Молодые и красивые. Мода двадцатых годов. Ольга Хорошилова, 2016

Двадцатые культивировали молодость и были эрой оптимизма с высоким коэффициентом рыночной надежности. В ходу были эпатажные выходки, сафизм, андрогинность, маскарады, ориентализм, нервная эклектичность, практичные куафюры, «гаремные» ароматы, tough clubs, джаз с его хтоническим буйством, спорт и гламур самой высокой голливудской пробы.

В 1927 году в лексиконе золотой молодежи появился термин it, синоним сексуального магнетизма — it dress, it guy, it music, it girl. Выражая восторг, говорили: Bee’s knees! или Cat’s pajamas!. Нудных моралистов называли bluenoses, дикие «улетные» вечеринки — blow, контрафактный алкоголь – coffin varnish, опустошенную бутылку – dead soldier. Хозяйки speakeasy щеголяли в ожерелье из амбарных замков, символизировавших количество закрытых полицией заведений. Авто подбирали под цвет модной помады, резинового редингота или авангардного пальто. Любители эксклюзива выбирали «бугатти» в пестрых ромбах, квадратах и молниях по проектам модельера Сони Делоне:
Они не любили любовь.
Они любили дизайн.

В отличие от понурых граждан советской республики, жители двадцатых не верили в светлое будущее — они в нем жили. Автор (btw, двоюродная внучка искусствоведа Николая Пунина) уверена, что Россия могла бы стать центром дизайна. Здесь могли появиться свои форды, голдвин-майеры и максы факторы, джаз-банды, дансинги и кутюрье. Но восемь лет НЭПа были всего лишь уловкой для наполнения казны перед казнью инакомыслия.

Флэпперы. Роковые женщины ревущих 1920-х. Джудит Макрелл, 2024

Диана Купер, Нэнси Кунард, Таллула Бэнкхед, Зельда Фитцджеральд, Тамара Лемпицка, Жозефина Бейкер — иконы années folles: джаз, коктейли, легкие деньги, свободная мораль, экспериментальное искусство, коллективная жажда большего, готовность противопоставить свободу духа покорному консерватизму родителей. Они принадлежали миру, где «божественным» называли «цвет новой помады или текстуру шелкового чулка», а «жизнь считалась зря прожитой, если у тебя не было любовников»: «Счастливы те женщины, кто умеет веселиться… а не те, кто выбирает карьеру с ее тяжким трудом, интеллектуальным пессимизмом и одиночеством».

Флэпперы — «дерзкие, веселые и красивые» — стали жупелом для патриархального общества, во имя индивидуального самовыражения отвергнув традиционные женские добродетели – жертвенность и долг. После выхода романа Виктора Маргерита La Garçonne (на русский неуклюже переведено как «Холостячка»), где героиня была наркоманкой, лесбиянкой и чайлдфри матерью-одиночкой, у автора отобрали орден Почетного легиона. Флэпперы были необходимой фазой в развитии феминизма, хотя их и критиковали за эгоизм и политическую пассивность. Они боролись за свободу выбора, смутно понимая, что с ней делать — их матери не годились в качестве ролевых моделей; вещества помогали справляться с усталостью и синдромом самозванца, но кураж поколения постепенно иссяк, а попытки подражать флэпперскому стилю принесли не освобождение, а новое рабство. Следом пришли депрессия, ипохондрия и
тревожно-депрессивное расстройство — обычный диагноз у первопроходцев.
***
60-е наследовали 20-м. Они также сходили с ума от послевоенной prosperity, свинговали в прокуренных клубах, глотали таблетки, наивно верили в свободную любовь и мир без войны. Мини-платья – внуки коротких джазовых туник. С 70-х музеи стали скупать гардеробы почивших флэпперов. Советские культурные институции это западное поветрие благополучно проигнорировали, спасибо частным коллекционерам.
#nonfiction #fashion #biography

