Одураченные: Из дневников 1939-1945. Фридрих Кельнер. 2024
Противник нацизма и милитаризма, ветеран WWI, Кельнер назвал свой дневник Mein Widerstand («Мое сопротивление»). Если бы записи были обнаружены, его с женой расстреляли бы как предателей. Чтобы выветрить нацистские идеи из головы своего единственного сына, в 1935 году Кельнеры отправили его в Америку, но было уже поздно. Дневник, опубликованный в 2011 году внуком автора, позволяет взглянуть на события WWII с ракурса, где война с Россией занимает важное, но не центральное место.
***
Сентябрь 1939: В нынешнюю ситуацию нас загнало тупое упрямство наших правителей. <…> Поистине, мы ничему не научились у истории. Европу можно завоевать мирными деяниями свободного духа и свободной экономики, но не финансовыми махинациями и не гонкой вооружений.
Март 1940: Люди в большинстве своем не имеют понятия о войне. Ощутить ее суть можно только на собственной шкуре.
Февраль 1941: В последние дни звучало много речей. И все заканчивались словами: «Нас устроит только победа!» <…> Массовое сознание впитывает в себя всё без разбора. Триста лет назад один шведский государственный деятель написал своему сыну: «Ты не поверишь, как мало нужно ума, чтобы править миром». С тех пор ничего не изменилось.
21 июня 1941: Объявлять войну сегодня пóшло. У Японии с Китаем всего лишь «конфликт». Объявления войны избегают ввиду заключенных договоров.
Ноябрь 1942: В каких только целях не используется слово «Бог» в этой войне! С «Богом» начинали войны, к «Богу» взывают, чтобы Он даровал немцам столь необходимую им победу.
Февраль 1943: Фрау ректор Д. не может понять народы, которые оказывают нам сопротивление. «Мы же хотим им только добра!» Идиотизм такого сорта распространен шире, чем можно предположить.
Апрель 1943: «Борьбу на Востоке» проповедуют в школах. Молодежь надо убедить в необходимости этой «борьбы». Поэтому ее называют «борьбой за свободу и честь нации». Смешно! Если какой-нибудь народ и борется за свободу, то это русский народ.
Декабрь 1943: Империалистам требуется пушечное мясо. <…> Нацисты клянут ограничение рождаемости, ведь многодетная Германия, по их мнению, войну уже давно бы выиграла.
Июль 1944: Нападение было страшной глупостью, даже при условии, что Россия в случае промедления напала бы первой. <…> И если бы Россия напала, то она оказалась бы неправой. Весь мир был бы против агрессора.
Сентябрь 1944: Производство «героев» поставлено в империи национал-социализма на поток.
Ноябрь 1944: Солдаты становятся преступниками. <…> Они уже не делают различия между заграницей и родиной. <…> Не нужно много фантазии, чтобы представить себе, что будет твориться здесь в ближайшем будущем.
8 мая 1945: Разумные, понятливые немцы, оказывавшие на протяжении 12 лет активное или пассивное сопротивление нацистскому террору, могут испытывать гордость и удовлетворение, потому что их борьба не была напрасной и ход событий оправдал их поведение в любом отношении. #nonfiction #history #WWII
Противник нацизма и милитаризма, ветеран WWI, Кельнер назвал свой дневник Mein Widerstand («Мое сопротивление»). Если бы записи были обнаружены, его с женой расстреляли бы как предателей. Чтобы выветрить нацистские идеи из головы своего единственного сына, в 1935 году Кельнеры отправили его в Америку, но было уже поздно. Дневник, опубликованный в 2011 году внуком автора, позволяет взглянуть на события WWII с ракурса, где война с Россией занимает важное, но не центральное место.
***
Сентябрь 1939: В нынешнюю ситуацию нас загнало тупое упрямство наших правителей. <…> Поистине, мы ничему не научились у истории. Европу можно завоевать мирными деяниями свободного духа и свободной экономики, но не финансовыми махинациями и не гонкой вооружений.
Март 1940: Люди в большинстве своем не имеют понятия о войне. Ощутить ее суть можно только на собственной шкуре.
