«Краткая история пьянства от каменного века до наших дней» Марк Форсайт (2017):
Разухабистое чтиво, кладезь исторических фактов (иногда сомнительных) на тему роли алкоголя в эволюции и коллективной судьбе человечества. Тема глубокая, совсем коротко изложить не получится. Антропологи делят культуры на «сухие» и «влажные»: во «влажных» люди пьют для удовольствия 24/7 и очень редко напиваются, в «сухих» - строго регламентируют, где и когда пить можно, и при случае напиваются в хлам.
На греческих симпосиях гости возлежали на кушетках, но юнцам укладываться не разрешалось, они пили сидя. Рубеж, который должен был преодолеть юноша, чтобы получить право возлежать, как взрослый, определялся по-разному. В Македонии, например, это право получали, добыв на охоте первого кабана.
Древние китайцы не имели законного права пить, пока не накормлены родители.
Римляне разбавляли вино горячей водой из похожего на самовар сосуда, стоявшего в углу обеденного зала.
В VIII веке в окрестностях Багдада было несколько христианских монастырей, которые подрабатывали как подпольные питейные заведения, и возможно, не только питейные.
В османской Боснии правоверные мусульмане не пили вина, а налегали на ракию, поскольку в Коране насчёт ракии ничего не говорится.
В XVI веке в Стамбуле считалось, что во время крика душа ненадолго покидает тело. Соответственно, если орать во всю глотку, правоверный османец может вволю пить спиртное, пока душа растерянно блуждает неподалёку.
Викинги именовали своих женщин в поэзии преимущественно «подательницами пива», намертво скрепляли обеты, отпив из кубка под названием bragarfull, кубок Браги, а дружно и негигиенично вскладчину наплевав целый котёл пережеванного ячменя, запустили цепную реакцию, результатом которой стало поэтическое вдохновение. И вечный сумбл в Вальгалле.
Хвалёный английский эль представлял собой что-то вроде жидкой овсянки-размазни с комками. В отчаянных попытках улучшить вкус этих помоев чаще всего использовался хрен. Варили эль исключительно женщины - brewster. Btw суффикс -ster был женским, а в современном языке обрёл полукриминальную окраску (gangster, mobster, hipster, trickster и даже pollster - «проводящий соцопрос»).
Дверь в пабы конца XV века всегда была открыта в прямом смысле. Этого требовал закон, чтобы представитель властей имел возможность убедиться, что внутри не твориться ничего неподобающего, не марая себя посещением низкопробного заведения для беднейших слоёв.
Древние ацтеки пьянства не одобряли. Попавшегося на нем простолюдина забивали до смерти или удушали на публике, чтоб другим неповадно было. Пьяниц знатного рода наказывали гораздо гуманней - душили без посторонних.
Джин появился в Англии в 1690-х. Мадам Женева (от genevre старофр.- «можжевельник») была британской богиней джина. Примерная крепость джина составляла около 80 градусов, а чтобы повкусней да позабористей, могли добавлять скипидар и серную кислоту.
Популярности джина в Англии способствовали четыре фактора:
1. Монархия. Вильгельм III Оранский (с 1688) был голландцем, а голландцы поголовно любили джин;
2. Военные. Джин наделял военных особой храбростью (Dutch courage);
3. Религия. Англия и Голландия были протестантами и в пику католикам налегали на протестантский напиток;
4. Спасение мира от голода. Контроль над рынком зерна.
Пятым фактором некоторые историки считают «ненависть к французам» (отсюда очередная война и запрет на импорт бренди).
После первого закона 1729 года о взимании налогов с продажи джина как «крепкого спиртного напитка на можжевельнике», появился «парламентский бренди», голый самогон без всякого можжевельника.
Австралия по чертежам была спланирована как земля высоких идеалов, где не будет ни алкоголя, ни денег - то есть не будет почвы для преступности. На деле план с треском провалился. На кораблях, отплывших в новую колонию в 1787 году, было три категории граждан: заключённые, конвоирующие их морпехи и моряки-контрактники (все как один трезвенники). Морпехам (и никому более) позволялось употреблять спиртное в первые три года существования колонии, а потом в
Разухабистое чтиво, кладезь исторических фактов (иногда сомнительных) на тему роли алкоголя в эволюции и коллективной судьбе человечества. Тема глубокая, совсем коротко изложить не получится. Антропологи делят культуры на «сухие» и «влажные»: во «влажных» люди пьют для удовольствия 24/7 и очень редко напиваются, в «сухих» - строго регламентируют, где и когда пить можно, и при случае напиваются в хлам.
