Если вы любите тревел-блоги и читать по-английски, для вас задание со звездочкой. Одиночный турист застревает в небольшом городишке неподалеку от Лондона, где с ним происходят невероятные и жуткие вещи. Правда, путешествует он уже не в пространстве, а в истории английского языка: вглубь до 1000 года с шагом в сто лет. Кандидатского экзамена по истории языка в анамнезе хватает, чтобы безусильно добраться до 1500 года и продраться до 1300: Чосер в оригинале еще терпимо, но аутентичные тексты до Петра Пахаря, — сущий ад совсем дремучая архаика. Даже до пробелов между словами додумались не сразу, но в такие временные дали неподготовленного читателя благоразумно не приглашают, ибо любому терпению есть предел. #english

Петербургские подворотни как отдельный жанр искусства. #streetart #искусствовмассы

Наконец посмотрели Nuremberg (2025) Джеймса Вандербильта, где Геринга играет Рассел Кроу, далекий от своих гладиаторских кондиций. Любопытно, что рейхсминистр Имперского министерства авиации, рейхсмаршал Великогерманского рейха, группенфюрер СА Герман Геринг был возможным прототипом Карлсона. В юности Астрид Линдгрен и Геринг были знакомы. В 1920-х страстный авиатор Геринг устраивал в Швеции авиашоу, а Астрид поддерживала идеи национал-социалистической партии — должна же девушка чем-то увлекаться. Особо удивляться тут нечему: мы живём в мире, где Чайковского слушать нельзя, а трусы Геринга продавать можно (в аукционном доме Hermann Historica ушли с молотка за €3000).

Что касается фильма, то из-за гиперромантизированной атмосферы закулисных интриг процесса века подпишусь по рецензией The Guardian: “Crowe and Malek are hugely watchable but this ultimately fails to deliver an authentic version of events.”

23 апреля — Всемирный день книги.

С развитием интернета и AI, единственный способ оградить себя от фейк-ньюс — презумпция виновности, автоматическое предположение, что перед нами манипуляция, пропаганда и ложь. Что делать? Больше читать. Только книги — даже если здесь действуют те же меры предосторожности — дают нам возможность осознать более масштабные процессы, концептуальные основы нашей реальности. И пешие прогулки. «Будущее правды» Вернер Херцог (2024)

Two Women Living Together. Kim Hana, Hwang Sunwoo, 2026

В Южной Корее домохозяйства с одним человеком составляют 27% от общего числа. Усталость от жизни в одиночестве и давление традиционного общества заставляют искать новые формы общежития. Брак не вариант: in fact, it felt like the most foolish thing to do – running straight into another draining world, one ruled by the institution of marriage, in-laws and patriarchy.

Две профессионально успешные жительницы Сеула 40+ сконструировали молекулярную семью стабильной конфигурации W2C4: two women and four cats. Они выбрались из съемных квартир по 33 кв.м, взяв совместную ипотеку, — и теперь у них есть ванна, у кошек место побегать, а родители перекрестно воспринимают их как sons-in-law без обязательств — как drinking buddy, с которым можно уютно «накатить». Сунву и Хана на два голоса вещают о кошках, книгах (одна из них одержима порядком, другая — book hoarder), важности еды (happiness is butter and hangover soup), распределении домашних дел (Добби нужно платить), а еще о том, как они сумели монетизировать свой опыт и досрочно закрыть ипотеку. Случаются ли между ними разногласия? В корейском языке есть фраза «резать воду ножом» — аналог пословицы «милые бранятся — только тешатся». А если они поссорятся всерьез или одна из них до смерти влюбится в какого-нибудь славного парня? Просто взгляните на цены на недвижимость!

Число DIY-семей в Корее будет только расти: помимо бытового комфорта, добавьте сюда налоговые вычеты, статус legal guardian и субсидии на вакцинацию от гриппа для life companions сотрудников корпораций. Еще раз: это не про то, с чем мы сейчас боремся, а про то, что, имея компаньона по квартире, не обязательно таскаться в бар по пятницам и проще возить кошку к ветеринару.

