Вдогонку одному скандалу: очень многих возмутило вероломство Тимоти Шаламе, на голубом глазу заявившего, что опера и балет в коме и на них всем давно плевать. Среди негодующих оказалась Мисти Коупленд, которая по приглашению того же Шаламе участвовала в продвижении Marty Supreme: в официальном аккаунте фильма были показаны ее детские балетные кадры с подписью Dream Big. Самым элегантным образом отреагировала Seattle Opera, предложив скидку на билеты на Carmen по промокоду Timothée.
Есть и альтернативное мнение: Шаломе не брякнувшая глупость звезда, ноглас Божий рупор поколения, которое предпочитает зависать в сети или в пабе, чем тратить свое время и деньги на покрытые пылью веков La Bohème или Giselle. Чтобы жить, театр должен подстраиваться под вкусы «юного зрителя»: пусть в оперной афише рядом с Шекспиром будут Game of Thrones и Lady Gaga. Вместо того, чтобы отписываться от Тимоти, объявив его темнотой бескультурной, ему еще и спасибо надо сказать за то, что подсветил проблему. И не будем гадать, простое ли совпадение, что Marty Supreme, номинированный в девяти категориях, остался без Оскара
Есть и альтернативное мнение: Шаломе не брякнувшая глупость звезда, но
20 марта — Международный день счастья.
В датском языке есть два слова для счастья – lykke для мимолетных сильных эмоций и glad, выражающее регулярное удовлетворение жизнью. Помимо формирования реалистичных ожиданий через номинацию, язык также играет роль в принятии здорового образа жизни и создании социальной гармонии, которые, в свою очередь, являются факторами беспечальной жизни. Так жители стран, где говорят на языках, не имеющих временных рамок (e.g. на английском говорят “I will be going to a conference”, на мандарине — “I go to a conference”), на 30% чаще откладывают деньги на пенсию, больше занимаются спортом и практикуют безопасный секс. А Сингапур, население которого состоит из китайцев, малайцев и индийцев, после обретения независимости (1965) избежал опасности доминирования одной этнической группы над другой, отдав приоритет английскому языку.
Конечно, одного языка для счастья мало: значение имеют и такие «мелочи», как низкий уровень неравенства, признание государством ошибок прошлого, открытые границы и даже ширина тротуаров (увы, по последнему пункту петербуржцы глубоко неудовлетворенные люди). The Utopia Playbook: Secrets to an ideal world – from the most inspiring countries. Ayesha Ratnayake, 2023 #праздничное #вгостяхусказки
В датском языке есть два слова для счастья – lykke для мимолетных сильных эмоций и glad, выражающее регулярное удовлетворение жизнью. Помимо формирования реалистичных ожиданий через номинацию, язык также играет роль в принятии здорового образа жизни и создании социальной гармонии, которые, в свою очередь, являются факторами беспечальной жизни. Так жители стран, где говорят на языках, не имеющих временных рамок (e.g. на английском говорят “I will be going to a conference”, на мандарине — “I go to a conference”), на 30% чаще откладывают деньги на пенсию, больше занимаются спортом и практикуют безопасный секс. А Сингапур, население которого состоит из китайцев, малайцев и индийцев, после обретения независимости (1965) избежал опасности доминирования одной этнической группы над другой, отдав приоритет английскому языку.
Конечно, одного языка для счастья мало: значение имеют и такие «мелочи», как низкий уровень неравенства, признание государством ошибок прошлого, открытые границы и даже ширина тротуаров (увы, по последнему пункту петербуржцы глубоко неудовлетворенные люди). The Utopia Playbook: Secrets to an ideal world – from the most inspiring countries. Ayesha Ratnayake, 2023 #праздничное #вгостяхусказки
Вчера был OK Day. Уместно ли писать об этом на день позже? Сомнительно, но ok. 23 марта 1839 года OK — образец simplified spelling humor, превратившего all correct в oll korrect — дебютировал в бостонской газете и быстро прижился в языке. Год спустя Boston Daily Times напечатала стихотворение, посвященное модному тренду, покорившему Новую Англию:
What is’t that ails the people, Joe?
