The Secret Life of a Cemetery. The Wild Nature and Enchanting Lore of Père-Lachaise. Benoît Gallot, 2025
Люди редких профессий, имеющие маломальскую склонность к писательству, создают любопытнейшие опусы. На сей раз секретами ремесла делится куратор старейшего парижского кладбища. Пер Лашез — open-air Who’s Who и Disneyland of graveyards — принимает три миллиона посетителей в год, одновременно являясь объектом культурного наследия и действующим городским кладбищем. Скучать не приходится.
Несколько поколений предков Галло занимались изготовлением надгробий (“I was bitten by the funeral bug as a child”). Не имея намерений продолжать семейный бизнес, сам он в 2004 году получил диплом магистра юриспруденции в области защиты интеллектуальной собственности — и пару лет поработал по специальности (неблагодарное занятие). Но вскоре получил предложение, от которого не смог отказаться, а затем и переманил к себе жену из ресторанного бизнеса, хотя поначалу было непросто даже уговорить ее переехать в служебное жилье по месту работы. У Addams Family четверо детей, трое из которых родились уже после переезда. Случаются легкие недоразумения, когда нужно указать адрес, приглашая одноклассников на день рождения, а однажды родителей вызвали в школу из-за того, что дочь упорствовала в том, что живет на погосте. Но жаловаться грех: район зеленый, соседи тихие, а во время локдауна в распоряжении семьи была территория, примерно равная Ватикану.
На иврите слово «кладбище» значит «дом живых». Некрополь действительно полон жизни и biodiversity. После запрещения пестицидов в 2015 году на Пер Лашез установили ульи, посадили виноградник и развесили скворечники. Помимо ежей, куниц и бездомных котов — Fluffy, Bandit и Ranger & Co, — кладбище облюбовало лисье семейство: фото лисенка, сделанное Галло во время ковида, оказалось на первой странице Le Parisien (тот счастливый случай, когда работа не мешает хобби).
Самая высокая посещаемость у Пер Лашез — All Saints’ Day (btw, дарить хризантемы ныне здравствующим — faux pas!). Но и в другие дни кого здесь только нет: кладбищенские завсегдатаи, фланеры, тафофилы, орнитологи, охотники за привидениями, эксгибиционисты, фанаты эзотерики, психи всех мастей — “Dial 0145 — that’s God’s number!” — последние ищут портал в другой мир, предъявляют куратору обвинения в сотрудничестве с ЦРУ или вешаются рядом с могилой Оскара Уайльда. По дорожкам бегают трусцой, на газоне для рассеивания праха загорают, между могил устраивают пикники и играют в Pokémon Go. В последние годы на Пер Лашез еще и квесты проводят (treasure hunts, escape games), а кто-то ищет другие сокровища: к счастью, это не расхитители гробниц, а верующие в завещание сверхбогатой русской баронессы Demidoff, почившей в 1818 году. По легенде, озолотится тот, кто безвылазно проведет год в мавзолее рядом ее телом, положенном в «гроб хрустальный». Начиная с 1889 года, от желающих стать миллионером отбою нет — Галло тоже досталась парочка запросов. Впрочем, в эпоху интернета и услуг по доставке всего, челлендж заметно утратил степень жесткости.
Сейчас Пер Лашез уже не тот — типовые надгробия массово изготавливаются в Китае или Индии, — но еще находятся эксцентрики, которые, будучи в добром здравии, заботятся о произведении эффекта на перспективу. Фотограф Андре Шабо, восстановив заброшенную часовню, поместил внутрь гигантскую камеру из черного гранита. QR-код ведет на сайт La Mémoire nécropolitaine с впечатляющим каталогом фотоснимков захоронений. Фармацевт Жан-Луи Саше построил для себя пирамиду в египетском стиле и объявил о намерении подвернуться мумифицированию по очень строгому регламенту. В 2021 году писательница Violaine Vanoyeke (1959-) установила свою статую в натуральную величину из белого каррарского мрамора, немедленно получив прозвище white lady. Ходит к себе на могилку, наверно…
Иронично, что администрации настоящего Диснейленда приходится напоминать гостям, что парк развлечений это… не кладбище: в США стало трендом развеивать прах усопшего рядом с его любимым аттракционом. В любой работе свои нюансы.