Party like a Russian, но ругайся как венгр. Профессор Рейхольд Аман (1936-2019), издатель научного журнала Maledicta, посвященного изучению обсценной лексики, уверен, что пальма первенства по самым грубым ругательствам принадлежит именно венграм (с английского не перевожу из соображений самоцензуры):

Если босс завалил вас невыполнимым объемом работы, скажите: Bekergettek tátott szájjal a faszerdőbe. — ‘They chased me into the dick-forest with a wide-open mouth.’
Откройте глаза тупице: Agyilag zokni. — ‘Intellectually, you’re a sock.’
Уговорив кого-нибудь сделать тяжелую работу, от которой выгадаете только вы, порадуйтесь: Más faszával verni a csalánt, что значит ‘beating the nettles with someone else’s dick’.
Тепло приветствуйте компанию друзей или коллег: Összefújta a szemetet a szél. — ‘I see the wind has blown the trash together.’
Старый венгерский эквивалент пословицы «дай им палец, они всю руку откусят» имеет «добрососедский» колорит (‘give them an inch and they’ll take a mile’): fogadd be a tótot, kitúr a házadból. — ‘Let in the Slovak and he’ll chase you out of your house.’
Непослушных детей венгры стращают местной версией буки Rézfaszú bagoly, гигантом с медным пенисом. В общем, другим нациям есть чем обогатиться культурно.

О чем говорят мужчины. В пятницу вечером у бара две сугубо мужские компании 30+ с равным пылом обсуждают: одна — подорожание презервативов, другая — продажу души.

Зеркало Театр «Пространство «Внутри», реж. Савва Савельев

Мюнхен, 20 лет после WWII. Молодой звукооператор ходит с картонкой NEIN на протесты против капиталистической эксплуатации, спит с дочерью самого богатого человека в Баварии и во Флоренции на Рождество для него забронирован номер в Ritz. К нему без приглашения является профессор-искусствовед: он тоже всегда останавливается в Ritz — там такие гладкие простыни! (откуда у университетского прекариата такие деньги? — справедливо насторожится внимательный зритель). Профессор платит несуразно большую сумму за маленькую услугу: в старой записи лекции по вопросам морали и этики 28 раз заменить слово «Бог» на более актуальный вариант. Но этот визит — только предлог, чтобы еврей-полукровка, чей отец при нацистах служил в дрезденской Галерее старых мастеров, смог сделать конфиденциальное деловое предложение сыну военного преступника (спойлер: в деле исчезновения шедевров в белом пальто остается только советская армия).

О чем же этот спектакль? О продажной беспринципности интеллектуалов и грядущем конформизме бунтарей? О том, что в недостойные времена не бывает достойных людей, а пророчество сбывается, даже если Приам отнесет Париса на гору? О том, что вопрос «где вы были восемь/ двадцать/ нужное вписать лет назад» будет вечно подливать масло в ресентимент? Или о том, что лучшая национальная идея — фарфор с цветочками, а довольной жизнью может быть разве что пуансеттия? В целом, пьеса борозды не испортит, но и пашет неглубоко. Не стоит ожидать от нее свежих идей, пронзительности Бёлля или фантасмагоричности Воннегута, чьи имена заявлены в анонсе: думать больно, читать долго, а тут всего 1,5 часа под задорную музыку. Разумеется, аншлаг. #театр

Таких слов в русском языке нет, но стоило бы придумать:

ARIGATA-MEIWAKU (Japanese) – то чувство, когда вам оказали непрошенную услугу, тем самым создав новые проблемы, но вам всё равно приходится изображать благодарность. Знакомо всем, у кого есть родители.

ELEPHANTOCETOMACHIA (English) — битва между слоном и китом. Помогает возвести детский вопрос «кто кого заборет: слон или кит?» в ранг философской проблемы.

GLUGGAVEÐUR (Icelandic) – буквально «оконная погода», ‘window weather’, e.g. эпичная снежная буря, которую лучше созерцать из теплого уютного помещения. В Петербурге востребовано прямо сейчас.

Зимняя ночь в степи?! Да сколько можно… #cartoon

Больше праздников — хороших и разных. Можно же как-нибудь апроприировать чужие и радоваться как своим.

