, если до сих пор не), знают кучу дразнилок и страшилок (When you were doing a funny face or pretending you had a stammer and the wind changed or someone thumped your back you stayed that way for ever - меня так бабушка стращала!), просят у Санты бутсы «Адидас», хоронят крыс по ритуалу, который видели в фильме про викингов, пробуют курить, дерутся, испытывают себя и друзей на прочность.
Главный герой, десяти лет от роду, даже днём читает под одеялом, потому что так интереснее. Мир устроен самым затейливым образом и не сразу разберёшься, что американцы воюют во Вьетнаме не с gorillas, а с guerillas, а петух это не king chicken. Пэдди знает много нужных вещей, например расценки на пребывание в чистилище (Telling lies to your parents, cursing, taking the Lord’s name in vain – they were all a million years. <...> Robbing stuff out of shops was worse; magazines were more serious than sweets. Four million years for Football Monthly, two million for Goal and Football Weekly.) А ещё он очень любит маму и папу, которые постоянно ссорятся. Даже планирует побег из дома, чтобы его поймали и отправили в исправительное заведение, а родители помирились и вместе приходили его навестить...
Paddy Clarke has no da
Paddy Clarke ha ha ha
Отец Пэдди развлекается, проверяя своё знание орфографии по домашним заданиям сына.
– Have you spellings for me?
And he made me test him. He got eight out of ten. He couldn’t spell Aggravate or Rhythm.
Догоним и перегоним носителей? #fiction
State of Wonder. Ann Patchett, 2011
Американская фармацевтическая компания уже много лет щедро финансирует экспериментальные исследования, проводимые на материале более чем экзотического племени, обитающего в джунглях бассейна реки Амазонки. Туда с ревизией отправляют представителя компании, но вместо подробного отчета в офис приходит сообщение о его внезапной смерти и экстренном захоронении. Как нужно поступать в таких случаях? Правильно, чтобы закрепить успех, надо отправить туда коллегу покойного, которая имеет крайне смутное представление об алгоритме своих дальнейших действий и вообще из родной Миннесоты выезжает только в крайнем случае. Разумеется, все окажется не так, как лабораторные люди себе представляли. А дальше начинается игра «верю - не верю».
Верю с существование грибов-галлюциногенов и microscopic candiru fish that were capable of swimming up the urethra with catastrophic results.
Не верю, что ребёнок может голыми руками вытащить из реки анаконду, а врач-фанатик на восьмом десятке забеременеть, чтобы лично проверить действие вещества, содержащегося в коре эндемичного дерева, которую ритуально и регулярно грызут местные леди. Добавьте предсказуемость сюжета, картонную одномерность персонажей, холодящие кровь описания местной флоры и фауны, и поймёте, что грибы - это правильный выбор. #fiction
Американская фармацевтическая компания уже много лет щедро финансирует экспериментальные исследования, проводимые на материале более чем экзотического племени, обитающего в джунглях бассейна реки Амазонки. Туда с ревизией отправляют представителя компании, но вместо подробного отчета в офис приходит сообщение о его внезапной смерти и экстренном захоронении. Как нужно поступать в таких случаях? Правильно, чтобы закрепить успех, надо отправить туда коллегу покойного, которая имеет крайне смутное представление об алгоритме своих дальнейших действий и вообще из родной Миннесоты выезжает только в крайнем случае. Разумеется, все окажется не так, как лабораторные люди себе представляли. А дальше начинается игра «верю - не верю».
Верю с существование грибов-галлюциногенов и microscopic candiru fish that were capable of swimming up the urethra with catastrophic results.
Не верю, что ребёнок может голыми руками вытащить из реки анаконду, а врач-фанатик на восьмом десятке забеременеть, чтобы лично проверить действие вещества, содержащегося в коре эндемичного дерева, которую ритуально и регулярно грызут местные леди. Добавьте предсказуемость сюжета, картонную одномерность персонажей, холодящие кровь описания местной флоры и фауны, и поймёте, что грибы - это правильный выбор. #fiction
До недавнего времени считался общепризнанным тот факт, что современные исландцы могут без разрыва мозга читать в оригинале древние саги, написанные в XIII-ХIV веках, поскольку благодаря островному положению и пресловутой дороговизне умудрились сохранить язык предков почти без изменений. Но сколь верёвочке не виться...