Люди редких профессий, имеющие маломальскую склонность к писательству, создают любопытнейшие опусы. На сей раз секретами ремесла делится куратор старейшего парижского кладбища. Пер Лашез — open-air Who’s Who и Disneyland of graveyards — принимает три миллиона посетителей в год, одновременно являясь объектом культурного наследия и действующим городским кладбищем. Скучать не приходится.
Несколько поколений предков Галло занимались изготовлением надгробий (“I was bitten by the funeral bug as a child”). Не имея намерений продолжать семейный бизнес, сам он в 2004 году получил диплом магистра юриспруденции в области защиты интеллектуальной собственности — и пару лет поработал по специальности (неблагодарное занятие). Но вскоре получил предложение, от которого не смог отказаться, а затем и переманил к себе жену из ресторанного бизнеса, хотя поначалу было непросто даже уговорить ее переехать в служебное жилье по месту работы. У Addams Family четверо детей, трое из которых родились уже после переезда. Случаются легкие недоразумения, когда нужно указать адрес, приглашая одноклассников на день рождения, а однажды родителей вызвали в школу из-за того, что дочь упорствовала в том, что живет на погосте. Но жаловаться грех: район зеленый, соседи тихие, а во время локдауна в распоряжении семьи была территория, примерно равная Ватикану.
На иврите слово «кладбище» значит «дом живых». Некрополь действительно полон жизни и biodiversity. После запрещения пестицидов в 2015 году на Пер Лашез установили ульи, посадили виноградник и развесили скворечники. Помимо ежей, куниц и бездомных котов — Fluffy, Bandit и Ranger & Co, — кладбище облюбовало лисье семейство: фото лисенка, сделанное Галло во время ковида, оказалось на первой странице Le Parisien (тот счастливый случай, когда работа не мешает хобби).
Самая высокая посещаемость у Пер Лашез — All Saints’ Day (btw, дарить хризантемы ныне здравствующим — faux pas!). Но и в другие дни кого здесь только нет: кладбищенские завсегдатаи, фланеры, тафофилы, орнитологи, охотники за привидениями, эксгибиционисты, фанаты эзотерики, психи всех мастей — “Dial 0145 — that’s God’s number!” — последние ищут портал в другой мир, предъявляют куратору обвинения в сотрудничестве с ЦРУ или вешаются рядом с могилой Оскара Уайльда. По дорожкам бегают трусцой, на газоне для рассеивания праха загорают, между могил устраивают пикники и играют в Pokémon Go. В последние годы на Пер Лашез еще и квесты проводят (treasure hunts, escape games), а кто-то ищет другие сокровища: к счастью, это не расхитители гробниц, а верующие в завещание сверхбогатой русской баронессы Demidoff, почившей в 1818 году. По легенде, озолотится тот, кто безвылазно проведет год в мавзолее рядом ее телом, положенном в «гроб хрустальный». Начиная с 1889 года, от желающих стать миллионером отбою нет — Галло тоже досталась парочка запросов. Впрочем, в эпоху интернета и услуг по доставке всего, челлендж заметно утратил степень жесткости.
Сейчас Пер Лашез уже не тот — типовые надгробия массово изготавливаются в Китае или Индии, — но еще находятся эксцентрики, которые, будучи в добром здравии, заботятся о произведении эффекта на перспективу. Фотограф Андре Шабо, восстановив заброшенную часовню, поместил внутрь гигантскую камеру из черного гранита. QR-код ведет на сайт La Mémoire nécropolitaine с впечатляющим каталогом фотоснимков захоронений. Фармацевт Жан-Луи Саше построил для себя пирамиду в египетском стиле и объявил о намерении подвернуться мумифицированию по очень строгому регламенту. В 2021 году писательница Violaine Vanoyeke (1959-) установила свою статую в натуральную величину из белого каррарского мрамора, немедленно получив прозвище white lady. Ходит к себе на могилку, наверно…
Иронично, что администрации настоящего Диснейленда приходится напоминать гостям, что парк развлечений это… не кладбище: в США стало трендом развеивать прах усопшего рядом с его любимым аттракционом. В любой работе свои нюансы.