Февраль 1941: В последние дни звучало много речей. И все заканчивались словами: «Нас устроит только победа!» <…> Массовое сознание впитывает в себя всё без разбора. Триста лет назад один шведский государственный деятель написал своему сыну: «Ты не поверишь, как мало нужно ума, чтобы править миром». С тех пор ничего не изменилось.
21 июня 1941: Объявлять войну сегодня пóшло. У Японии с Китаем всего лишь «конфликт». Объявления войны избегают ввиду заключенных договоров.
Ноябрь 1942: В каких только целях не используется слово «Бог» в этой войне! С «Богом» начинали войны, к «Богу» взывают, чтобы Он даровал немцам столь необходимую им победу.
Февраль 1943: Фрау ректор Д. не может понять народы, которые оказывают нам сопротивление. «Мы же хотим им только добра!» Идиотизм такого сорта распространен шире, чем можно предположить.
Апрель 1943: «Борьбу на Востоке» проповедуют в школах. Молодежь надо убедить в необходимости этой «борьбы». Поэтому ее называют «борьбой за свободу и честь нации». Смешно! Если какой-нибудь народ и борется за свободу, то это русский народ.
Декабрь 1943: Империалистам требуется пушечное мясо. <…> Нацисты клянут ограничение рождаемости, ведь многодетная Германия, по их мнению, войну уже давно бы выиграла.
Июль 1944: Нападение было страшной глупостью, даже при условии, что Россия в случае промедления напала бы первой. <…> И если бы Россия напала, то она оказалась бы неправой. Весь мир был бы против агрессора.
Сентябрь 1944: Производство «героев» поставлено в империи национал-социализма на поток.
Ноябрь 1944: Солдаты становятся преступниками. <…> Они уже не делают различия между заграницей и родиной. <…> Не нужно много фантазии, чтобы представить себе, что будет твориться здесь в ближайшем будущем.
8 мая 1945: Разумные, понятливые немцы, оказывавшие на протяжении 12 лет активное или пассивное сопротивление нацистскому террору, могут испытывать гордость и удовлетворение, потому что их борьба не была напрасной и ход событий оправдал их поведение в любом отношении. #nonfiction #history #WWII
В журнале для пассажиров РЖД (апрель ‘25) публикуются фрагменты из книги Романа Молочникова «Пассажирские вагоны Российской империи. 1836-1875».
***
Наиболее фешенебельным считался вагон первого класса, именовавшийся «берлин» (позднее он получил название «карета»). Это был крытый вагон общей вместимостью 24 человека с просторными роскошными купе. <…> Похожий, уже не столь фешенебельный, но тоже крытый вагон вместимостью 30 человек назывался «дилижанс» (затем — «линейка»). Вагон под крышей, но полуоткрытый и жесткий (по сути, это была крытая повозка), именовали «шарабан» или «шарабанка» — от названия французской конной повозки. А платформа на 40 человек «с деревянными скамьями для простого народа», без всякой крыши, называлась на английский лад — «вагон». <…> Позднее вместо «берлинов» и «шарабанов» вагоны разных классов стали обозначать цифрами: І класс, II класс и так далее.
С 1879 года пассажирские вагоны на российских железных дорогах красили по ранжиру: первого класса — в синий цвет, второго — в желтый, третьего — в зеленый, четвертого — в серый или коричневый. Поэтому «молчали желтые и синие, в зеленых плакали и пели» в стихотворении Александра Блока «На железной дороге». Проезд в том или ином классе служил сословным ориентиром. Бывали случаи, когда пассажир из простого сословия брал билет в класс подороже, и публика его оттуда буквально выгоняла безо всякого на то права. «Туда же, с суконным рылом в калашный ряд! Да ты мне весь вагон перепачкаешь дегтем и салом! Видишь — тут повсюду шелк?» <…> пассажир гнал из купе крестьянина, купившего билет в «господский» первый класс.
На магистрали между двумя столицами нередко бывали случаи, когда пассажиры просто замерзали. «На чугунке в пятницу замерзла барыня — в Петербург явился труп ее. Хорошо, что я не поехал, чувствуя простуду и не имея шубы», — писал 16 января 1861 года композитор Модест Мусоргский своему учителю Милию Балакиреву. <…> Впрочем, тариф самых богатых предусматривал железные ящики под вагоном, куда клали раскаленные кирпичи для обогрева пола в пути, — их калили в жаровнях на станциях. Тех, кто победнее, могла спасти только теплая одежда и обувь.