После кризиса 2008 года поездки в Исландию заметно подешевели, и тут гейзеры и другие природные красоты сослужили языку-эндемику дурную службу. Туристы радостно устремились на суровый остров, меню и вывески запестрели английскими словами.
Национальное достояние в опасности!
От ужаса перед экспансией языка Шекспира, Голливуда и интернета запаниковал бы любой, но не исландцы. В их недавней истории уже был темный период, когда нация верно сползала в алкогольную пропасть. Но вместо того, чтобы вырубать виноградники (да, в Исландии виноградников отродясь не было, но вы же поняли, о чем я), практичные викинги повсеместно понастроили стадионов, и теперь у них самая обаятельная футбольная команда в мире.
И на этот раз вместо того, чтобы примерно карать и штрафовать корыстных лавочников, не обладающие имперским мышлением исландцы делают ставку на местный рэп.
После кризиса 2008 года поездки в Исландию заметно подешевели, и тут гейзеры и другие природные красоты сослужили языку-эндемику дурную службу. Туристы радостно устремились на суровый остров, меню и вывески запестрели английскими словами.
Национальное достояние в опасности!
От ужаса перед экспансией языка Шекспира, Голливуда и интернета запаниковал бы любой, но не исландцы. В их недавней истории уже был темный период, когда нация верно сползала в алкогольную пропасть. Но вместо того, чтобы вырубать виноградники (да, в Исландии виноградников отродясь не было, но вы же поняли, о чем я), практичные викинги повсеместно понастроили стадионов, и теперь у них самая обаятельная футбольная команда в мире.
И на этот раз вместо того, чтобы примерно карать и штрафовать корыстных лавочников, не обладающие имперским мышлением исландцы делают ставку на местный рэп.
Страдающее Средневековье, С.Зотов, М.Майзульс, Д.Харман 2018. Лучший от сотворения мира отечественный научпоп о христианской иконографии. Премия «Просветитель» в номинации «Гуманитарные науки» 2018.
Новости образования от Фомы: согласно Евангелию детства от Фомы, Спасителя трижды отдавали в школу, и трижды это кончалось полным провалом. Учителя пытались наставлять ребёнка на грамоте, но Иисус выводил их из себя своими познаниями, несвойственными для столь малого возраста. Когда один из наставников ударил божественного ученика по голове, тот сразу же его умертвил.
Новости образования от Фомы: согласно Евангелию детства от Фомы, Спасителя трижды отдавали в школу, и трижды это кончалось полным провалом. Учителя пытались наставлять ребёнка на грамоте, но Иисус выводил их из себя своими познаниями, несвойственными для столь малого возраста. Когда один из наставников ударил божественного ученика по голове, тот сразу же его умертвил.
За последние пять лет министерство информации Кувейта внесло в чёрный список более 4.000 книг, усмотрев в них угрозу общественной морали и национальной безопасности. Среди запрещённых книг оказались «Братья Карамазовы», «Собор Парижской богоматери», «Сто лет одиночества». #bannedbooks
Так он вообще изучал языки. Сперва учил слова по сорок штук ежедневно. Не в алфавитном порядке, а в смысловом: начиная с простых и переходя к сложным. Когда их накапливалось двадцать тысяч, брал книгу и сразу начинал читать. Таким способом он уже одолел французский язык и теперь добивал английский. Произношение его не интересовало: важно было уметь читать. Каждое слово он произносил по буквам, как оно пишется (например, that, у него читалось «тхат», write — «врите»). Выписав порцию слов, он погружался в заучивание.«Кафедра» И. Грекова, 1977
Что делать с книгами, которые больше не собираешься перечитывать? Идея альтербукинга (практика использования книг как материала для создания арт-объектов) прекрасно вписывается к современную концепцию апсайклинга и поможет расчистить пространство для новых книг.
«Горький»
Книжный хирург
Непростая история альтербукеров
How Thanksgiving became a secular holiday
Every November, tens of millions of Americans crisscross their country to spend Thanksgiving with family and friends. With any luck, turkey, pumpkin pie and good cheer await. The story of the celebration is enshrined in American lore.