На греческих симпосиях гости возлежали на кушетках, но юнцам укладываться не разрешалось, они пили сидя. Рубеж, который должен был преодолеть юноша, чтобы получить право возлежать, как взрослый, определялся по-разному. В Македонии, например, это право получали, добыв на охоте первого кабана.
Древние китайцы не имели законного права пить, пока не накормлены родители.
Римляне разбавляли вино горячей водой из похожего на самовар сосуда, стоявшего в углу обеденного зала.
В VIII веке в окрестностях Багдада было несколько христианских монастырей, которые подрабатывали как подпольные питейные заведения, и возможно, не только питейные.
В османской Боснии правоверные мусульмане не пили вина, а налегали на ракию, поскольку в Коране насчёт ракии ничего не говорится.
В XVI веке в Стамбуле считалось, что во время крика душа ненадолго покидает тело. Соответственно, если орать во всю глотку, правоверный османец может вволю пить спиртное, пока душа растерянно блуждает неподалёку.
Викинги именовали своих женщин в поэзии преимущественно «подательницами пива», намертво скрепляли обеты, отпив из кубка под названием bragarfull, кубок Браги, а дружно и негигиенично вскладчину наплевав целый котёл пережеванного ячменя, запустили цепную реакцию, результатом которой стало поэтическое вдохновение. И вечный сумбл в Вальгалле.
Хвалёный английский эль представлял собой что-то вроде жидкой овсянки-размазни с комками. В отчаянных попытках улучшить вкус этих помоев чаще всего использовался хрен. Варили эль исключительно женщины - brewster. Btw суффикс -ster был женским, а в современном языке обрёл полукриминальную окраску (gangster, mobster, hipster, trickster и даже pollster - «проводящий соцопрос»).
Дверь в пабы конца XV века всегда была открыта в прямом смысле. Этого требовал закон, чтобы представитель властей имел возможность убедиться, что внутри не твориться ничего неподобающего, не марая себя посещением низкопробного заведения для беднейших слоёв.
Древние ацтеки пьянства не одобряли. Попавшегося на нем простолюдина забивали до смерти или удушали на публике, чтоб другим неповадно было. Пьяниц знатного рода наказывали гораздо гуманней - душили без посторонних.
Джин появился в Англии в 1690-х. Мадам Женева (от genevre старофр.- «можжевельник») была британской богиней джина. Примерная крепость джина составляла около 80 градусов, а чтобы повкусней да позабористей, могли добавлять скипидар и серную кислоту.
Популярности джина в Англии способствовали четыре фактора:
1. Монархия. Вильгельм III Оранский (с 1688) был голландцем, а голландцы поголовно любили джин;
2. Военные. Джин наделял военных особой храбростью (Dutch courage);
3. Религия. Англия и Голландия были протестантами и в пику католикам налегали на протестантский напиток;
4. Спасение мира от голода. Контроль над рынком зерна.
Пятым фактором некоторые историки считают «ненависть к французам» (отсюда очередная война и запрет на импорт бренди).
После первого закона 1729 года о взимании налогов с продажи джина как «крепкого спиртного напитка на можжевельнике», появился «парламентский бренди», голый самогон без всякого можжевельника.
Австралия по чертежам была спланирована как земля высоких идеалов, где не будет ни алкоголя, ни денег - то есть не будет почвы для преступности. На деле план с треском провалился. На кораблях, отплывших в новую колонию в 1787 году, было три категории граждан: заключённые, конвоирующие их морпехи и моряки-контрактники (все как один трезвенники). Морпехам (и никому более) позволялось употреблять спиртное в первые три года существования колонии, а потом в
Австралии должна была наступить полная сушь. Не тут-то было! Без рома заключенные отказывались работать, и дело не пошло. Отчаявшись запретить алкоголь, власти решили взять его оборот под контроль. Для этого понадобился особый полк, он же «рейнджеры залива Ботани», он же Ромовый корпус, он же Корпус ромовых бочонков и Окаянные. Ром стал валютой Нового Южного Уэльса и инструментом социального контроля.
Чтобы приструнить зарвавшийся Ромовый корпус, в 1806 британское правительство назначило губернатором капитана Уильяма Блая, того самого, против которого поднимали мятеж на «Баунти». Мятеж случился семнадцать лет назад, но ладить с людьми Блай так и не научился. Он начал с того, что конфисковал у главаря местной бутлегерской банды Макартура перегонный аппарат и отправил того под суд... Guess what? Ровно через двадцать лет после высадки Первого флота, 26 января 1808 года, Австралия пережила свой единственный военный переворот. Этот день до сих пор отмечается как День Австралии (правда, в честь высадки, а не переворота), а само событие вошло в историю как Ромовый бунт.