9 мая в Псково-Печерском монастыре был «особый день, когда пожилым монахам разрешалось опрокинуть пару рюмок водки. В этот день в трапезную торжественно входил отец наместник в наброшенном на плечи кителе, украшенном орденом Красного Знамени и медалями “За боевые заслуги”, “За освобождение Праги”, “За взятие Берлина”… И вставали седобородые монахи, и у многих на стареньких подрясниках поблёскивали боевые ордена. В 1941-м они покинули монастырь, сбрили бороды и усы, постригли волосы и ушли на фронт воевать с фашизмом. По окончании войны те, кто остался в живых, вернулись в монастырь и продолжили свой монашеский путь. И отец Алипий обходил бывших солдат, обнимал каждого, поздравляя с Днём Победы, и поднимались гранёные стаканы, и громкое непривычное для этих стен “Ура!” неслось из монашеских глоток. А после трапезы и ухода отца Алипия боевые сто грамм множились на двести, а то и триста, и через пару часов за столом трапезной можно было лицезреть длинноволосых бородатых монахов с раскрасневшимися от выпитого и жарких споров лицами, с клобуками, сдвинутыми у кого вбок, у кого на затылок, звенящих орденами и медалями, стучащих кулаками по столу и шумно выясняющих, какой полк или батальон, взвод или рота первыми брали штурмом какой-то захолустный не то польский, не то чешский, не то саксонский городишко. И, глядя на них, я припомнил знакомые с детства строки: “Бойцы поминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они…”». «Моя жизнь: до изгнания», Михаил Шемякин
***
Несчастна та страна, у которой нет героев. Несчастна та страна, которая нуждается в героях. Бертольт Брехт
***
Несчастна та страна, у которой нет героев. Несчастна та страна, которая нуждается в героях. Бертольт Брехт
Профдеформация это когда, увидев в детской книжке двустрочие
Две подозрительные they
Ограбили Тверской музэй
с тоской думаешь, что с пришествием небинарности даже носители жалуются не только на родные предлоги, омофоны и адскую орфографию, но и на путаницу с местоимениями: ‘Berlant used she/her pronouns in personal life but they/them professionally’. Так что в другом контексте под they может подразумеваться и некая «особа» без соучастников, хотя детям этого пока знать не нужно. «Английский для попугаев. Макароническая книга» #english
Две подозрительные they
Ограбили Тверской музэй
с тоской думаешь, что с пришествием небинарности даже носители жалуются не только на родные предлоги, омофоны и адскую орфографию, но и на путаницу с местоимениями: ‘Berlant used she/her pronouns in personal life but they/them professionally’. Так что в другом контексте под they может подразумеваться и некая «особа» без соучастников, хотя детям этого пока знать не нужно. «Английский для попугаев. Макароническая книга» #english
По прогнозам, к концу XXI века исчезнут 1500 языков — почти четверть от существующих. Виновником этого бедствия часто назначают английский, а волноваться за будущее языка-терминатора просто неприлично. И даже оно не безоблачно — подданные Римской и Египетской империй тоже верили в незыблемость своих языков (и гегемонии). Конфигурация лингвистического ландшафта крайне восприимчива к «черным лебедям». Так — по доселе неизвестным нам причинам — египетский язык благополучно пережил нашествие греков, римлян и христианства, но в VII ВС не устоял перед арабским и исламом. Роль английского как глобального lingua franca может оказаться под большим вопросом, если Китай сменит США на пьедестале доминирующей сверхдержавы, а Индия откажется от английского в качестве официального языка.
В сфере внутренней эволюции английский вряд ли пойдет по пути латыни: его варианты удерживает вместе общая письменная форма и Интернет — адгезивные силы, отсутствовавшие в поздней Римской империи, большинство подданных которой были неграмотными. Правда, баланс сил может измениться, и носители AmE и BrE утратят роль законодателей стандарта. Западноафриканский пиджин — креольский язык с сильным влиянием английского, на котором двести лет назад говорили несколько тысяч человек, — сейчас доминирует в Западной Африке и при успешном продолжении экспансии к 2100 году будет насчитывать 400 миллионов носителей. Поскольку в письменной речи носители пиджина возвращаются к «праязыку», через полвека будет больше книг [на английском], написанных нигерийцами или индийцами, чем британцами. Если новые титаны потянут «лексическое одеяло» на себя, «стандартный» английский заполонят нигерийские и/или индийские разговорные обороты. Впрочем, фонология и грамматика консервативнее, чем лексика: пусть жители Нью-Йорка и Лондона называют некую субстанцию liquor или booze, а говорящие на пиджине ogogoru, и через 50 лет они все еще будут понимать друг друга. Также тормозить лингвистическую эволюцию будет широкое распространение школьного образования, навязывая общие стандарты, а смягчающим фактором эффекта миграции станет развитие машинного перевода, сдерживая поток заимствований между языками или языковыми вариантами.