In November 1620 a group of English Pilgrims landed at Cape Cod, Massachusetts, after two months aboard the Mayflower. They were helped through the deprivations of their first winter by local Wampanoag Indians, who offered provisions and advice. After a successful harvest the next year, 50 Pilgrims and 90 Indians celebrated with a turkey feast. The rest is supposedly history. But history is full of half-truths, and Thanksgiving is no exception. The way Americans celebrate the holiday today – as an annual, secular event – is a 19th-century invention.
The Pilgrims were a stern bunch. Holidays were scarce. Celebrating Christmas, Easter or saints’ days was forbidden. Instead, Pilgrims observed days of public fast or thanksgiving. These were proclaimed in response to specific events, and therefore varied each year. It was believed that fasting could temper a looming crisis, such as a drought or invasion, while thanksgiving marked a good harvest or military victory. Prayer was at the heart of these events. Evidence about the gathering in 1621, albeit just four sentences long, comes from a letter by the Pilgrims’ leader, Edward Winslow. Wampanoag Indians appeared along with their chief, Massasoit, “whom for three days we entertained and feasted”. Pilgrims made no mention of the event in later years (which was not a thanksgiving in the proper sense, since it involved no prayer) and relations with the Indians quickly soured. Within a generation they were at war. The Pilgrims won, and in 1676 declared a day of thanks, displaying the impaled head of Massasoit’s son – “meat to the people inhabiting the wilderness”, in the words of one Pilgrim. New Englanders continued to observe days of thanksgiving over the next 200 years, carrying the custom with them as they moved to the south and the west.
The holiday gradually assumed a semi-fixed status. Mostly it was celebrated as a local or statewide affair initiated by a minister or governor. It might be held in October, November, December or even January. A few national holidays were proclaimed in America: George Washington created one to mark the adoption of the Constitution in 1789; James Madison did so to celebrate the end of the War of 1812. But the credit for securing a fixed day for Thanksgiving, annually and nationwide, goes to an unflagging writer called Sarah Josepha Hale. She rarely alluded to the Pilgrims herself as she pursued the idea of a patriotic celebration for autumn over the course of two decades. She petitioned presidents and governors, and Godey’s Lady’s Book, her popular women’s periodical, ran editorials and moralising fiction championing the cause. Success came in 1863 during the civil war. The president, Abraham Lincoln, declared the day a national holiday after victories for the Unionist armies at Gettysburg and Vicksburg earlier that year. In 1941 Congress wrote the holiday into law, to be celebrated on the fourth Thursday in November.
Nationwide observance of Thanksgiving meant that the holiday became an increasingly secular affair. In 1878 the New York Times complained that the day had “lost its sombreness and with that most of its religious significance”. Local parades were held, with Macy’s staging its first in 1924. For Hale, the holiday was the “best exponent … of the prosperity and happiness of the American people”. It was a day to celebrate abundance and instil American values: patriotism, devotion to family and hard work. Never mind that the Pilgrims would have barely recognised (and would probably have disavowed) the modern celebration. What was needed was a founding myth for a young nation.
Every November, tens of millions of Americans crisscross their country to spend Thanksgiving with family and friends. With any luck, turkey, pumpkin pie and good cheer await. The story of the celebration is enshrined in American lore.
In November 1620 a group of English Pilgrims landed at Cape Cod, Massachusetts, after two months aboard the Mayflower. They were helped through the deprivations of their first winter by local Wampanoag Indians, who offered provisions and advice. After a successful harvest the next year, 50 Pilgrims and 90 Indians celebrated with a turkey feast. The rest is supposedly history. But history is full of half-truths, and Thanksgiving is no exception. The way Americans celebrate the holiday today – as an annual, secular event – is a 19th-century invention.