В 1797 владельцем крупнейшей винокурни Америки был некто Джордж Вашингтон. Ассортимент его винокурни виски четырехкратной дистилляции, ржаной виски, виски со вкусом корицы, а кроме того, бренди - яблочный, персиковый и из хурмы. Высот в политике знатный вискокур достиг, раздав избирателям бесплатную выпивку, а в военной карьере помогла светлая мысль удвоить выдачу рома в войсках. В результате мир обрёл Соединённые Штаты. Ещё один военный, британский адмирал Эдвард Вернон по прозвищу Старый Грог за камзол из грогрема, обессмертил своё имя (точнее, прозвище), разбавляя ромовые пайки своих матросов.
После романтического периода безбашенного пьянства на Диком Западе (см. любой голливудский вестерн), пришло время сухого закона (1920-1933). Антиалкогольное движение не было консервативным. Оно было прогрессивным и феминистским. И самое неожиданное: оно боролось не со спиртным, а с салунами как рассадниками домашнего насилия и безденежья. Основными противниками принятия сухого закона были немцы. Ведь немецкие диаспоры держали пивоварни, приносившие золотые горы, ведь все обожали немцев и холодное пиво по традиционному рецепту. Но тут грянула Первая мировая, а женщины получили избирательное право. За время сухого закона потребление спиртного упали более чем наполовину, кроме NY, конечно. В число отрицательных последствий входила организованная преступность, коррупция, отравления паленкой и полный развал алкогольной промышленности. А ещё подпольные бары начали посещать женщины, резко подскочили продажи кока-колы, отлично гасившей гадкий привкус низкопробного пойла, а трансатлантические пассажирские перевозки прибрали к рукам британцы, бодро продававшие выпивку на борту. Сухой закон был отменён из-за Великой депрессии, но своё дело он сделал: салуны ушли навсегда (потомкам в утешение появился джаз). Хотя последний «сухой» оплот, Миссисипи, рухнул только в 1966, а в некоторых штатах ещё остаются «сухие» округа (например, округ Мур, где находится вискокурня «Джек Дэниелс»). Согласно внутреннему отчету НАСА, по крайней мере на двух запусках космических челноков астронавты были в стельку пьяны...
Пьянству в России зловредный британец посвятил целую главу, помянув недобрым словом наших монарших селебрити: Владимира Святославовича, Ивана Грозного, Петра I и др. В 1914 году царь Николай II запретил продажу водки по всей России, резко перекрыв основной источник государственных доходов, четверть из которых складывалась из акцизов на спиртное. И обрушил монархию, опиравшуюся на зависимость населения от водки. Существует гипотеза, что 1914-1917 годы - единственный период в российской истории, когда народ достаточно протрезвел, чтобы осознать, насколько жестоко с ним обращаются. В 1925 году Сталин запрет на водку отменил. Правящий класс в России всегда страшно боялся, как бы народ не протрезвел. Но сегодня все, разумеется, иначе: средний россиянин потребляет всего лишь полбутылки водки в день.
Пора завязывать с теорией. Who’ll bring the booze?
Чтобы приструнить зарвавшийся Ромовый корпус, в 1806 британское правительство назначило губернатором капитана Уильяма Блая, того самого, против которого поднимали мятеж на «Баунти». Мятеж случился семнадцать лет назад, но ладить с людьми Блай так и не научился. Он начал с того, что конфисковал у главаря местной бутлегерской банды Макартура перегонный аппарат и отправил того под суд... Guess what? Ровно через двадцать лет после высадки Первого флота, 26 января 1808 года, Австралия пережила свой единственный военный переворот. Этот день до сих пор отмечается как День Австралии (правда, в честь высадки, а не переворота), а само событие вошло в историю как Ромовый бунт.
В 1797 владельцем крупнейшей винокурни Америки был некто Джордж Вашингтон. Ассортимент его винокурни виски четырехкратной дистилляции, ржаной виски, виски со вкусом корицы, а кроме того, бренди - яблочный, персиковый и из хурмы. Высот в политике знатный вискокур достиг, раздав избирателям бесплатную выпивку, а в военной карьере помогла светлая мысль удвоить выдачу рома в войсках. В результате мир обрёл Соединённые Штаты. Ещё один военный, британский адмирал Эдвард Вернон по прозвищу Старый Грог за камзол из грогрема, обессмертил своё имя (точнее, прозвище), разбавляя ромовые пайки своих матросов.