Натали Палей. Супермодель из дома Романовых. Лио Жан-Ноэль, 2013

Советские женщины свой шанс на флэпперство упустили (по прискорбно уважительной причине). Однако к 1929 году на парижском рынке количество русских «манекенов» — как тогда называли манекенщиц — составляло около 30 %: дворянки полиглотки с безупречными манерами ценились весьма высоко. Послевоенной экзотикой стали русские дома моды, основательницами которых были представители древнейших родов: Романовы, Рюриковичи, Гедиминовичи. Дом вышивки Kitmir был основан кузиной Николая II, великой княгиней Марией Павловной, сводной сестрой княжны Натали Палей. Натали дебютировала в дом моды Yteb баронессы Бетти Гойнинген-Гюне.

Отношения семьи Натали с миром haute couture не ограничивались рабочими контактами: ее сводный брат Дмитрий, в котором эмиграция видела будущего императора новой России, имел связь с «великой аферисткой»Шанель, на 11 лет старше (оперная певица Марта Лавели написала Коко: «Если он интересен тебе, бери – он для меня слишком дорог!»). Сестра Дмитрия, великая княгиня Мария стала возлюбленной Жана Пату. Сама Натали, внучка Александра II, была замужем за кутюрье Люсьеном Лелонгом. «Самая элегантная парижанка» водила знакомство с Сальвадором Дали, Мисей Серт, Гретой Гарбо, Марлен Дитрих, Кэтрин Хепберн, имела романы с Жаном Кокто, Эрихом Ремарком, Сержем Лифарем, ее поклонниками были Антуан де Сент-Экзюпери, Мари-Лор де Ноай, Сесил Битон, Лукино Висконти, за ее расположение завязывались кровавые схватки и совершались попытки самоубийства (Ольга Спесивцева). Зимой 1935/36 дом Reboux выпустил берет из коричневого фетра под кротовый мех «Княжна Палей» с силуэтом голубки сбоку. Подиум, опиум, Голливуд, декадентские страсти — все это не по статусу великой княжне: семья Натали Палей до последнего отрицала ее причастность к карьере манекенщицы, настаивая, чтобы о доме Романовых вспоминали «как о рыцарях копья, а не рыцарях иголки».
***
Среди родных осин тоже были попытки влиться в грядущий тренд: в мае 1916 году в петроградском «Палас-театре» Тамара Карсавина демонстрировала модель красного вечернего платья по эскизу Бориса Анисфельда; Ольга Глебова-Судейкина — модель красного манто по эскизу своего мужа, художника Сергея Судейкина; балерина Мариински Людмила Бараш-Месаксуди — модель из старинных русских набивных платков по эскизу князя Александра Шервашидзе. Но очень скоро красный стал слишком «модным». #nonfiction #biography #fashion

25 мая — Международный день филолога.

Образование, полученное на филологическом факультете университета, как известно, практически не имеет применения, и разве что самые талантливые выпускники могут рассчитывать на карьеру преподавателя на филологическом факультете университета – ситуация, прямо скажем, курьезная, так как эта система не имеет никакой иной цели, кроме самовоспроизводства, при объеме потерь, превышающем 95 %. Впрочем, образование это не только не вредное, но может даже принести какую-никакую побочную пользу Девушка, желающая получить место продавщицы в бутике Celine или Hermes, должна, разумеется, для начала позаботиться о своем внешнем виде, но диплом лицензиата или магистра по современной литературе может стать дополнительным козырем, гарантирующим нанимателю, за неимением годных в употребление познаний, определенную интеллектуальную сноровку, предвещающую карьерный рост, поскольку литература, кроме всего прочего, издавна имеет позитивную коннотацию в индустрии люкса. «Покорность» Мишель Уэльбек, 2015 #праздничное

На книжный салон лучше ходить с чемоданом на колесиках #вместотизера

1712 год – новая столица России. Энциклопедические записки. Борис Антонов, 2020

Вступив на приневские земли в начале Северной войны, русская армия оказалась на территории далеко не дружественной. Уже в мае 1703 г. главнокомандующий Борис Петрович Шереметев писал своему царю: «… чухна не смирны, чинят некия пакости и отсталых стреляют, и малолюдством проезжать трудно…». Это несмотря на то что годом раньше государь указал русским войскам «не жечь» в этих местах дома местных представителей финно-угорских народов. Правда, в указе не было запрета грабить местное население и брать его в плен. Зато в армии шведской солдатам под страхом смертной казни было запрещено не только жечь дома, но также уничтожать сено, хлеба, грабить местных крестьян.