The Pilgrims were a stern bunch. Holidays were scarce. Celebrating Christmas, Easter or saints’ days was forbidden. Instead, Pilgrims observed days of public fast or thanksgiving. These were proclaimed in response to specific events, and therefore varied each year. It was believed that fasting could temper a looming crisis, such as a drought or invasion, while thanksgiving marked a good harvest or military victory. Prayer was at the heart of these events. Evidence about the gathering in 1621, albeit just four sentences long, comes from a letter by the Pilgrims’ leader, Edward Winslow. Wampanoag Indians appeared along with their chief, Massasoit, “whom for three days we entertained and feasted”. Pilgrims made no mention of the event in later years (which was not a thanksgiving in the proper sense, since it involved no prayer) and relations with the Indians quickly soured. Within a generation they were at war. The Pilgrims won, and in 1676 declared a day of thanks, displaying the impaled head of Massasoit’s son – “meat to the people inhabiting the wilderness”, in the words of one Pilgrim. New Englanders continued to observe days of thanksgiving over the next 200 years, carrying the custom with them as they moved to the south and the west.
The holiday gradually assumed a semi-fixed status. Mostly it was celebrated as a local or statewide affair initiated by a minister or governor. It might be held in October, November, December or even January. A few national holidays were proclaimed in America: George Washington created one to mark the adoption of the Constitution in 1789; James Madison did so to celebrate the end of the War of 1812. But the credit for securing a fixed day for Thanksgiving, annually and nationwide, goes to an unflagging writer called Sarah Josepha Hale. She rarely alluded to the Pilgrims herself as she pursued the idea of a patriotic celebration for autumn over the course of two decades. She petitioned presidents and governors, and Godey’s Lady’s Book, her popular women’s periodical, ran editorials and moralising fiction championing the cause. Success came in 1863 during the civil war. The president, Abraham Lincoln, declared the day a national holiday after victories for the Unionist armies at Gettysburg and Vicksburg earlier that year. In 1941 Congress wrote the holiday into law, to be celebrated on the fourth Thursday in November.
Nationwide observance of Thanksgiving meant that the holiday became an increasingly secular affair. In 1878 the New York Times complained that the day had “lost its sombreness and with that most of its religious significance”. Local parades were held, with Macy’s staging its first in 1924. For Hale, the holiday was the “best exponent … of the prosperity and happiness of the American people”. It was a day to celebrate abundance and instil American values: patriotism, devotion to family and hard work. Never mind that the Pilgrims would have barely recognised (and would probably have disavowed) the modern celebration. What was needed was a founding myth for a young nation.
Раз уж социальные сети придуманы, чтобы обмениваться изображениями котиков, извольте. Этот, как минимум графского достоинства, «Кот в жабо» (конец XIX века, неизвестный художник) украшал каминную полку в библиотеке дома Марка Твена в Коннектикуте. В детстве дочери Твена просили его рассказывать истории, героями которых служили полочные жители. Сказки всегда начинались с «Кота в жабо» и заканчивались акварелью с девочкой по имени Эммелина.
Марк Твен очень любил кошек, часто писал о них (‘Cats make cameos in some of his most famous works’) и, кажется, отдавал им предпочтение перед людьми (‘If man could be crossed with a cat, it would improve man but deteriorate the cat’).
Своим кошкам Твен давал фантастические имена: Apollinaris, Beelzebub, Blatherskite, Buffalo Bill, Satan, Sin, Sour Mash, Tammany, Zoroaster, Soapy Sal и Pestilence.
Его любимцем был кот по имени Bambino. Однажды котяра пропал, и Твен разместил в the New York American объявление о розыске красавца: ‘Large and intensely black; thick, velvety fur; has a faint fringe of white hair across his chest; not easy to find in ordinary light’. Вскоре в дом повалили желающие получить $5 обещанного вознаграждения, радостно предъявляя животных, полностью соответствовавших художественному описанию. Кот нашёлся сам.
Во время путешествий Твен арендовал чужих кошек в качестве временных заменителей оставшихся дома любимцев. В 1906 в Дублине Твен «снял на лето» сразу троих котят. Одного из них он назвал Sackcloth, а идентичной парочке пришлось обойтись одним именем на двоих - Ashes. Уезжая, Твен всегда оставлял кругленькую сумму, которой пушистому инвентарю хватало на девять безбедных жизней. #literarycats
Марк Твен очень любил кошек, часто писал о них (‘Cats make cameos in some of his most famous works’) и, кажется, отдавал им предпочтение перед людьми (‘If man could be crossed with a cat, it would improve man but deteriorate the cat’).