They’re in a kurious way,
For every where I chance to go,
There’s nothing but o.k.
They do not use the alphabet,
What e’er they wish to say,
And all the letters they forget,
Except the o. and k.
#english #праздничное
What is’t that ails the people, Joe?
They’re in a kurious way,
For every where I chance to go,
There’s nothing but o.k.
They do not use the alphabet,
What e’er they wish to say,
And all the letters they forget,
Except the o. and k.
#english #праздничное
На красной дорожке Оскара Эдриен Броуди явился с громадной брошью Ulysses (bro brooches нынче в большом фаворе) предположительно такой же толщины, что и роман Джеймса Джойса. Эстетически весьма неоднозначно, зато отличный способ завязать разговор и показать, что классика вас не пугает.
Долой негрони и Prada — viva paperback! Самый актуальный реквизит для селфи — очки для чтения. Три года назад мы надевали розовое для похода на Barbie, а в 2026 году голливудским хитом стала экранизация ранне-викторианского романа Wuthering Heights и у Netflix выходит Pride and Prejudice. Лови zeitgeist: clever is the new cool.
Трендсеттерами, как обычно, оказалось семейство Кардашьян, чьи коммерческие инстинкты острее, чем нюх у собаки. В 2018 году Ким ошарашила общественность заявлением о получении диплома адвоката — по сути, это был эксперимент для проверки, можно ли совместить имидж иконы гламура с аурой «синего чулка», не навредив финансовой составляющей. Шалость удалась. Бинарность beauty‑brains, так долго обслуживавшая патриархат, дала трещину. Brains are the new boobs: британский дизайнер Луиза Троттер выбрала лицом новой рекламной кампании Bottega Veneta интеллектуалок Зади Смит и поэтессу и скульптора Барбару Чейз-Рибуд, 80+. Чтение застолбило себе место в кинокадре. В 2021 году вышел первый сезон The White Lotus, где персонажи у бассейна носа не кажут без книги: Ницше, Фрейд и Франц Фанон не только дают краткий психологический портрет персонажа, но и визуально утверждают телегеничность мысли. Примерно тогда же стали вируситься снимки читающих селебов (на яхте, в постели etc), а тексты в их руках вызывали не меньше внимания, чем их аутфиты.
“Reading is so sexy,” в 2024 году промурлыкала фэшн ройалти Кайя Гербер (не абы кто, а дочка Синди Кроуфорд), открывая книжный клуб (первой книгой был Martir!), а за кулисами недели моды ее не видели без Дидион, Дюрас или Камю. Но для репутации brainiac’a романа под мышкой мало — признаком настоящей крутизны стал выраженный мыслительный процесс! Gen Z формирует запрос на знания как реакцию на засилье визуально ориентированного лайфстайл-контента, кооптированного алчными брендами: meet you behind the bike sheds to discuss Walter Benjamin over a cigarette, babe.
***
It is a very strange moment for smart to get hot. Мы живем в эпоху антиинтеллектуализма, который всегда был основой авторитаризма, не позволяя ставить под сомнение действия властей (нет нужды напоминать, кто жег книги). В то время как с высоких трибун изрекают что-то невнятное, а мемы вот-вот погребут нас, как снежная лавина, поп-культура — мода, музыка и кино — двинулась в противоположную сторону. Пока Трамп путает Гренландию с Исландией, Proenza Schouler снабжает материалы к показам списком для чтения из французских феминисток, Joseph Altuzarra раскладывает на креслах экземпляры The Memory Police Йоко Огава, а Vogue пишет о мужской коллекции Saint Laurent, на создание которой Энтони Ваккарелло вдохновил роман Джеймса Болдуина Giovanni’s Room (1956).
