Иоганн Якоби фон Вальхгаузен «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей», Москва 1647. Перевод распространённого в Европе руководства по военному делу. Первая книга светского характера, изданная в России. Исторический музей, Москва
Фрагмент плиточного пола церкви Иоанна Богослова г. Смоленска 1190-гг. Керамика, цветная полива. Исторический музей, Москва.
💛💚🖤 Все придумано до нас.
💛💚🖤 Все придумано до нас.
The Etymologicon: A Circular Stroll through the Hidden Connections of the English Language. Mark Forsyth, 2011
Марк Форсайт фигура замечательная сама по себе (writer, journalist, proofreader, ghostwriter and pedant, к тому же прекрасно разбирается в пьянстве). Но больше всего на свете он любит слова, и тут у него много общего с Джоном Мильтоном: Milton adored inventing words. When he couldn’t find the right term he just made one up: impassive, obtrusive, jubilant, loquacious, unconvincing, Satanic, persona, fragrance, beleaguered, sensuous, undesirable, disregard, damp, criticise, irresponsible, lovelorn, exhilarating, sectarian, unaccountable, incidental and cooking. All Milton’s. <...> Awe-struck? He invented that one too, along with stunning and terrific. Собственно, etymologicon тоже его изобретение.
Без чувства английского чувства юмора за книгу о происхождении слов лучше не браться: Our word sky comes from the Viking word for cloud, but in England there’s simply no difference between the two concepts, and so the word changed its meaning because of the awful weather.
Alas, далеко не все слова имеют аппетитную биографию: ...the Aztecs noticed the avocado’s shape and decided that it resembled nothing so much as a big, green bollock. So they called it an ahuakatl, their word for testicle. When the Spanish arrived they misheard this slightly and called it aguacate, and the English changed this slightly to avocado.
Иногда этимология подтверждает самые страшные подозрения: Curiosity may have killed the cat, but it was a sausage-maker who disposed of the body. In nineteenth-century America, the belief that sausages were usually made out of dog meat was so widespread that they started to be called hotdogs, a word that survives to this day.
Времена меняются — сейчас за престижную инъекцию «колбасного яда» берут немалые деньги, а желающих отравиться хоть отбавляй: The Latin word for sausage was botulus. <...> Kerner realised that all his dead patients had been eating cheap meat in sausages, so he decided to call the ailment botulism, or sausage disease. He also correctly deduced that bad sausages must contain a poison of some sort, which he called botulinum toxin. До изобретения ботокса оставался один шаг.
Английский язык - кладезь парадоксов, и утверждение «сажа бела» верно:
The Oxford English Dictionary itself feebly admits that: ‘In Middle English it is often doubtful whether blac, blak, blacke, means “black, dark,” or “pale, colourless, wan, livid”. <...> Chess would have been a confusing game; but on the plus side, racism must have been impractical.
На страницах детских книг можно обнаружить немало интересного, только ищите правильно. Помните, где обитает Питер Пэн? Это не совсем так: Peter doesn’t live in Neverland, but in Never Never Land, a name that Barrie got from a thoroughly real place. <...> Barrie’s imaginary place came from part of Australia named after blacks who would never never have anything to do with white-skinned people.
Nor does anybody have any idea why people from 1920s New Orleans called joints muggles, but it sheds an interesting new light on the Harry Potter novels.
Практичные англичане охотно заимствуют слова, если это ведёт к увеличению доходности проекта. Китайцам пришлось смириться с утечкой некоторых кулинарных терминов: ... fish brine would probably not sell as much as ketchup, odds and ends (basically leftovers) doesn’t sound as exotic as chop suey, and nobody would eat tofu if they knew that it meant rotten beans.
Если дело идёт в гору, фонетическими погрешностями бизнес-партнёров можно пренебречь: In the nineteenth century when British merchants were over in China trying to trade opium, they found that the locals couldn’t even say the word business, and instead pronounced it pidgin, which is why strange colonial dialects are still called pidgin English.