Хотя нельзя исключать появление нового post-modern English, даже первый — и на сегодня единственный — глобальный язык не застрахован от вымирания. На латыни и египетском языке говорили более двух тысяч лет; английский же пребывает в добром (некоторые считают, даже слишком) здравии уже полтора тысячелетия. Запасаемся попкорном на ближайшие лет 500. #english
В сфере внутренней эволюции английский вряд ли пойдет по пути латыни: его варианты удерживает вместе общая письменная форма и Интернет — адгезивные силы, отсутствовавшие в поздней Римской империи, большинство подданных которой были неграмотными. Правда, баланс сил может измениться, и носители AmE и BrE утратят роль законодателей стандарта. Западноафриканский пиджин — креольский язык с сильным влиянием английского, на котором двести лет назад говорили несколько тысяч человек, — сейчас доминирует в Западной Африке и при успешном продолжении экспансии к 2100 году будет насчитывать 400 миллионов носителей. Поскольку в письменной речи носители пиджина возвращаются к «праязыку», через полвека будет больше книг [на английском], написанных нигерийцами или индийцами, чем британцами. Если новые титаны потянут «лексическое одеяло» на себя, «стандартный» английский заполонят нигерийские и/или индийские разговорные обороты. Впрочем, фонология и грамматика консервативнее, чем лексика: пусть жители Нью-Йорка и Лондона называют некую субстанцию liquor или booze, а говорящие на пиджине ogogoru, и через 50 лет они все еще будут понимать друг друга. Также тормозить лингвистическую эволюцию будет широкое распространение школьного образования, навязывая общие стандарты, а смягчающим фактором эффекта миграции станет развитие машинного перевода, сдерживая поток заимствований между языками или языковыми вариантами.
Хотя нельзя исключать появление нового post-modern English, даже первый — и на сегодня единственный — глобальный язык не застрахован от вымирания. На латыни и египетском языке говорили более двух тысяч лет; английский же пребывает в добром (некоторые считают, даже слишком) здравии уже полтора тысячелетия. Запасаемся попкорном на ближайшие лет 500. #english
В Восточном Йоркшире установят деревянные статуи Дж. Р. Р. Толкиена и его жены. Писатель почти полтора года восстанавливался здесь после окопной лихорадки WWI, и летом 1917 года недавно забеременевшая Эдит танцевала для мужа на лесной опушке (hemlock glade). Ее танец нашел отражение в эпизодах The Lord of the Rings и The Hobbit, где смертный герой подглядывает за эльфийской девой: «Мужчины гибли во Франции, но эта сцена в залитой солнцем роще предвещала будущее, за которое стоит бороться».
the Guardian
Statues of JRR Tolkien and his wife to be unveiled in East Yorkshire
The wooden statues commemorate the author’s time in the area while recuperating after the first world war and a moment that inspired a tale of star-crossed love in Middle-earth
Люди 1930-х годов. Культ и личности. Александр Кобеляцкий, Маргарита Шиц, 2025
Производит эффект вчерашнего думскроллинга.
***
Врач Алексей Замков — муж скульптора Веры Мухиной — впрыскивает именитым пациентам изобретенный им гормональный препарат на основе мочи беременных женщин. Омолодится гравиданом желают Мичурин, Горький, Шагинян, Клара Цеткин, Молотов и Калинин.
Перед выходом на пенсию нарком иностранных дел Чичерин составляет для преемника «абсолютно конфиденциальную» памятку: «Осуществилась диктатура языкочешущих над работающими. <...> Втискивание к нам сырого элемента, в особенности лишенного внешних культурных атрибутов (копанье пальцем в носу, харканье и плеванье на пол, на дорогие ковры, отсутствие опрятности и т.д.), крайне затрудняет не только до зарезу необходимое политически и экономически развитие новых связей, но даже сохранение существующих, без которых политика невозможна».