В англоговорящих странах число регулярно читающих для удовольствия падает, особенно среди мужской аудитории. В ответ книжная индустрия сделала ставку на тех, чья любовь к чтению уживается с менее highbrow интересами, выбрав оружием моду и культуру селебрити: так Сара Джессика Паркер недавно заседала в жюри Букера. Это работает: выросли продажи печатных книг среди молодежи до 35, преимущественно фикшн и классики. В культуре, основанной на поверхностном восприятии, перформативное чтение становится доказательством если не глубины, то хотя бы стремлением к ней. К тому же оно легко монетизируется: книгу часто выбирают по обложке из соцсетей, порой даже не догадываясь о её содержимом.
Трендсеттерами, как обычно, оказалось семейство Кардашьян, чьи коммерческие инстинкты острее, чем нюх у собаки. В 2018 году Ким ошарашила общественность заявлением о получении диплома адвоката — по сути, это был эксперимент для проверки, можно ли совместить имидж иконы гламура с аурой «синего чулка», не навредив финансовой составляющей. Шалость удалась. Бинарность beauty‑brains, так долго обслуживавшая патриархат, дала трещину. Brains are the new boobs: британский дизайнер Луиза Троттер выбрала лицом новой рекламной кампании Bottega Veneta интеллектуалок Зади Смит и поэтессу и скульптора Барбару Чейз-Рибуд, 80+. Чтение застолбило себе место в кинокадре. В 2021 году вышел первый сезон The White Lotus, где персонажи у бассейна носа не кажут без книги: Ницше, Фрейд и Франц Фанон не только дают краткий психологический портрет персонажа, но и визуально утверждают телегеничность мысли. Примерно тогда же стали вируситься снимки читающих селебов (на яхте, в постели etc), а тексты в их руках вызывали не меньше внимания, чем их аутфиты.
“Reading is so sexy,” в 2024 году промурлыкала фэшн ройалти Кайя Гербер (не абы кто, а дочка Синди Кроуфорд), открывая книжный клуб (первой книгой был Martir!), а за кулисами недели моды ее не видели без Дидион, Дюрас или Камю. Но для репутации brainiac’a романа под мышкой мало — признаком настоящей крутизны стал выраженный мыслительный процесс! Gen Z формирует запрос на знания как реакцию на засилье визуально ориентированного лайфстайл-контента, кооптированного алчными брендами: meet you behind the bike sheds to discuss Walter Benjamin over a cigarette, babe.
***
It is a very strange moment for smart to get hot. Мы живем в эпоху антиинтеллектуализма, который всегда был основой авторитаризма, не позволяя ставить под сомнение действия властей (нет нужды напоминать, кто жег книги). В то время как с высоких трибун изрекают что-то невнятное, а мемы вот-вот погребут нас, как снежная лавина, поп-культура — мода, музыка и кино — двинулась в противоположную сторону. Пока Трамп путает Гренландию с Исландией, Proenza Schouler снабжает материалы к показам списком для чтения из французских феминисток, Joseph Altuzarra раскладывает на креслах экземпляры The Memory Police Йоко Огава, а Vogue пишет о мужской коллекции Saint Laurent, на создание которой Энтони Ваккарелло вдохновил роман Джеймса Болдуина Giovanni’s Room (1956).
В англоговорящих странах число регулярно читающих для удовольствия падает, особенно среди мужской аудитории. В ответ книжная индустрия сделала ставку на тех, чья любовь к чтению уживается с менее highbrow интересами, выбрав оружием моду и культуру селебрити: так Сара Джессика Паркер недавно заседала в жюри Букера. Это работает: выросли продажи печатных книг среди молодежи до 35, преимущественно фикшн и классики. В культуре, основанной на поверхностном восприятии, перформативное чтение становится доказательством если не глубины, то хотя бы стремлением к ней. К тому же оно легко монетизируется: книгу часто выбирают по обложке из соцсетей, порой даже не догадываясь о её содержимом.