Впрочем, особой любезности по отношению к конкурентам от англичан ждать не стоит: Dutch courage is the courage found at the bottom of a bottle, and a Dutch feast is a meal where the host gets drunk before his guests.
Марк Форсайт фигура замечательная сама по себе (writer, journalist, proofreader, ghostwriter and pedant, к тому же прекрасно разбирается в пьянстве). Но больше всего на свете он любит слова, и тут у него много общего с Джоном Мильтоном: Milton adored inventing words. When he couldn’t find the right term he just made one up: impassive, obtrusive, jubilant, loquacious, unconvincing, Satanic, persona, fragrance, beleaguered, sensuous, undesirable, disregard, damp, criticise, irresponsible, lovelorn, exhilarating, sectarian, unaccountable, incidental and cooking. All Milton’s. <...> Awe-struck? He invented that one too, along with stunning and terrific. Собственно, etymologicon тоже его изобретение.
Без чувства английского чувства юмора за книгу о происхождении слов лучше не браться: Our word sky comes from the Viking word for cloud, but in England there’s simply no difference between the two concepts, and so the word changed its meaning because of the awful weather.
Alas, далеко не все слова имеют аппетитную биографию: ...the Aztecs noticed the avocado’s shape and decided that it resembled nothing so much as a big, green bollock. So they called it an ahuakatl, their word for testicle. When the Spanish arrived they misheard this slightly and called it aguacate, and the English changed this slightly to avocado.
Иногда этимология подтверждает самые страшные подозрения: Curiosity may have killed the cat, but it was a sausage-maker who disposed of the body. In nineteenth-century America, the belief that sausages were usually made out of dog meat was so widespread that they started to be called hotdogs, a word that survives to this day.
Времена меняются — сейчас за престижную инъекцию «колбасного яда» берут немалые деньги, а желающих отравиться хоть отбавляй: The Latin word for sausage was botulus. <...> Kerner realised that all his dead patients had been eating cheap meat in sausages, so he decided to call the ailment botulism, or sausage disease. He also correctly deduced that bad sausages must contain a poison of some sort, which he called botulinum toxin. До изобретения ботокса оставался один шаг.
Английский язык - кладезь парадоксов, и утверждение «сажа бела» верно:
The Oxford English Dictionary itself feebly admits that: ‘In Middle English it is often doubtful whether blac, blak, blacke, means “black, dark,” or “pale, colourless, wan, livid”. <...> Chess would have been a confusing game; but on the plus side, racism must have been impractical.
На страницах детских книг можно обнаружить немало интересного, только ищите правильно. Помните, где обитает Питер Пэн? Это не совсем так: Peter doesn’t live in Neverland, but in Never Never Land, a name that Barrie got from a thoroughly real place. <...> Barrie’s imaginary place came from part of Australia named after blacks who would never never have anything to do with white-skinned people.
Nor does anybody have any idea why people from 1920s New Orleans called joints muggles, but it sheds an interesting new light on the Harry Potter novels.
Практичные англичане охотно заимствуют слова, если это ведёт к увеличению доходности проекта. Китайцам пришлось смириться с утечкой некоторых кулинарных терминов: ... fish brine would probably not sell as much as ketchup, odds and ends (basically leftovers) doesn’t sound as exotic as chop suey, and nobody would eat tofu if they knew that it meant rotten beans.
Если дело идёт в гору, фонетическими погрешностями бизнес-партнёров можно пренебречь: In the nineteenth century when British merchants were over in China trying to trade opium, they found that the locals couldn’t even say the word business, and instead pronounced it pidgin, which is why strange colonial dialects are still called pidgin English.
Впрочем, особой любезности по отношению к конкурентам от англичан ждать не стоит: Dutch courage is the courage found at the bottom of a bottle, and a Dutch feast is a meal where the host gets drunk before his guests.
Dutch comfort is no comfort at all. A Dutch wife is simply a large pillow (or in gay slang something far more ingenious). A Dutch reckoning is a fraudulent price that is raised if you argue about it. A Dutch widow is a prostitute. A Dutch uncle is unpleasant and stern, and only tight-fisted diners insist on going Dutch.