Своим кошкам Твен давал фантастические имена: Apollinaris, Beelzebub, Blatherskite, Buffalo Bill, Satan, Sin, Sour Mash, Tammany, Zoroaster, Soapy Sal и Pestilence.
Его любимцем был кот по имени Bambino. Однажды котяра пропал, и Твен разместил в the New York American объявление о розыске красавца: ‘Large and intensely black; thick, velvety fur; has a faint fringe of white hair across his chest; not easy to find in ordinary light’. Вскоре в дом повалили желающие получить $5 обещанного вознаграждения, радостно предъявляя животных, полностью соответствовавших художественному описанию. Кот нашёлся сам.
Во время путешествий Твен арендовал чужих кошек в качестве временных заменителей оставшихся дома любимцев. В 1906 в Дублине Твен «снял на лето» сразу троих котят. Одного из них он назвал Sackcloth, а идентичной парочке пришлось обойтись одним именем на двоих - Ashes. Уезжая, Твен всегда оставлял кругленькую сумму, которой пушистому инвентарю хватало на девять безбедных жизней. #literarycats
Seriously Curious. The Facts and Figures That Turn Your World Upside Down. Tom Standage (2018):
Aitch - самая странная буква английского алфавита. Свое название она получила от латинского accha, ahha или aha через французский ache. Обычно в современном названии этой буквы согласный в начале не произносится, но существует вариант haitch, «гиперкоррекция», попытка включить в название буквы ее звуковую оболочку. В Ирландии haitch считается стандартным вариантом; в Северной Ирландии так название буквы произносят католики, в то время как aitch является шибболетом для протестантов. Но Ирландией ареал распространения католической крамолы не ограничился, и сейчас юные англичане произносят haitch все чаще, к вящему ужасу старшего поколения.
В Папуа Новой Гвинее с населением 7.6 млн на сегодняшний день говорят на 850 языках. После обретения независимости в стране приняты три официальных языка: английский, креольский Tok Pisin и Hiru Motu, относящийся к австронезийской группе языков (в 2015 был добавлен язык жестов).
В основе Tok Pisin лежит английский, смешанный с немецким, португальским и местными языками. Возникший в XIX веке как пиджин (talk pidgin), Tok Pisin вскоре стал основным языком в стране. На нем говорит большинство населения (4 млн), выходят газеты, проводятся церковные службы. Залог популярности Tok Pisin - его простота и выразительность. Pikinini имеет португальские корни и значит child. Urbanite - это susok man – shoe sock man.
Французы известны особенной щепетильностью по отношению к своему языку и стойко сопротивляются любым «искусственным» изменениям. В 2016 реформы по упрощению орфографии - включающие опциональное исключение циркумфлекса (диакритический знак «домик») - вызвали волну возмущения и онлайн протестов под лозунгом #JeSuisCirconflexe.
В 2017 в ответ на очередную «смертельную угрозу» языку последовал новый взрыв негодования. Причиной возмущения стало появление в учебнике по грамматике для третьего класса диковинного знака пунктуации.
Все существительные во французском языке имеют грамматический род. Пока речь идёт о неодушевлённых предметах, никто особо не возражает против того, что le bureau (the desk) имеет мужской род или la table (the table) - женский. В остальных случаях грамматика отражает биологический пол референта: un directeur is a male director; une directrice is a female one. С XVII века форма множественного числа мужского рода «подавляет» форму женского рода: если единственный directeur присоединяется к группе из 500 directrices, они коллективно превращаются в les directeurs. Один из первых членов Французской академии заявил, что «форма мужского рода звучит благороднее» (the masculine is more noble).
Но то, что считалось приемлемым триста лет назад, больше таковым не является, и французские феминистки объявили войну проявлению сексизма, закодированного в грамматике языка. Скандальный учебник предложил своё решение проблемы: чтобы обозначить оба рода одновременно, был введён новый знак - интерпункт, «плавающая» точка - после мужского варианта существительных, после которого ставится окончание женского рода. Так толпа директоров 1м+500ж становится les directeur·rice·s.