Актуальное утверждение “literature is lifestyle, knowledge is brand” иллюстрирует эволюция book bag’а: от холщового шоппера New Yorker до кутюрного money spinner’a. На must-have сумках Dior в этом сезоне (~£2.400) красуются не логотипы, а книжные заглавия: Les Liaisons Dangereuses, Madame Bovary, Les Fleurs du Mal. Конечно, навешивание ценников на духовные метания раздражает, но и сами книги всегда были эстетическими объектами. Домашние библиотеки стали символом статуса задолго до изобретения In***gram; а оранжевые корешки Penguin classics узнаваемы не меньше дизайнерских монограмм. Обложки превратились в объект дизайна тоже не вчера: первое издание The Great Gatsby с подписью автора и культовой обложкой Фрэнсиса Кугата «Небесные глаза» (1925) в 2024 году ушло с молотка на Heritage Auctions за $425,000.
Когда-то молодые люди собирались, чтобы говорить о революции, а не романах XIX века. Сейчас, когда «темные силы» консолидируются и открыто выражать мнение становится небезопасным, образование дает возможность поддерживать интеллектуальную активность, не выходя на залитую кровью арену культурной войны, а чтение дает шанс проявить пытливость ума, не нарываясь на неприятности.
Когда практическая ценность диплома гуманитариев вызывает все больше вопросов, образованность переходит в категорию роскоши. Выражаясь языком TikTok, “to be disgustingly educated” — это the hot new aesthetic. В эту картину ловко интегрируется AI: веками мы напрягали мозги в трудовом порыве, но теперь за нашими рабочими местами приходят роботы и мозги понадобятся нам для личных нужд. В 2020-х начитанность — это как кроссовки из лимитированной серии в 2000-х. Есть ли в этих излишествах смысл? Неважно. It sounds cool, and that’s what counts.
***
Есть частное мнение, что из кулис модных нью-йоркских шоу обзор несколько ограничен. Но мы никому об этом не скажем: зачем людей зря расстраивать…
Когда-то молодые люди собирались, чтобы говорить о революции, а не романах XIX века. Сейчас, когда «темные силы» консолидируются и открыто выражать мнение становится небезопасным, образование дает возможность поддерживать интеллектуальную активность, не выходя на залитую кровью арену культурной войны, а чтение дает шанс проявить пытливость ума, не нарываясь на неприятности.
Когда практическая ценность диплома гуманитариев вызывает все больше вопросов, образованность переходит в категорию роскоши. Выражаясь языком TikTok, “to be disgustingly educated” — это the hot new aesthetic. В эту картину ловко интегрируется AI: веками мы напрягали мозги в трудовом порыве, но теперь за нашими рабочими местами приходят роботы и мозги понадобятся нам для личных нужд. В 2020-х начитанность — это как кроссовки из лимитированной серии в 2000-х. Есть ли в этих излишествах смысл? Неважно. It sounds cool, and that’s what counts.
***
Есть частное мнение, что из кулис модных нью-йоркских шоу обзор несколько ограничен. Но мы никому об этом не скажем: зачем людей зря расстраивать…
К вопросу о нынешних предпочтениях мужской читательской аудитории в СПб: 1) Сенека; 2) «История цивилизации» Уэллса. Стоицизм, тревога за судьбы мира и отключения интернета — наш локальный zeitgeist.
Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как ваше многолетнее хобби становится трендом.
Будем честны, книга — must-have аксессуар сезона — не поражает новизной, зато компактна, бесшумна, фотогенична, не вянет и есть не просит. Проста в обслуживании, легко подбирается к аутфиту, пригодна к использованию в любой ситуации, кроме управления транспортным средством, не требует подключения к интернету. Vogue UK April ‘26
Будем честны, книга — must-have аксессуар сезона — не поражает новизной, зато компактна, бесшумна, фотогенична, не вянет и есть не просит. Проста в обслуживании, легко подбирается к аутфиту, пригодна к использованию в любой ситуации, кроме управления транспортным средством, не требует подключения к интернету. Vogue UK April ‘26
27 марта — Всемирный день театра.