После романтического периода безбашенного пьянства на Диком Западе (см. любой голливудский вестерн), пришло время сухого закона (1920-1933). Антиалкогольное движение не было консервативным. Оно было прогрессивным и феминистским. И самое неожиданное: оно боролось не со спиртным, а с салунами как рассадниками домашнего насилия и безденежья. Основными противниками принятия сухого закона были немцы. Ведь немецкие диаспоры держали пивоварни, приносившие золотые горы, ведь все обожали немцев и холодное пиво по традиционному рецепту. Но тут грянула Первая мировая, а женщины получили избирательное право. За время сухого закона потребление спиртного упали более чем наполовину, кроме NY, конечно. В число отрицательных последствий входила организованная преступность, коррупция, отравления паленкой и полный развал алкогольной промышленности. А ещё подпольные бары начали посещать женщины, резко подскочили продажи кока-колы, отлично гасившей гадкий привкус низкопробного пойла, а трансатлантические пассажирские перевозки прибрали к рукам британцы, бодро продававшие выпивку на борту. Сухой закон был отменён из-за Великой депрессии, но своё дело он сделал: салуны ушли навсегда (потомкам в утешение появился джаз). Хотя последний «сухой» оплот, Миссисипи, рухнул только в 1966, а в некоторых штатах ещё остаются «сухие» округа (например, округ Мур, где находится вискокурня «Джек Дэниелс»). Согласно внутреннему отчету НАСА, по крайней мере на двух запусках космических челноков астронавты были в стельку пьяны...
Пьянству в России зловредный британец посвятил целую главу, помянув недобрым словом наших монарших селебрити: Владимира Святославовича, Ивана Грозного, Петра I и др. В 1914 году царь Николай II запретил продажу водки по всей России, резко перекрыв основной источник государственных доходов, четверть из которых складывалась из акцизов на спиртное. И обрушил монархию, опиравшуюся на зависимость населения от водки. Существует гипотеза, что 1914-1917 годы - единственный период в российской истории, когда народ достаточно протрезвел, чтобы осознать, насколько жестоко с ним обращаются. В 1925 году Сталин запрет на водку отменил. Правящий класс в России всегда страшно боялся, как бы народ не протрезвел. Но сегодня все, разумеется, иначе: средний россиянин потребляет всего лишь полбутылки водки в день.
Пора завязывать с теорией. Who’ll bring the booze?
Поклонники фанфикшн нахально заявляют, что это один из старейших жанров в мире. С некоторой натяжкой можно признать, что чужие сюжеты стали использовать задолго до появления Twilight-fanfic-turned-BDSM romance Fifty Shades of Grey. Уже Вергилий создал свою версию приключения гомеровского Энея, а Шекспир пересказал «Трагическую историю Ромео и Джульетты» Артура Брукса.
Современные фанфик-авторы успешно обживают вселенные Гарри Поттера, Мерлина, Игры престолов... Гарри и Драко давно женаты и вместе растят детей мальчика со шрамом, попутно решая проблемы кризиса среднего возраста. А почему бы и нет? Ведь первые читатели поттерианы выросли и больше не ходят в школу (если только на родительские собрания), но не хотят расставаться с друзьями детства.
Если популярность фанфикшна растёт, значит, это кому-нибудь нужно...
Современные фанфик-авторы успешно обживают вселенные Гарри Поттера, Мерлина, Игры престолов... Гарри и Драко давно женаты и вместе растят детей мальчика со шрамом, попутно решая проблемы кризиса среднего возраста. А почему бы и нет? Ведь первые читатели поттерианы выросли и больше не ходят в школу (если только на родительские собрания), но не хотят расставаться с друзьями детства.
Если популярность фанфикшна растёт, значит, это кому-нибудь нужно...
Circe. Madeline Miller (2017):
Миллер специализируется на античной мифологии, и этот роман предсказуемо как раз один из тех самых фанфиков, сюжет которых известен сотням поколений до тебя, но все равно интересно (Homeric fanfiction).
Это история волшебницы Цирцеи, рассказанная ей самой. Из первых рук мы узнаем, какой вертеп представляют собой чертоги богов, во что умненькие девочки могут превратить своё разочарование в любви, почему полезно изучать ботанику и генетику, как трудно и неприятно бывает работать с людьми (даже если ты самый что ни на есть хитроумный Одиссей) и какова была жизнь детей и женщин до изобретения равноправия полов и ювенальной юстиции.
Vengeance. Lust. Hubris. Greed. Power. What have I forgotten? Ah yes, vanity, and pique.
Sounds like a usual day among the gods.
Эпизод с младенчеством Телегона можно использовать как психологический тест на готовность к материнству: даже бессмертной нимфе трудно растить ребёнка совсем одной, без памперсов и бабушек, а тут ещё послеродовая депрессия навалилась. Не успела счастливая мать отдышаться, а у парня сложный переходный возраст:
Motherhood seemed easy to me, before I had a child.