Double-Dutch <BrE informal> - speech or writing that you cannot understand SYN nonsense.
Не меньше, чем вечным соперникам голландцам, от заносчивых англичан достаётся их ближайшим соседям: a Welsh carpet was a pattern painted, or stained, onto a brick floor; a Welsh diamond is a rock crystal; and a Welsh comb is your fingers. <...> Irish stew out of leftovers. In fact, it was decided that the Irish were so nonsensical that nonsense itself was called Irish.
Там, где лексическое прошлое недостаточно запутано, «поможет» народная этимология:
They [fairies] were known as the Folks. When it was cold the Folks liked to wear gloves, which is why there is, or used to be, a flower called a folks’ glove. Когда феи стали встречаться все реже, some clever fellow decided that they weren’t folks’ gloves after all, they must be fox-gloves because foxes have such dinky little feet, and the error set in. Разумеется, Бен Ааронович does believe in fairies!
Немного о словообразовании: If a gem frequently sparks, we say that it sparkles. If a burning log frequently emits cracking noises, then it crackles. That’s because –le is a frequentative suffix. Соответственно, a puzzle - a question that is frequently posed.
Про относительно свежий суффикс: когда в 1954 США проводили испытания водородной бомбы в Тихом океане, пострадали японские рыбаки, случайно оказавшиеся в опасной зоне. Общественность возмутилась, а японцы сняли фильм про морского монстра-мутанта: Gojira was anglicised to Godzilla, and the film became so famous across the world that –zilla became a workable English suffix. A bride-to-be who has become obsessed with every fatuous detail of her nuptials from veil to hem is now called a bridezilla, and one of the world’s most popular internet browsers is Mozilla Firefox, whose name and old logo can be traced straight back to the tests at Bikini Atoll.
Всегда немного жаль расставаться с мифами:
Acronyms are, I’m afraid, mainly myths. Posh does not mean Port Out Starboard Home and wog never stood for Wily Oriental Gentleman.
Wog <BrE taboo> - a very offensive word for a black person. Do not use this word!
Книга очень забавная и полезная — помогает выстраивать связи и запоминать лексику.
P.S. Никого не удивляет, что алкоголь - арабское слово, ведь правоверные мусульмане не пьют? Alcohol comes from al (the) kuhul, which was a kind of make-up. Indeed, some ladies still use kohl to line their eyes.
Видимо, просвещенные европейцы смекнули, что никакой макияж не украсит лучше, чем пара рюмочек внутрь, ведь beauty is in the eye of the beholder.
#nonfiction #english
Double-Dutch <BrE informal> - speech or writing that you cannot understand SYN nonsense.
Не меньше, чем вечным соперникам голландцам, от заносчивых англичан достаётся их ближайшим соседям: a Welsh carpet was a pattern painted, or stained, onto a brick floor; a Welsh diamond is a rock crystal; and a Welsh comb is your fingers. <...> Irish stew out of leftovers. In fact, it was decided that the Irish were so nonsensical that nonsense itself was called Irish.
Там, где лексическое прошлое недостаточно запутано, «поможет» народная этимология:
They [fairies] were known as the Folks. When it was cold the Folks liked to wear gloves, which is why there is, or used to be, a flower called a folks’ glove. Когда феи стали встречаться все реже, some clever fellow decided that they weren’t folks’ gloves after all, they must be fox-gloves because foxes have such dinky little feet, and the error set in. Разумеется, Бен Ааронович does believe in fairies!
Немного о словообразовании: If a gem frequently sparks, we say that it sparkles. If a burning log frequently emits cracking noises, then it crackles. That’s because –le is a frequentative suffix. Соответственно, a puzzle - a question that is frequently posed.
Про относительно свежий суффикс: когда в 1954 США проводили испытания водородной бомбы в Тихом океане, пострадали японские рыбаки, случайно оказавшиеся в опасной зоне. Общественность возмутилась, а японцы сняли фильм про морского монстра-мутанта: Gojira was anglicised to Godzilla, and the film became so famous across the world that –zilla became a workable English suffix. A bride-to-be who has become obsessed with every fatuous detail of her nuptials from veil to hem is now called a bridezilla, and one of the world’s most popular internet browsers is Mozilla Firefox, whose name and old logo can be traced straight back to the tests at Bikini Atoll.