На территории Ингерманландии проживало много русских людей, ведь еще около ста лет назад значительная часть этих земель входила в состав России и была отделена от нее в соответствии с русско-шведским мирным договором, подписанным 27 февраля 1617 г. в деревне Столбово близ Тихвина. Однако в том же письме Шереметев отмечал, что «и русские мужики к нам неприятны; много число беглых из Новгорода, и с Валдай, и ото Пскова, и добры они к шведам, нежели к нам». Русские здесь проживали в основном беглые и их совершенно не радовало появление на этой земле русской армии и русской администрации. Потомки же проживавших здесь когда-то русских людей успели ассимилироваться, ибо шведское правительство за переход православных в лютеранство освобождало от подушной подати на 60 лет.

При появлении русских войск, в коих местные жители видели прежде всего завоевателей, они прятали продовольствие и фураж, а при случае помогали шведскому командованию, выступая в роли лазутчиков и добывая ему ценные разведывательные данные. Местные крестьяне собирались группами по сто и более человек и нападали на небольшие русские отряды. Русские в своих документах называли их «шишами», как в Смутное время называли русских партизан, действовавших против польско-литовских оккупантов. Особо активны были жители Копорского уезда.

Шведское командование создавало диверсионные отряды, получившие название «кивикесов», или «кивиков» — от имени то ли ингерманландского крестьянина, то ли шведского офицера по имени Кивекяс, которому в 1710 г. выдали патент на чин майора шведской армии и поручили создать систему партизанско-диверсионных отрядов. Их возглавляли шведские офицеры, а в составе были как военные, так и представители местного населения, пострадавшие от русских войск. «Кивики» нападали на небольшие воинские команды, на курьеров, везущих важные сообщения, на русские обозы. Отряды «кивиков» были неуловимы и добирались до русских постов через леса и болота, ведь местные жители хорошо знали все дороги, могли пройти узкими болотистыми тропами.

Русские власти боролись с партизанами самым жестоким образом. Сжигались не только деревни сочувствующих «кивикам», но и прилегающие к ним леса, чтобы лишить партизан убежища. За поимку разбойников было обещано щедрое вознаграждение. За недонесение грозило наказание. #nonfiction #history #local_lore

В первом акте «Тоски» (МТ) на фреске в церкви Сант-Андреа делла Валле Мария Магдалина изображена в стиле Тамары Лемпицки: флэппер с дерзкой стрижкой, выщипанными бровями и запредельно модной в 1920-х формой рта «Лук Купидона» (Cupid Bow). Такую линию губ Макс Фактор придумал для кинодивы и первой it girl Клары Боу, зашифровав в названии ее фамилию. По сюжету оперы стараниями этого самого Купидона происходит отрицательная коррекция демографии Италии: люди, живущие «искусством и любовью», вечно оказываются не готовы ко встрече со злом, которое по определению изворотливее и при власти. #театр

Говорят, Международный день защиты детей — это напоминание обществу о необходимости защищать права ребенка, чтобы все дети росли счастливыми и в будущем стали достойными людьми. Иначе потом планете будет гораздо затруднительнее очищаться от персонажей «игр престолов» разных калибров, вроде вождя зулусов Чаки, помешавшегося на армии и на войне. Его солдаты должны были соблюдать обет безбрачия по меньшей мере до тридцати лет. Жестокость и властолюбие вождя зулусов психологи объясняют безрадостным детством, насмешками ровесников над его торчащими ушами и необычайно коротким пенисом, «похожим на маленького земляного червя!» («чака» на зулу означает «червь»). #праздничное