В романе много солнца (ведь никудышний отец героини дочь сам Гелиос), соленых морских брызг, ароматов цветов и пряных трав. Идеальное летнее чтение. Кажется, что просто перелистывая страницы, можно загореть.
Здесь ⬇️ очень хорошая статья из The Guardian, где Медлин Миллер пытается прояснить, кто же такие ведьмы: исчадия ада или просто девушки с характером (не пропустите Хилари!)
Миллер специализируется на античной мифологии, и этот роман предсказуемо как раз один из тех самых фанфиков, сюжет которых известен сотням поколений до тебя, но все равно интересно (Homeric fanfiction).
Это история волшебницы Цирцеи, рассказанная ей самой. Из первых рук мы узнаем, какой вертеп представляют собой чертоги богов, во что умненькие девочки могут превратить своё разочарование в любви, почему полезно изучать ботанику и генетику, как трудно и неприятно бывает работать с людьми (даже если ты самый что ни на есть хитроумный Одиссей) и какова была жизнь детей и женщин до изобретения равноправия полов и ювенальной юстиции.
Vengeance. Lust. Hubris. Greed. Power. What have I forgotten? Ah yes, vanity, and pique.
Sounds like a usual day among the gods.
Эпизод с младенчеством Телегона можно использовать как психологический тест на готовность к материнству: даже бессмертной нимфе трудно растить ребёнка совсем одной, без памперсов и бабушек, а тут ещё послеродовая депрессия навалилась. Не успела счастливая мать отдышаться, а у парня сложный переходный возраст:
Motherhood seemed easy to me, before I had a child.
В романе много солнца (ведь никудышний отец героини дочь сам Гелиос), соленых морских брызг, ароматов цветов и пряных трав. Идеальное летнее чтение. Кажется, что просто перелистывая страницы, можно загореть.
Здесь ⬇️ очень хорошая статья из The Guardian, где Медлин Миллер пытается прояснить, кто же такие ведьмы: исчадия ада или просто девушки с характером (не пропустите Хилари!)
the Guardian
From Circe to Clinton: why powerful women are cast as witches
A misogynist insult in Washington and Westminster, a force for good in Hollywood … for centuries, witches have personified fear of assertive women. But why does the stereotype persist?
Что такое greenhouse сегодня знает каждый пятиклассник, но в обиход плотно входит словечко покрепче и позагадочней: hothouse. Появившись в XVI веке, оно успело поменять немало значений от «бани» и «борделя» до «помещения для сушки белья» и «теплицы для выращивания экзотических растений». Сегодня термин hothouse state применяется в контексте глобального изменения климата и обозначает точку невозврата.
Conversations with Friends. Sally Rooney. 2017
Сразу после выхода дебютного романа критики поспешили внести ирландку Салли Руни в топ most British authors и окрестить Salinger for the Snapchat generation. Ее диалоги действительно могут сослужить хорошую службу как качественное практическое пособие для девочек для поддержания разговора или электронной переписки.
На протяжении всего «adultery novel на новый лад» главная героиня двадцати одного года от роду чутко балансирует на грани в отношениях со своей бывшей гёрлфренд, а потом просто френд, а потом читайте сами, попутно инициирует роман с женатым мужчиной (прилично старше и статусней себя) и один на один бьется с пустым холодильником и NHS. На фоне энергичных леди не горят, но поддерживают горение вялые и безответственные отцы и любовники - без них всем бы было гораздо легче, но сюжета бы не вышло. Британцы с готовностью признали роман «своим», поскольку в нем все действующие лица «национально характерны», i.e. предельно неуверенны в себе, сдержанны и корректны. В крайнем случае, агрессивно придерживаются социалистических убеждений, не забывая прекрасно поживать на фамильные накопления. Обманутая супруга не ведёт себя в стиле «любовь и голуби» и не попадает в криминальную хронику за убийство на почве ревности, а ограничивается скупыми упреками и приглашением погостить на вилле во Франции.
Сразу после выхода дебютного романа критики поспешили внести ирландку Салли Руни в топ most British authors и окрестить Salinger for the Snapchat generation. Ее диалоги действительно могут сослужить хорошую службу как качественное практическое пособие для девочек для поддержания разговора или электронной переписки.