Непреходящее обаяние этого вида искусства можно объяснить, в первую очередь, тем, что театр — «ритуальное отображение общества в состоянии кризиса», и удовольствие от шоу дает «возможность терпеть невыносимое».
***
Что посмотреть в театре про #театр:
«Тронутый. Как возник русский театр», музей Театрального искусства — чтобы рассказать историю основателя русского театра Федора Волкова, хватает красного диплома актерского училища и реквизита из папье-маше и палок. Наличие в пьесе кукол не подразумевает целевым зрителем детей, для которых в силу возраста «Могучий» еще просто прилагательное.
Волков: Я страстно влюблен… Екатерина, еще не Великая (кокетливо): И кто же она? Волков (пылко): Мельпомена! Екатерина (с холодком): Ааа…
«Страсти по Мольеру, или Маска Дон Жуана», театр Эйфмана — балет 18+ по градусу либертинажа напоминает клуб для состоятельных джентльменов из 90-х. Король-Солнце слепит, но не греет, а актеры технично любят друг друга по-французски со сладким привкусом инцеста и кровавой драмы.
«Маскарад времен Екатерины», Зазеркалье (премьера) — в опере Геннадия Банщикова та же ярославская компания Федора Волкова, черти, ангелы, блэкфейсы, императрица, измученная бланманже, старлетка Екатерина, болванчик-наследник, пригожие лицом гвардейцы-цареубийцы: при перемене слагаемых власти «государство цело». Приятным бонусом является Мельпомена, и Мольера поминают добрым словом. Отдельные зрители путаются в Петрах и считают Волкова выдуманным персонажем.
Волков: Театр есть жизнь!
Олсуфьева: Жизнь есть театр! Ну, как вам, юноша, удобно на котурнах?
Непреходящее обаяние этого вида искусства можно объяснить, в первую очередь, тем, что театр — «ритуальное отображение общества в состоянии кризиса», и удовольствие от шоу дает «возможность терпеть невыносимое».
***
Что посмотреть в театре про #театр:
«Тронутый. Как возник русский театр», музей Театрального искусства — чтобы рассказать историю основателя русского театра Федора Волкова, хватает красного диплома актерского училища и реквизита из папье-маше и палок. Наличие в пьесе кукол не подразумевает целевым зрителем детей, для которых в силу возраста «Могучий» еще просто прилагательное.
Волков: Я страстно влюблен… Екатерина, еще не Великая (кокетливо): И кто же она? Волков (пылко): Мельпомена! Екатерина (с холодком): Ааа…
«Страсти по Мольеру, или Маска Дон Жуана», театр Эйфмана — балет 18+ по градусу либертинажа напоминает клуб для состоятельных джентльменов из 90-х. Король-Солнце слепит, но не греет, а актеры технично любят друг друга по-французски со сладким привкусом инцеста и кровавой драмы.
«Маскарад времен Екатерины», Зазеркалье (премьера) — в опере Геннадия Банщикова та же ярославская компания Федора Волкова, черти, ангелы, блэкфейсы, императрица, измученная бланманже, старлетка Екатерина, болванчик-наследник, пригожие лицом гвардейцы-цареубийцы: при перемене слагаемых власти «государство цело». Приятным бонусом является Мельпомена, и Мольера поминают добрым словом. Отдельные зрители путаются в Петрах и считают Волкова выдуманным персонажем.
Волков: Театр есть жизнь!
Олсуфьева: Жизнь есть театр! Ну, как вам, юноша, удобно на котурнах?
К предыдущему посту: бюст устроителя русского театра Федора Волкова в фойе Александринки и видео к спектаклям «Тронутый» и «Маскарад времен Екатерины».