15 февраля на далеком острове Танна в южной части Тихого океана ежегодно отмечают John Frum Day. Жители деревни Лакамара верят, что однажды туда прибудет мифический американец по имени Джон Фрам и раздаст всем дома, одежду, автомобили, часы и кола-колу (и в подарок пятьсот эскимо, но это не точно).

6 апреля в Кавасаки с 1969 года проводится ежегодный японский фестиваль Канамара Матсуру aka Iron Penis Festival. В его основе лежит легенда о женщине, перехитрившей демона, откусывавшего пенисы ее любовников. Она велела кузнецу сковать железный фаллос — обломав о него зубы инфернальный негодник с позором удалился.

А как вам идея отмечать 18 апреля как День новостного детокса (на стадии замысла)? В 1930 году в этот день радио ВВС, вместо обычной 15-минутной сводки новостей, сообщило, что ‘flood of news, official or otherwise, has dried up’ и сообщать сегодня не о чем. До конца новостного слота играла фортепианная музыка. Those were the days. The Most Interesting Book in the World. Edward Brooke-Hitching (2024)

«Мы заново читаем историю Сизифа»: на Венецианском биеннале на стенде Беларуси представлен гигантский шар из запрещенных в стране книг — от Гарри Поттера до Светланы Алексиевич. Шар стоит на ковше бульдозера, звучат скрежет, смех и органная музыка, на железном распятии установлены камеры наблюдения. В создании инсталляции Official. Unofficial. Belarus. принял участие даже лучший в мире шеф-повар: для своего копенгагенского ресторана с двумя мишленовскими звездами Rasmus Munk сочинил блюдо со вкусом тюремного заключения при авторитарном режиме. Для проекта был заказан аромат — недавно выкопанной в беларуском захолустье в конце августа могилы, выложенной гниющими цветами. Любопытно, какой психологический эффект весь этот синтез искусств произведет на непуганых европейцев.

Мем смешной, а ситуация… знакомая. #cartoon

Олимпийский мишка: Судьба последней советской утопии и ее талисмана. Иван Корнеев, 2025

Мишка — маскот с трудной судьбой, побывавший и орудием мягкой силы, и жертвой бойкота, и двуличным агрессором. Талисман Олимпиады-80 оказался первым официальным лицом, выбранным советскими гражданами демократическим путем за последние 60 лет (что стало удобным поводом не платить авторские отчисления создателю образа). Он не только восполнил дефицит героев, но и стал главным кормильцем советского олимпийского проекта: благодаря продажам в СССР и за границей товары с олимпийской символикой принесли властям сумму почти в два раза больше общих затрат на всю подготовку.

Мишка должен был решить имиджевую проблему страны, показав гостям игр прообраз коммунистического устройства общества хотя бы в пределах одного города. На время Олимпиады Москва превратилась в потемкинскую деревню, «лишний раз высветив, что все в основном подчинено ублажению Одного человека»: большое гетто, идеологические методички, тысячи силовиков, запуганные обыватели, всплеск алармизма и шпиономании. Мишка очень старался — и в космос летал, и в аниме снимался, — но со своей задачей не справился: невозможно было убедить иностранцев в миролюбии Советского Союза в условиях повышенных мер безопасности и в разгар войны в Афганистане. А в новый образ утопии для советских людей поверили только те, кто уже был лоялен власти.

В первоначальной задумке на церемонии закрытия покинуть стадион по воздуху должен был живой двухметровый медведь в гондоле аэростата, но пожалели зверушку (у идеи были влиятельные противники — «медведи не летают»), а 8-метрового резинового Мишку, глядя на полет которого прослезилась вся страна, после распада Союза сгрызли крысы. За давностью лет все уже забыли, как СССР удалось заполучить Олимпиаду, при чем здесь «Кока-кола», почему Брежнев чуть не отменил «последний бал коммунизма», откуда в обществе развитого социализма взялись Pepsi, Adidas и McDonald’s, и как образ Мишки стал работать на антисоветскую пропаганду. Ведь есть что вспомнить . #nonfiction