Повседневная жизнь балерин русского императорского театра. Ольга Ковалик, 2011

«Ну, што ти сталь, как чюрпан... Больтай руками, больтай ногами, это будет лютши, чем стоишь, как одна дубина, дурак ти этакий!» — вслед за Мариусом Петипа, порой нестерпимо хочется крикнуть из зала нечто подобное. Сейчас фанаты больше не орут «Катька, жарь!» и не бросают на сцену дохлых черных кошек с надписью «первая танцовщица», а в XIX-начале ХХ вв. «балетное болото» было bigger than life, и его атрибутами были охота на состоятельных «душек», «дискредиты» соперниц, культура «партийности» и «дебоши с мордобитием».
***
Балет был кривым зеркалом российской действительности, иногда буквально символизируя единство армии и народа. Для обучения танцовщиц военным приемам в балете «Восстание в серале» Николай I прислал гвардейских унтер-офицеров. Быстро заскучав, кордебалетные стали лениться. Узнав о том, государь приехал на репетицию и пригрозил поставить их «на два часа на мороз с ружьями, в танцевальных башмачках». Монаршая угроза возымела нужное действие: успех балета превзошел все ожидания, а двух дансерш император даже произвел в прапорщики.
***
Балетные трюки становились «орудием преступления»: в конце 1830-х некая императорская танцовщица, назвавшись сестрой Фотинией, пришла в Юрьев монастырь к знаменитому архимандриту Фотию и, притворившись беснующейся, умолила настоятеля ее отчитать. По вечерам циничная девица, зашнуровавшись в корсет для балетных полетов, являлась на хорах церкви висящей в воздухе в молитвенном экстазе (пригодилась «машина для полетов» Дидло). В содействии авантюристке, выманившей у доверчивого отца Фотия изрядную сумму денег, покаялся перед смертью подкупленный ею келейник архимандрита.
***
Причудливый социальный феномен представляли балетоманы. У одних в арсенале были «всего четыре рифмы: балет, туалет, бокал и не ожидал», а другие выражали восторги весьма творчески: так академик Кокшаров преподнес Марии Суровщиковой кольцо из камней, названия которых начинались с букв имени «Мария» — малахита, аметиста, рубина, изумруда и яшмы. После чего в Большом театре подобные украшения вошли в большую моду. Через «лазейку балетоманства» обделывались коммерческие дела: так один балетоман получил заказ на поставку железных частей для Троицкого моста в Петербурге — через даму сердца другого балетомана. Балетоскептики видели «в любви к пластическому искусству признаки падения общества и превращения Петербурга в Византию, где партии в цирке были в то же время и партиями в государстве».
***
Балет отражал парадоксы национального крючкотворства: до 1864 года из женского персонала на госслужбе состояли только танцовщицы Императорских театров, а по закону существовали только две категории пенсионеров — «чин» (отставной чиновник) и «вдова»,— поэтому балерины, независимо от семейного положения, попадали в разряд «вдов».
***
В 1905 году Теляковский записал в дневнике: «Театр отражает лишь общее настроение политической распущенности. И вообще, обидно сказано, что теперь Россия знаменита в мире балетом. Балет выше всех других стран, но зато один балет, всё остальное плохо». Зато в балете случился ранний случай импортозамещения: в спектакле «Кипрская статуя» (1883), сочиненном князем Трубецким, древние египтяне плясали вальс под аранжированную тему песни «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан». #nonfiction #театр