Официальный хранитель языка, Французская академия, основанная в 1635 году кардиналом Ришелье, заявила, что «подобная аберрация вызовет у читателей невероятные затруднения и откроет путь для экспансии других языков».
«Битва за язык» совпала с началом протестной кампании, аналогичной #MeToo, под названием #BalanceTonPorc (Expose your pig). Более 300 учител·ей·ьниц подписали манифест, заявив, что впредь отказываются учить правилу, закрепляющему в подсознании доминирование мужского рода. Французская ассоциация по стандартизации уже объявила о разработке новой клавиатуры, в раскладке которой появится интерпункт.
Aitch - самая странная буква английского алфавита. Свое название она получила от латинского accha, ahha или aha через французский ache. Обычно в современном названии этой буквы согласный в начале не произносится, но существует вариант haitch, «гиперкоррекция», попытка включить в название буквы ее звуковую оболочку. В Ирландии haitch считается стандартным вариантом; в Северной Ирландии так название буквы произносят католики, в то время как aitch является шибболетом для протестантов. Но Ирландией ареал распространения католической крамолы не ограничился, и сейчас юные англичане произносят haitch все чаще, к вящему ужасу старшего поколения.
В Папуа Новой Гвинее с населением 7.6 млн на сегодняшний день говорят на 850 языках. После обретения независимости в стране приняты три официальных языка: английский, креольский Tok Pisin и Hiru Motu, относящийся к австронезийской группе языков (в 2015 был добавлен язык жестов).
В основе Tok Pisin лежит английский, смешанный с немецким, португальским и местными языками. Возникший в XIX веке как пиджин (talk pidgin), Tok Pisin вскоре стал основным языком в стране. На нем говорит большинство населения (4 млн), выходят газеты, проводятся церковные службы. Залог популярности Tok Pisin - его простота и выразительность. Pikinini имеет португальские корни и значит child. Urbanite - это susok man – shoe sock man.
Французы известны особенной щепетильностью по отношению к своему языку и стойко сопротивляются любым «искусственным» изменениям. В 2016 реформы по упрощению орфографии - включающие опциональное исключение циркумфлекса (диакритический знак «домик») - вызвали волну возмущения и онлайн протестов под лозунгом #JeSuisCirconflexe.
В 2017 в ответ на очередную «смертельную угрозу» языку последовал новый взрыв негодования. Причиной возмущения стало появление в учебнике по грамматике для третьего класса диковинного знака пунктуации.
Все существительные во французском языке имеют грамматический род. Пока речь идёт о неодушевлённых предметах, никто особо не возражает против того, что le bureau (the desk) имеет мужской род или la table (the table) - женский. В остальных случаях грамматика отражает биологический пол референта: un directeur is a male director; une directrice is a female one. С XVII века форма множественного числа мужского рода «подавляет» форму женского рода: если единственный directeur присоединяется к группе из 500 directrices, они коллективно превращаются в les directeurs. Один из первых членов Французской академии заявил, что «форма мужского рода звучит благороднее» (the masculine is more noble).
Но то, что считалось приемлемым триста лет назад, больше таковым не является, и французские феминистки объявили войну проявлению сексизма, закодированного в грамматике языка. Скандальный учебник предложил своё решение проблемы: чтобы обозначить оба рода одновременно, был введён новый знак - интерпункт, «плавающая» точка - после мужского варианта существительных, после которого ставится окончание женского рода. Так толпа директоров 1м+500ж становится les directeur·rice·s.
Официальный хранитель языка, Французская академия, основанная в 1635 году кардиналом Ришелье, заявила, что «подобная аберрация вызовет у читателей невероятные затруднения и откроет путь для экспансии других языков».
«Битва за язык» совпала с началом протестной кампании, аналогичной #MeToo, под названием #BalanceTonPorc (Expose your pig). Более 300 учител·ей·ьниц подписали манифест, заявив, что впредь отказываются учить правилу, закрепляющему в подсознании доминирование мужского рода. Французская ассоциация по стандартизации уже объявила о разработке новой клавиатуры, в раскладке которой появится интерпункт.