Проводятся чистки библиотек от «идеологически вредной» и «устаревшей» литературы — изымается до 90 процентов книжного фонда: Толстой, Тургенев, Гончаров, Короленко, «Коммунистический манифест», Чернышевский, Ромэн Роллан и его воззвание «Война войне», etc. Крупская возмущается перегибами: «Завели последнее время фонд „Н. Д. М." - «не давать массам", куда отправляют „подозрительные издания" (в том числе Гегеля, Маркса и Энгельса, Ленина) <...>. Рабочие массы, колхозные массы трактуются как несмышленыши, которым надо давать лишь злободневные агитки и переводные романы».
Начинается паспортизация населения: паспорт сроком максимум три года может быть выдан только после дотошной милицейской проверки в присутствии управдома. По Москве ходит пародия на проверку: «Во сколько этажей был дом у вашей бабушки?»
В период всенародного обсуждения первой Конституции СССР Лев Кашкин предлагает программу «народонаселенческой политики». Граждане распределяются по трем категориям: здравников, здравсередняков и противоздравников (в их числе скрытых и явных здравхулиганов). «Зачатие является чрезвычайно важным моментом в родовом производстве, так как определяет высоту здравуровня зародыша». Мужчины несут «здравответственность» лишь за качество своего «оплодотворяющего зачатия». Женщины же делятся на четыре родовые группы: здравзаботницы; плодозаботницы; зачатзаботницы («сознательно относящиеся к зачатию, отдавая предпочтение оплодотворяющему зачалу, которое гарантирует зародышу лучший запас здоровья»), наконец, родовредительницы. «Для общества и государства не так важно знать, чего хочет женщина, как знать то, чего хотят они сами от женщины — мало ли чего может захотеться женщине больше, чем желание счастья и здоровья своему ребенку». Последующие статьи посвящены соцобеспечению в зависимости от родового разряда граждан; введению дифференцированного родового налога для мужчин вместо алиментов; обязанности женщин давать «природ» не ниже установленной родовым управлением нормы, etc.
Молодой корреспондент «Пионерской правды» Виталий Губарев создает миф о Павлике Морозове — в 1951 он напишет повесть-сказку «Королевство кривых зеркал».
В общественной бане звучит музыка Чайковского. #nonfiction #history #russia
Производит эффект вчерашнего думскроллинга.
***
Врач Алексей Замков — муж скульптора Веры Мухиной — впрыскивает именитым пациентам изобретенный им гормональный препарат на основе мочи беременных женщин. Омолодится гравиданом желают Мичурин, Горький, Шагинян, Клара Цеткин, Молотов и Калинин.
Перед выходом на пенсию нарком иностранных дел Чичерин составляет для преемника «абсолютно конфиденциальную» памятку: «Осуществилась диктатура языкочешущих над работающими. <...> Втискивание к нам сырого элемента, в особенности лишенного внешних культурных атрибутов (копанье пальцем в носу, харканье и плеванье на пол, на дорогие ковры, отсутствие опрятности и т.д.), крайне затрудняет не только до зарезу необходимое политически и экономически развитие новых связей, но даже сохранение существующих, без которых политика невозможна».
Проводятся чистки библиотек от «идеологически вредной» и «устаревшей» литературы — изымается до 90 процентов книжного фонда: Толстой, Тургенев, Гончаров, Короленко, «Коммунистический манифест», Чернышевский, Ромэн Роллан и его воззвание «Война войне», etc. Крупская возмущается перегибами: «Завели последнее время фонд „Н. Д. М." - «не давать массам", куда отправляют „подозрительные издания" (в том числе Гегеля, Маркса и Энгельса, Ленина) <...>. Рабочие массы, колхозные массы трактуются как несмышленыши, которым надо давать лишь злободневные агитки и переводные романы».
Начинается паспортизация населения: паспорт сроком максимум три года может быть выдан только после дотошной милицейской проверки в присутствии управдома. По Москве ходит пародия на проверку: «Во сколько этажей был дом у вашей бабушки?»