На протяжении всего «adultery novel на новый лад» главная героиня двадцати одного года от роду чутко балансирует на грани в отношениях со своей бывшей гёрлфренд, а потом просто френд, а потом читайте сами, попутно инициирует роман с женатым мужчиной (прилично старше и статусней себя) и один на один бьется с пустым холодильником и NHS. На фоне энергичных леди не горят, но поддерживают горение вялые и безответственные отцы и любовники - без них всем бы было гораздо легче, но сюжета бы не вышло. Британцы с готовностью признали роман «своим», поскольку в нем все действующие лица «национально характерны», i.e. предельно неуверенны в себе, сдержанны и корректны. В крайнем случае, агрессивно придерживаются социалистических убеждений, не забывая прекрасно поживать на фамильные накопления. Обманутая супруга не ведёт себя в стиле «любовь и голуби» и не попадает в криминальную хронику за убийство на почве ревности, а ограничивается скупыми упреками и приглашением погостить на вилле во Франции.
The New Yorker
A New Kind of Adultery Novel
Sally Rooney’s début, “Conversations with Friends,” is a bracing study of ideas. But it’s even smarter about people.
С чего мы взяли. Три века попыток понять Россию умом. Артём Ефимов. 2017
«Зачем нужна эта история? Скукотища... Никто не знает, как было на самом деле, и вообще все они давно умерли. Нам что, заняться нечем?!» - искренне негодуют некоторые весьма неглупые школьники, а также их родители. Артём Ефимов рассказывает, откуда у нас взялась история как наука. A real page-turner.
У России долго не было своей истории. В области создания истории своего государства ещё в XVIII веке мы бодро перебывали в средневековье, пересказывая древние рукописи. В Россию движения эрудитов (так тогда назывались знатоки древностей) и антикваров не проникли. Научной критики здесь не знали. Латынь, на которой писали европейские учёные, считалась языком лжи и ереси, соответственно ни Фрэнсиса Бэкона, ни Исаака Ньютона, ни Рене Декарта (франц.) не читали. И уж понятия не имели об исторически-филологической критике, палеографии и других дисциплинах, бывших фундаментом европейской исторической науки. «Кабинетные этнографы» возводили, например, название «Сибирь» к мифическому народу тибаренов, упоминаемому у Геродота (впрочем, и в ХХ веке нашлись основания счесть образ Змея Горыныча «смутным воспоминанием» фольклора о мамонтах). В русской историографии, какой она возникла в XVIII веке, мотиваций было две: научная и патриотическая. И они нередко противоречили друг другу.
С тех пор по сути мало что изменилось: историю в России, как всегда, творили одиночки, противостоящие государственной машине, а добросовестность историка и академическая корректность ценились гораздо ниже, чем идеологическая составляющая и работа на «госзаказ». Занятия историей имели мало общего с благолепием пыльных архивов и могли стоить неблагонадёжному ученому карьеры и даже головы. А ветер менялся часто. Например, когда в 1930-е годы советскому государству понадобилось вернуть в общественный обиход патриотизм, который прежде отметался как буржуазный предрассудок, был создан пантеон героев (Александр Невский, Иван Грозный, Александр Суворов) - гроза врагов, приходящих неизменно с Запада. «Антипатриоты» были расстреляны.
Увы, современные школьные учебники являются результатом целенаправленного конструирования официозной истории, щедро приправленным запредельным занудством - чтобы вопросов поменьше задавали. Хотя ещё Василий Ключевский заметил, что «история ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков», а «политика - прикладная история».
P.S. Интересам объективности исследования истории служат историческая лингвистика (ещё одна никому не нужная дисциплина), металлография, спектроскопия, палинология, дендрохронология, математические методы, компьютерные технологии etc. Мечта об истории как точной науке жива.
«Зачем нужна эта история? Скукотища... Никто не знает, как было на самом деле, и вообще все они давно умерли. Нам что, заняться нечем?!» - искренне негодуют некоторые весьма неглупые школьники, а также их родители. Артём Ефимов рассказывает, откуда у нас взялась история как наука. A real page-turner.
У России долго не было своей истории. В области создания истории своего государства ещё в XVIII веке мы бодро перебывали в средневековье, пересказывая древние рукописи. В Россию движения эрудитов (так тогда назывались знатоки древностей) и антикваров не проникли. Научной критики здесь не знали. Латынь, на которой писали европейские учёные, считалась языком лжи и ереси, соответственно ни Фрэнсиса Бэкона, ни Исаака Ньютона, ни Рене Декарта (франц.) не читали. И уж понятия не имели об исторически-филологической критике, палеографии и других дисциплинах, бывших фундаментом европейской исторической науки. «Кабинетные этнографы» возводили, например, название «Сибирь» к мифическому народу тибаренов, упоминаемому у Геродота (впрочем, и в ХХ веке нашлись основания счесть образ Змея Горыныча «смутным воспоминанием» фольклора о мамонтах). В русской историографии, какой она возникла в XVIII веке, мотиваций было две: научная и патриотическая. И они нередко противоречили друг другу.