Всегда немного жаль расставаться с мифами:
Acronyms are, I’m afraid, mainly myths. Posh does not mean Port Out Starboard Home and wog never stood for Wily Oriental Gentleman.
Wog <BrE taboo> - a very offensive word for a black person. Do not use this word!
Книга очень забавная и полезная — помогает выстраивать связи и запоминать лексику.
P.S. Никого не удивляет, что алкоголь - арабское слово, ведь правоверные мусульмане не пьют? Alcohol comes from al (the) kuhul, which was a kind of make-up. Indeed, some ladies still use kohl to line their eyes.
Видимо, просвещенные европейцы смекнули, что никакой макияж не украсит лучше, чем пара рюмочек внутрь, ведь beauty is in the eye of the beholder.
#nonfiction #english
Сегодняшние суперфаны называют себя stans (stalker + fan), поскольку из-за частого употребления слово fan утратило риторическую мощь. Грустно, что слово, произошедшее от fanatic, нынче кажется вялым, но celeb-culture slang нуждается в постоянной эмоциональной подпитке. Stan также можно употреблять в качестве глагола (I stan Keanu / Johnny / Bred / Russian national football team etc).
The Accidental Woman. Johnatan Coe (1987):
Хроника пикирующей неудачницы, щедро приправленная фирменным сарказмом.
Лайфхак: рецепт от бессонницы, изобретенный выпускницей Оксфорда:
...she had devised a clever series of mental exercises which were as good as anaesthetic. She would attempt to remember, in alphabetical order, the names of twenty-six different diseases of the body, all beginning with a different letter, and she she had never yet to her knowledge had to go beyond gastro-enteritis. The game was open to endless variations, and for diseases she would sometimes substitute towns, vegetables, ports, breeds of dogs, varieties of apples, colours, famous footballers, school of philosophic and critical thought, musical instruments, surgical instruments, film directors (although N was a stumbling block in that one, she found), rivers, modes of transport, classical deities, fish, religious sects of the seventeenth century, or anything else she could think of.
Хроника пикирующей неудачницы, щедро приправленная фирменным сарказмом.
Лайфхак: рецепт от бессонницы, изобретенный выпускницей Оксфорда:
...she had devised a clever series of mental exercises which were as good as anaesthetic. She would attempt to remember, in alphabetical order, the names of twenty-six different diseases of the body, all beginning with a different letter, and she she had never yet to her knowledge had to go beyond gastro-enteritis. The game was open to endless variations, and for diseases she would sometimes substitute towns, vegetables, ports, breeds of dogs, varieties of apples, colours, famous footballers, school of philosophic and critical thought, musical instruments, surgical instruments, film directors (although N was a stumbling block in that one, she found), rivers, modes of transport, classical deities, fish, religious sects of the seventeenth century, or anything else she could think of.
Normal People. Sally Rooney (2018):
The Man Booker prize longlist.
За последнее время ни одному роману не доставалась авансом такая восторженная критика, что изрядно подогревало читательские ожидания накануне публикации. Не покупайтесь на заглавие — Руни неинтересно создавать цельные характеры и ее герои далеко не нормальны (but who is?). У каждого есть свой скрытый дефект, который не позволяет им стать «частью команды». Чтобы понять, что мир в себе важнее репутации в социуме, им придётся заплатить неврозом и клинической депрессией (нет, роман не про психов). Старомодно гетеросексуальным интеллектуалам ничто не мешает быть счастливыми вместе, кроме них самих. Но рефлексии пострашнее пистолета.
Персонажи очень живые и настоящие, и проблемы у них настоящие.
You should study English, says Marianne.
Do you think I should, or are you joking?
I think you should. It’s the only subject you really enjoy in school. And you spend all your free time reading. <...> Plus the class will be full of girls, she said, so you ‘ll be a total stud.