Как и в любом закрытом учреждении, в Театральном училище был свой жаргон: «Если вам встретится девица, которая будет беспрестанно употреблять слово сжальтесь, сообщит вам, что будет вас язвить, потому что подруга ее в вас стреляет, и что вы вообще отврат и тошный, то это наверное танцовщица». Балетные называли друг друга уменьшительными именами и всех и вся либо обожали до страсти, либо презирали до отврата. Высшим оскорблением было выражение «кривые ноги», употребляемое по поводу любой некрасивой фигуры. Плохие кордебалетные и корифейки назывались первая или вторая от воды: на сцене они танцевали подальше от зрительских глаз — у задней занавеси, где стоял резервуар с водой на случай пожара. Определение «талант-балласт» давалось танцовщику приятной наружности, лишенному творческой индивидуальности, а старые грязные тюники называли тургеневский дым. «Кукушки» (так девицы называли друг друга за глаза) имели свою систему классификации публики: куртизан — любитель пожить за счет балерины, эффектщик — поклонник, преувеличивавший свое положение в обществе и состояние. Фраза «бон жанр лежал в бинокль» означала, что интересные солидные господа внимательно смотрели из ложи на сцену (впрочем, пламенные фанаты тонкостей хореографии ставили в ложе телескоп).
***
Мы же отправляемся встречать «Балетное лето» в одном сопредельном царстве, а #вместотизера будет любимое балетными слово «Надоели!», что в переводе с балетного сленга позапрошлого века значит «Непременно расскажу, когда будет что сообщить». Па-де-зефир и шассе за кулисы.

Элементы западной масс-культуры органично встроены в самые пасторальные пейзажи Беларуси. #travel

В список бестселлеров The New York Times ворвался уже поживший, но прежде не слишком популярный у массового американского читателя #nonfiction On Tyranny. Twenty Lessons from the Twentieth Century by Timothy Snyder (2017).

History does not repeat, but it does instruct, возопил в пустыне Снайдер, местами смахивая на Клемперера, адаптированного для янки, которым повезло не выработать механизм распознавания тоталитарного режима. Непременный атрибут тирании — мнимая защита нации от «беспрецедентных» экзистенциальных угроз, ее питательной средой является состояние перманентного кризиса: только предатели могут думать о реформах, когда враг у ворот. Современная тирания это terror management — сочетание зрелищ, репрессий и salami tactics, постепенного «закручивания гаек». Любое отклонение мысли от мейнстрима приравнивается к экстремизму и дискредитации лидера, границы между публичным и приватным стираются, а риторика подменяет факты, делая нормой состояние коллективного транса (post-truth is pre-fascism).

Европейская история ХХ века показала, что любой добропорядочный гражданин может обнаружить себя на краю расстрельного рва с автоматом в руках. Чтобы до такого не дошло, Снайдер категорически рекомендует забыть про интернет и, особенно, телевизор — и читать книги: текущему моменту подойдут «Братья Карамазовы», «Невыносимая легкость бытия» Кундеры и Harry Potter and the Deathly Hallows. Важно следить за тем, что читают ваши дети: автор в ужасе от современных детских книг в массе и скорее дал бы ребенку Петрония Арбитра, чем «Питера Пэна». Помимо практики осознанного чтения, полезно остерегаться однопартийности и силовых структур, следить за языком, творить добро и сохранять спокойствие, когда разразится апокалипсис. И держать под рукой загранпаспорт — вероятно, когда мир полыхнет, американцам всегда найдется местечко под кондиционером. В общем, советы толковые, разве что не универсальны или вовсе неприменимы — иначе это не true tyranny. Судите сами, но не пытайтесь повторить в домашних условиях:

1. Do not obey in advance.
2. Defend institutions.
3. Beware the one-party state.
4. Take responsibility for the face of the world.
5. Remember professional ethics.
6. Be wary of paramilitaries.
7. Be reflective if you must be armed.
8. Stand out.
9. Be kind to our language.
10. Believe in truth.
11. Investigate.
12. Make eye contact and small talk.
13. Practice corporeal politics.
14. Establish a private life.
15. Contribute to good causes.
16. Learn from peers in other countries.
17. Listen for dangerous words.
18. Be calm when the unthinkable arrives.
19. Be a patriot.
20. Be as courageous as you can.

А вот эпиграф чертовски хорош: In politics, being deceived is no excuse. — Leszek Kołakowski