В период всенародного обсуждения первой Конституции СССР Лев Кашкин предлагает программу «народонаселенческой политики». Граждане распределяются по трем категориям: здравников, здравсередняков и противоздравников (в их числе скрытых и явных здравхулиганов). «Зачатие является чрезвычайно важным моментом в родовом производстве, так как определяет высоту здравуровня зародыша». Мужчины несут «здравответственность» лишь за качество своего «оплодотворяющего зачатия». Женщины же делятся на четыре родовые группы: здравзаботницы; плодозаботницы; зачатзаботницы («сознательно относящиеся к зачатию, отдавая предпочтение оплодотворяющему зачалу, которое гарантирует зародышу лучший запас здоровья»), наконец, родовредительницы. «Для общества и государства не так важно знать, чего хочет женщина, как знать то, чего хотят они сами от женщины — мало ли чего может захотеться женщине больше, чем желание счастья и здоровья своему ребенку». Последующие статьи посвящены соцобеспечению в зависимости от родового разряда граждан; введению дифференцированного родового налога для мужчин вместо алиментов; обязанности женщин давать «природ» не ниже установленной родовым управлением нормы, etc.
Молодой корреспондент «Пионерской правды» Виталий Губарев создает миф о Павлике Морозове — в 1951 он напишет повесть-сказку «Королевство кривых зеркал».
В общественной бане звучит музыка Чайковского. #nonfiction #history #russia
В 2022 году в павильоне «Рабочий и колхозница» тихо прошла толковая объемная выставка «Облаченная в роскошь» о моде Roaring 20s, где главным экспонатом был сам главный коллекционер Назим Мустафаев, в белых перчатках трепетно отлаживающий свои сокровища. В том же 2022 работы блистательного Эрте бесславно (и очень хорошо) выставляла антикварная галерея «Петербург». Но звезды для всенародного хайпа сошлись только сейчас: Малый манеж Эрмитажа осаждают толпы желающих хоть одним глазком взглянуть на говорящую собачку зефирно-леденцовый блеск эпохи, которая нам не досталась. Вклад России преимущественно ограничился привычным разбазариванием талантов по всяким парижам и нью-йоркам. Выставка «Упакованные грезы» — это не только и не столько визуальный нарратив о вестиментарных трендах десятилетия, сколько назидание о тщетности и быстротечности бытия (даже если мы не просили). Английское название A Pocketful of Dreams — вольная интерпретация фразы ‘canned dreams’ (о коробках с кинолентами) из книги Understanding Media: The Extensions of Man канадского философа Маршалла Маклюэна. Стенды пестрят мрачными сентенциями, вроде:
«Реклама - это искусство заставлять людей забыть о войне, пока они тратят деньги»
«Люди покупают не вещи — они покупают мечты. И страх того, что они останутся без них»
«В 1920-х люди пили, чтобы забыть. В 1930-х они пили, чтобы не думать о будущем»
«Война начинается не с выстрела, а с ощущения, что все слишком хорошо»
Но, как и любые предупреждающие знаки, их мало кто читает, а до последнего экспоната — триптиха Генриха Эмзена «Борьба и смерть товарища Эгльгофера» — и вовсе почти не доходят: большинство намертво залипает у страз и стекляруса или непатриотично фотографируется на фоне сверкающего Buick’a. Очень в духе той короткой месмерической эпохи лихорадочного шика. #музей #fashion
«Реклама - это искусство заставлять людей забыть о войне, пока они тратят деньги»
«Люди покупают не вещи — они покупают мечты. И страх того, что они останутся без них»
«В 1920-х люди пили, чтобы забыть. В 1930-х они пили, чтобы не думать о будущем»
«Война начинается не с выстрела, а с ощущения, что все слишком хорошо»
Но, как и любые предупреждающие знаки, их мало кто читает, а до последнего экспоната — триптиха Генриха Эмзена «Борьба и смерть товарища Эгльгофера» — и вовсе почти не доходят: большинство намертво залипает у страз и стекляруса или непатриотично фотографируется на фоне сверкающего Buick’a. Очень в духе той короткой месмерической эпохи лихорадочного шика. #музей #fashion
Двадцатые банально красивы. До удушья.