С 1610 года пятницу, когда проводился большой сложный тест, на школьном сленге называли Black Friday. Spooky!
В 1745 в Лондон прибыл young pretender Карл Эдуард Стюарт. Этот день тоже окрестили «Чёрной пятницей». В 1960-х так стали называть начало рождественских распродаж.
Мало кому нравятся толпы в универмагах, но на неделе случаются дни и почернее.
Black Monday - обвал мирового фондового рынка в 1987.
Black Tuesday и Black Thursday - крах фондовой биржи на Уолл-стрит в 1929.
Black Wednesday - резкое падение курса фунта стерлингов в 1992.
Black Saturday - начало серии лесных пожаров в Австралии в 2009.
Black Sunday - гигантская пыльная буря в Калифорнии в 1935.
В 1745 в Лондон прибыл young pretender Карл Эдуард Стюарт. Этот день тоже окрестили «Чёрной пятницей». В 1960-х так стали называть начало рождественских распродаж.
Мало кому нравятся толпы в универмагах, но на неделе случаются дни и почернее.
Black Monday - обвал мирового фондового рынка в 1987.
Black Tuesday и Black Thursday - крах фондовой биржи на Уолл-стрит в 1929.
Black Wednesday - резкое падение курса фунта стерлингов в 1992.
Black Saturday - начало серии лесных пожаров в Австралии в 2009.
Black Sunday - гигантская пыльная буря в Калифорнии в 1935.
Стоит позволить хотя бы одному литературному коту попасть в канал, и вот уже следующий на подлёте.
Это изображение очаровательного чёрного котёнка Китти довело перфекциониста Льюиса Кэрролла до приступа бешенства. Книга была доставлена писателю 21 ноября 1893, и он пришёл в неописуемую ярость от низкого качества иллюстраций, записав в дневнике: “the pictures [were] so badly printed that the books are not worth anything”. Кэрролл велел уничтожить все 940 напечатанные копии, оставшиеся у издателя, и дал объявление в the Times и the Daily News с просьбой вернуть уже проданные копии: “no more Wonderlands are to be printed... till I give permission”. Из всего тысячного тиража до наших дней сохранились только три экземпляра. #literarycats
Это изображение очаровательного чёрного котёнка Китти довело перфекциониста Льюиса Кэрролла до приступа бешенства. Книга была доставлена писателю 21 ноября 1893, и он пришёл в неописуемую ярость от низкого качества иллюстраций, записав в дневнике: “the pictures [were] so badly printed that the books are not worth anything”. Кэрролл велел уничтожить все 940 напечатанные копии, оставшиеся у издателя, и дал объявление в the Times и the Daily News с просьбой вернуть уже проданные копии: “no more Wonderlands are to be printed... till I give permission”. Из всего тысячного тиража до наших дней сохранились только три экземпляра. #literarycats
Какое отношение футбол имеет к изучению языков? Самое прямое:
Anyone who has tried to learn a language knows that the gold standard of fluency isn’t your reading comprehension but your ability to ask a native speaker of that language which team they favor in the World Cup and to fully understand and participate in the argument that will inevitably ensue (Kory Stamper).
Несколько слов и выражений, которые добавят убедительности в споре:
Aggro (short for "aggravation") - футбольное хулиганство;
Bovver (the Cockney pronunciation of "bother", i.e. trouble) - оно же;
Football firms (the term derives from the British slang for a criminal gang), а также army, boys, casuals и crew - агрессивно настроенные фанаты;
Chip - проброс;
Comeback - переломный момент в игре;
One-trick pony - игрок, обладающий только одним сильным качеством;
Football chants - футбольные кричалки;
VAR - video assistant referee (один из номинантов на звание «Слово года 2018»);
The silly season - июль и август, в течение которых открыто трансферное окно (догадайтесь, почему);
Tapping up - противоречащая правилам практика контакта с игроком до достижения договорённости о его покупке с клубом;
Match-fixing - договорные матчи. #english
Anyone who has tried to learn a language knows that the gold standard of fluency isn’t your reading comprehension but your ability to ask a native speaker of that language which team they favor in the World Cup and to fully understand and participate in the argument that will inevitably ensue (Kory Stamper).