С тех пор по сути мало что изменилось: историю в России, как всегда, творили одиночки, противостоящие государственной машине, а добросовестность историка и академическая корректность ценились гораздо ниже, чем идеологическая составляющая и работа на «госзаказ». Занятия историей имели мало общего с благолепием пыльных архивов и могли стоить неблагонадёжному ученому карьеры и даже головы. А ветер менялся часто. Например, когда в 1930-е годы советскому государству понадобилось вернуть в общественный обиход патриотизм, который прежде отметался как буржуазный предрассудок, был создан пантеон героев (Александр Невский, Иван Грозный, Александр Суворов) - гроза врагов, приходящих неизменно с Запада. «Антипатриоты» были расстреляны.
Увы, современные школьные учебники являются результатом целенаправленного конструирования официозной истории, щедро приправленным запредельным занудством - чтобы вопросов поменьше задавали. Хотя ещё Василий Ключевский заметил, что «история ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков», а «политика - прикладная история».
P.S. Интересам объективности исследования истории служат историческая лингвистика (ещё одна никому не нужная дисциплина), металлография, спектроскопия, палинология, дендрохронология, математические методы, компьютерные технологии etc. Мечта об истории как точной науке жива.
Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей. Станислав Дробышевский. 2018
Станислав «Джедай науки» Дробышевский окончательно дошёл до народа и теперь несёт свет тем, для кого обрядом инициации является первый самостоятельный поход в МакДональдс.
О неандертальцах с любовью:
- Исследования древней и современной ДНК показывают, что все нынешние неафриканцы несут в себе хоть и небольшой, но явственный неандертальский заряд.
- У неандертальцев были светлые глаза и светлая кожа.
- Одним из последних прибежищ неандертальцев был Крым.
- В пещере Горхэма один из последних неандертальцев около 40 тысяч лет назад нацарапал на стене знак #.
Станислав «Джедай науки» Дробышевский окончательно дошёл до народа и теперь несёт свет тем, для кого обрядом инициации является первый самостоятельный поход в МакДональдс.
О неандертальцах с любовью:
- Исследования древней и современной ДНК показывают, что все нынешние неафриканцы несут в себе хоть и небольшой, но явственный неандертальский заряд.
- У неандертальцев были светлые глаза и светлая кожа.
- Одним из последних прибежищ неандертальцев был Крым.
- В пещере Горхэма один из последних неандертальцев около 40 тысяч лет назад нацарапал на стене знак #.
30 тысяч лет назад эти детишки были принесены в жертву во имя всеобщего процветания (им посвящена глава «Баек»). Двойное захоронение во Владимире времён раннего верхнего палеолита. Исторический музей, Москва
Хотите новую работу, где платят сущие копейки? Не спешите отказываться - роскошному экокурорту на (почти) необитаемом острове требуется босоногий библиофил, чтобы снабжать богатеньких робинзонов крузо томиками Даниэля Дефо.
В его обязанности также входит ведение блога, в котором будет живо изображаться изнурительное существование островного букселлера. Само собой придётся мило якшаться с топ-селебрити и их окружением. Ещё нужно заразительно любить книги, уметь рассказывать детям увлекательные истории и проводить для гостей любого возраста курсы по creative writing.
Жизнь на Мальдивах в окружении пальм, книг и начитанных миллионеров - о чем ещё можно мечтать?! Но нет рая на земле: в прошлом году блогера, высмеивавшего местные политические и религиозные порядки, насмерть забили ножом в столице Мале. Если такой экстрим вам не по вкусу, можно податься в отшельники или к вегетарианцам коалам...
В его обязанности также входит ведение блога, в котором будет живо изображаться изнурительное существование островного букселлера. Само собой придётся мило якшаться с топ-селебрити и их окружением. Ещё нужно заразительно любить книги, уметь рассказывать детям увлекательные истории и проводить для гостей любого возраста курсы по creative writing.
Жизнь на Мальдивах в окружении пальм, книг и начитанных миллионеров - о чем ещё можно мечтать?! Но нет рая на земле: в прошлом году блогера, высмеивавшего местные политические и религиозные порядки, насмерть забили ножом в столице Мале. Если такой экстрим вам не по вкусу, можно податься в отшельники или к вегетарианцам коалам...
the Guardian
Best job in the world? Luxury resort in Maldives seeks bookseller
Pay derisory. Fringe benefits unparalleled
От золотого тельца до «Золотого телёнка». Что мы знаем о литературе из экономики и об экономике из литературы. Елена Чиркова. 2018
Автор, доцент Школы финансов факультета экономических наук НИУ ВШЭ, наглядно демонстрирует ещё один достаточно наукоёмкий способ чтения художественной литературы и мемуаров - через призму их экономического содержания.