Yeah. I’m not sure about the job prospects, though.
Oh, who cares? The economy’s fucked anyway.
I don’t know if you realise that university is a very protective environment. It’s not like a workplace.
He knows that a lot of the literary people in college see books primarily as a way of appearing cultured. <...> reading was not disproven. It was culture as class performance, literature fetishised for its ability to take educated people on false emotional journeys, so that they might afterwards feel superior to the uneducated people whose emotional journeys they liked to read about. Even if the writer himself was a good person, and even if his book really was insightful, all books were ultimately marketed as status symbols...
P.S. Классовое общество никуда не делось, зато все bullies попадут в ад!
The Man Booker prize longlist.
За последнее время ни одному роману не доставалась авансом такая восторженная критика, что изрядно подогревало читательские ожидания накануне публикации. Не покупайтесь на заглавие — Руни неинтересно создавать цельные характеры и ее герои далеко не нормальны (but who is?). У каждого есть свой скрытый дефект, который не позволяет им стать «частью команды». Чтобы понять, что мир в себе важнее репутации в социуме, им придётся заплатить неврозом и клинической депрессией (нет, роман не про психов). Старомодно гетеросексуальным интеллектуалам ничто не мешает быть счастливыми вместе, кроме них самих. Но рефлексии пострашнее пистолета.
Персонажи очень живые и настоящие, и проблемы у них настоящие.
You should study English, says Marianne.
Do you think I should, or are you joking?
I think you should. It’s the only subject you really enjoy in school. And you spend all your free time reading. <...> Plus the class will be full of girls, she said, so you ‘ll be a total stud.
Yeah. I’m not sure about the job prospects, though.
Oh, who cares? The economy’s fucked anyway.
I don’t know if you realise that university is a very protective environment. It’s not like a workplace.
He knows that a lot of the literary people in college see books primarily as a way of appearing cultured. <...> reading was not disproven. It was culture as class performance, literature fetishised for its ability to take educated people on false emotional journeys, so that they might afterwards feel superior to the uneducated people whose emotional journeys they liked to read about. Even if the writer himself was a good person, and even if his book really was insightful, all books were ultimately marketed as status symbols...
P.S. Классовое общество никуда не делось, зато все bullies попадут в ад!
Перевод с подстрочника. Евгений Чижов, 2013
С самого начала ясно, что хэппи-энда не будет, но до последней страницы надеешься, что случится чудо. Не случится. Несостоявшийся поэт, а теперь переводчик, едет по приглашению друга юности в постсоветское азиатское государство Коштырбастан, «идущий своим, особым путём между Сциллой капитализма и Харибдой фундаментализма». Высокопоставленный приятель, выпускник МГИМО, разъясняет, что страна находится в кольце врагов, но у руля стоит «Народный Вожатый, которого обожает народ и, главное, армия <...>. Только на нём, на его харизме и авторитете здесь держится мир. Мы, по сути, находимся тут на передовой скрытой войны – а ты когда-нибудь слышал, чтобы на передовой была демократия? Многопартийность? Разделение властей? Чего там ещё не хватает нашим западным критикам?»
Если вы полагаете, что культ личности со всеми вытекающими в наши просвещенные времена более невозможен, не обольщайтесь.
#100главныхрусскихкнигXXIвека
С самого начала ясно, что хэппи-энда не будет, но до последней страницы надеешься, что случится чудо. Не случится. Несостоявшийся поэт, а теперь переводчик, едет по приглашению друга юности в постсоветское азиатское государство Коштырбастан, «идущий своим, особым путём между Сциллой капитализма и Харибдой фундаментализма». Высокопоставленный приятель, выпускник МГИМО, разъясняет, что страна находится в кольце врагов, но у руля стоит «Народный Вожатый, которого обожает народ и, главное, армия <...>. Только на нём, на его харизме и авторитете здесь держится мир. Мы, по сути, находимся тут на передовой скрытой войны – а ты когда-нибудь слышал, чтобы на передовой была демократия? Многопартийность? Разделение властей? Чего там ещё не хватает нашим западным критикам?»