Несколько слов и выражений, которые добавят убедительности в споре:
Aggro (short for "aggravation") - футбольное хулиганство;
Bovver (the Cockney pronunciation of "bother", i.e. trouble) - оно же;
Football firms (the term derives from the British slang for a criminal gang), а также army, boys, casuals и crew - агрессивно настроенные фанаты;
Chip - проброс;
Comeback - переломный момент в игре;
One-trick pony - игрок, обладающий только одним сильным качеством;
Football chants - футбольные кричалки;
VAR - video assistant referee (один из номинантов на звание «Слово года 2018»);
The silly season - июль и август, в течение которых открыто трансферное окно (догадайтесь, почему);
Tapping up - противоречащая правилам практика контакта с игроком до достижения договорённости о его покупке с клубом;
Match-fixing - договорные матчи. #english
Sharp Objects. Gillian Flynn, 2006
Вначале роман притворяется обычным детективом: жестокие убийства двух девочек в маленьком американском городке, жители вооружаются, полиция разыскивает маньяка, журналистка родом из этих мест приезжает собирать материал и останавливается у матери, с которой у неё с детства ... issues.
А дальше повествование выходит за рамки жанра и камня на камне не оставляет от постулатов о безусловности материнской любви, детской невинности и целительной силе времени. Хорошая девочка - это диагноз или приговор?
- MBP?
- Munchausen by Proxy. The caregiver, usually the mother, almost always the mother, makes her child ill to get attention for herself. You got Munchausen, you make yourself sick to get attention. You got MBP, you make your child sick to show what a kind, dotty mommy you are. Brothers Grimm, see what I mean? Like something a wicked fairy queen would do. I’m surprised you haven’t heard of it.
- It sounds familiar, I said.
- It’s becoming quite a well-known disease. Popular. People love new and creepy.
И это даже не спойлер! #fiction
Вначале роман притворяется обычным детективом: жестокие убийства двух девочек в маленьком американском городке, жители вооружаются, полиция разыскивает маньяка, журналистка родом из этих мест приезжает собирать материал и останавливается у матери, с которой у неё с детства ... issues.
А дальше повествование выходит за рамки жанра и камня на камне не оставляет от постулатов о безусловности материнской любви, детской невинности и целительной силе времени. Хорошая девочка - это диагноз или приговор?
- MBP?
- Munchausen by Proxy. The caregiver, usually the mother, almost always the mother, makes her child ill to get attention for herself. You got Munchausen, you make yourself sick to get attention. You got MBP, you make your child sick to show what a kind, dotty mommy you are. Brothers Grimm, see what I mean? Like something a wicked fairy queen would do. I’m surprised you haven’t heard of it.
- It sounds familiar, I said.
- It’s becoming quite a well-known disease. Popular. People love new and creepy.
И это даже не спойлер! #fiction
Студенту на заметку.
Недавно слушали подкаст о техниках запоминания: чтобы запомнить, как пишется BECAUSE надо усвоить, что Big Elephants Can Always Understand Small Elephants и т.п.
А вот образец средневековой мнемотехники: красный глаз на груди льва напоминает о том, как Иисус исцелил слепого, справа от глаза - семь хлебов, которыми он накормил четыре тысячи человек, слева - ключ от Царствия Небесного, демон, вылетающий из живота символизирует изгнание «духа немого» из одержимого, а игла, проткнувшая нижнюю лапу льва напоминает о верблюде и игольном ушке.
Наверняка работало. А мы с Петраркой говорим «темные века»...
Недавно слушали подкаст о техниках запоминания: чтобы запомнить, как пишется BECAUSE надо усвоить, что Big Elephants Can Always Understand Small Elephants и т.п.
А вот образец средневековой мнемотехники: красный глаз на груди льва напоминает о том, как Иисус исцелил слепого, справа от глаза - семь хлебов, которыми он накормил четыре тысячи человек, слева - ключ от Царствия Небесного, демон, вылетающий из живота символизирует изгнание «духа немого» из одержимого, а игла, проткнувшая нижнюю лапу льва напоминает о верблюде и игольном ушке.
Наверняка работало. А мы с Петраркой говорим «темные века»...