Деньги (во время военного коммунизма у нас их стыдливо называли «совзнаками») действительно могут являться центральными, «знаковыми» романическими героями, а их приключения рассказывают об эпохе больше, чем автор говорит напрямую.
Книга комментирует экономические аспекты исторических явлений, имеющих широкий географический и временной охват: в частности, работорговли, майората, «голландской болезни» (ничего неприличного - всего лишь тюльпановая лихорадка), гибели «дворянских гнёзд» в России, внедрения конвейера и Великой депрессии в США, гиперинфляции и становления нацизма в Германии и пр.
Незыблемость российского экономического подхода доставляет отдельно. Статья Лескова «Несколько слов о полицейских врачах в России» (1860) об источниках взяток читается, как новостная лента Mash: «акты осмотров, составляющие чувствительную статью в стране, где много праздников, проводимых в пьянстве и драках, судебно-медицинские вскрытия, привоз несвежих продуктов, перегон скота, и наконец, наконец, рекрутские наборы, когда таковые случаются на слёзы человечества и на радость городовых и уездных врачей...». Разве что вместо скота теперь автомобили, но это не везде.
А как злободневны меры по ужесточению антикоррупционной политики в правление Александра II (1855-1881): публикация данных о состоянии имущества госчиновников, включая записанное на жену, запрет занимать государственные должности для детей чиновников-дворян, уличённых в коррупции. При Александре III (1881-1884) введён запрет для чиновников на участие в правлениях частных акционерных обществ. Идеи, вроде, правильные, но на практике даже по сравнению с реакционным царским режимом сегодня наблюдается некоторый регресс...
Забавно, что в начале 1920-х в РСФСР миллион называли «лимоном», и это слово дожило до наших дней, а миллиард - «апельсином», но это почему-то не прижилось.
Курсы золота поднялись
По причине нэпа.
В Петрограде на Сенной
Три лимона репа. (1927)
Есть к чему стремиться...
Btw, Robber Baron — так в США ХIX века называли владельцев крупных состояний, добывших их не совсем честным путём, зачастую за счёт монополизации рынка. Баронами-разбойниками, в частности, считаются Корнелиус Вандербильт и Джон Рокфеллер.
Автор, доцент Школы финансов факультета экономических наук НИУ ВШЭ, наглядно демонстрирует ещё один достаточно наукоёмкий способ чтения художественной литературы и мемуаров - через призму их экономического содержания.
Деньги (во время военного коммунизма у нас их стыдливо называли «совзнаками») действительно могут являться центральными, «знаковыми» романическими героями, а их приключения рассказывают об эпохе больше, чем автор говорит напрямую.
Книга комментирует экономические аспекты исторических явлений, имеющих широкий географический и временной охват: в частности, работорговли, майората, «голландской болезни» (ничего неприличного - всего лишь тюльпановая лихорадка), гибели «дворянских гнёзд» в России, внедрения конвейера и Великой депрессии в США, гиперинфляции и становления нацизма в Германии и пр.
Незыблемость российского экономического подхода доставляет отдельно. Статья Лескова «Несколько слов о полицейских врачах в России» (1860) об источниках взяток читается, как новостная лента Mash: «акты осмотров, составляющие чувствительную статью в стране, где много праздников, проводимых в пьянстве и драках, судебно-медицинские вскрытия, привоз несвежих продуктов, перегон скота, и наконец, наконец, рекрутские наборы, когда таковые случаются на слёзы человечества и на радость городовых и уездных врачей...». Разве что вместо скота теперь автомобили, но это не везде.
А как злободневны меры по ужесточению антикоррупционной политики в правление Александра II (1855-1881): публикация данных о состоянии имущества госчиновников, включая записанное на жену, запрет занимать государственные должности для детей чиновников-дворян, уличённых в коррупции. При Александре III (1881-1884) введён запрет для чиновников на участие в правлениях частных акционерных обществ. Идеи, вроде, правильные, но на практике даже по сравнению с реакционным царским режимом сегодня наблюдается некоторый регресс...
Забавно, что в начале 1920-х в РСФСР миллион называли «лимоном», и это слово дожило до наших дней, а миллиард - «апельсином», но это почему-то не прижилось.
Курсы золота поднялись
По причине нэпа.
В Петрограде на Сенной
Три лимона репа. (1927)
Есть к чему стремиться...
Btw, Robber Baron — так в США ХIX века называли владельцев крупных состояний, добывших их не совсем честным путём, зачастую за счёт монополизации рынка. Баронами-разбойниками, в частности, считаются Корнелиус Вандербильт и Джон Рокфеллер.