Если вы полагаете, что культ личности со всеми вытекающими в наши просвещенные времена более невозможен, не обольщайтесь.
#100главныхрусскихкнигXXIвека
The Girls. Emma Cline, 2016
Категории населения, которым стоило бы прочитать эту книгу:
1. Закомплексованные подростки, the unused muscle of their ego growing slack and useless, мечтающие начать насыщенную яркую жизнь, что значит примерно «пить, курить, сбежать из дома»;
2. Родители, бесконечно занятые собой. Неразумно ждать, что дети будут слепо подчиняться вашим правилам - вы играете в разные игры. Вместо вас авторитетом для ребёнка может оказаться харизматический психопат;
3. Те, кто считает, что вправе пользоваться полудетской беспомощностью, неопытностью или попросту глупостью. Вдруг обшарпанное авто, набитое малолетними убийцами, уже едет к вам?
#fiction
Категории населения, которым стоило бы прочитать эту книгу:
1. Закомплексованные подростки, the unused muscle of their ego growing slack and useless, мечтающие начать насыщенную яркую жизнь, что значит примерно «пить, курить, сбежать из дома»;
2. Родители, бесконечно занятые собой. Неразумно ждать, что дети будут слепо подчиняться вашим правилам - вы играете в разные игры. Вместо вас авторитетом для ребёнка может оказаться харизматический психопат;
3. Те, кто считает, что вправе пользоваться полудетской беспомощностью, неопытностью или попросту глупостью. Вдруг обшарпанное авто, набитое малолетними убийцами, уже едет к вам?
#fiction
В своё время читающее сообщество довольно бурно отреагировало на изменение заглавия первой книги о Гарри Поттере. The Philosopher’s Stone с подачи американского издательства превратился в The Sorcerer’s Stone, чтобы дети не подумали, что книжка про - боже упаси! - Платона.
Ожидаемо и нормально, когда книги меняют название в переводе, но почему это происходит при публикации британских писателей в США? Криминальный роман The Seven Deaths of Evelyn Hardcastle by Stuart Turton в США был переименован в The 7½ Deaths of Evelyn Hardcastle — и в смерти американцы на полшага впереди проклятых англичан.
Иногда для локализации есть веские основания, но порой своё решение не могут объяснить даже сами издатели. Так Hitler’s Scapegoat by Stephen Koch выйдет в следующем году как Hitler’s Pawn (контекстная синонимия?).
По счастливому стечению обстоятельств, Ромео, Дракуле и Свинке Пеппе удалось сохранить свои оригинальные имена, но так повезло далеко не всем - среди потерпевших герои Агаты Кристи, Вудхауза и даже Железный человек.
Впрочем, не стоит волноваться: ведь роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет... Но с другой стороны, что Шекспир мог смыслить в маркетинге?!
Ожидаемо и нормально, когда книги меняют название в переводе, но почему это происходит при публикации британских писателей в США? Криминальный роман The Seven Deaths of Evelyn Hardcastle by Stuart Turton в США был переименован в The 7½ Deaths of Evelyn Hardcastle — и в смерти американцы на полшага впереди проклятых англичан.
Иногда для локализации есть веские основания, но порой своё решение не могут объяснить даже сами издатели. Так Hitler’s Scapegoat by Stephen Koch выйдет в следующем году как Hitler’s Pawn (контекстная синонимия?).
По счастливому стечению обстоятельств, Ромео, Дракуле и Свинке Пеппе удалось сохранить свои оригинальные имена, но так повезло далеко не всем - среди потерпевших герои Агаты Кристи, Вудхауза и даже Железный человек.
Впрочем, не стоит волноваться: ведь роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет... Но с другой стороны, что Шекспир мог смыслить в маркетинге?!
the Guardian
A book by any other name: why does the US change so many titles?
Stuart Turton’s new novel The Seven Deaths of Evelyn Hardcastle has been supersized to Seven and a Half – and not because Americans die more often