Железная дорога была своего рода средством просвещения, чему способствовал и очень высокий уровень печатной продукции, продававшейся до революции в вокзальных книжных киосках, — на крупных вокзалах можно было купить книги и газеты на 18 (!) языках. Правила требовали от железнодорожных властей непременно предлагать для простого народа дешевую высоконравственную литературу религиозного содержания, сказки русских поэтов и писателей, Пушкина и Лермонтова, сборники пословиц и поговорок.
***
Наиболее фешенебельным считался вагон первого класса, именовавшийся «берлин» (позднее он получил название «карета»). Это был крытый вагон общей вместимостью 24 человека с просторными роскошными купе. <…> Похожий, уже не столь фешенебельный, но тоже крытый вагон вместимостью 30 человек назывался «дилижанс» (затем — «линейка»). Вагон под крышей, но полуоткрытый и жесткий (по сути, это была крытая повозка), именовали «шарабан» или «шарабанка» — от названия французской конной повозки. А платформа на 40 человек «с деревянными скамьями для простого народа», без всякой крыши, называлась на английский лад — «вагон». <…> Позднее вместо «берлинов» и «шарабанов» вагоны разных классов стали обозначать цифрами: І класс, II класс и так далее.
С 1879 года пассажирские вагоны на российских железных дорогах красили по ранжиру: первого класса — в синий цвет, второго — в желтый, третьего — в зеленый, четвертого — в серый или коричневый. Поэтому «молчали желтые и синие, в зеленых плакали и пели» в стихотворении Александра Блока «На железной дороге». Проезд в том или ином классе служил сословным ориентиром. Бывали случаи, когда пассажир из простого сословия брал билет в класс подороже, и публика его оттуда буквально выгоняла безо всякого на то права. «Туда же, с суконным рылом в калашный ряд! Да ты мне весь вагон перепачкаешь дегтем и салом! Видишь — тут повсюду шелк?» <…> пассажир гнал из купе крестьянина, купившего билет в «господский» первый класс.
На магистрали между двумя столицами нередко бывали случаи, когда пассажиры просто замерзали. «На чугунке в пятницу замерзла барыня — в Петербург явился труп ее. Хорошо, что я не поехал, чувствуя простуду и не имея шубы», — писал 16 января 1861 года композитор Модест Мусоргский своему учителю Милию Балакиреву. <…> Впрочем, тариф самых богатых предусматривал железные ящики под вагоном, куда клали раскаленные кирпичи для обогрева пола в пути, — их калили в жаровнях на станциях. Тех, кто победнее, могла спасти только теплая одежда и обувь.
Железная дорога была своего рода средством просвещения, чему способствовал и очень высокий уровень печатной продукции, продававшейся до революции в вокзальных книжных киосках, — на крупных вокзалах можно было купить книги и газеты на 18 (!) языках. Правила требовали от железнодорожных властей непременно предлагать для простого народа дешевую высоконравственную литературу религиозного содержания, сказки русских поэтов и писателей, Пушкина и Лермонтова, сборники пословиц и поговорок.
В книге «Гастроли и трофеи. Выставки Москвы ХХ век» (2024) Павла Нефёдова, куратора музея ВДНХ, один раздел посвящен книжным выставкам. Впрочем, слово «выставка» в названии Международной Московской книжной выставки в 1989 году заменили на «ярмарка». Главным приоритетом стала коммерция, советские книгоиздатели получили право вести бизнес с зарубежными партнерами напрямую, без посредничества государственных внешнеторговых организаций, а таможня впервые отменила цензуру книг, которые везли на ярмарку иностранные издатели. Среди участников было несколько новых совместных предприятий: советско-западногерманское «Бурда Моден» (издатель одноименного журнала), советско-американское «Соваминко», советско-британское «Репроцентр» (представляло в СССР компанию Хегох), советско-французское «ДЭМ» (одним из его создателей был писатель Юлиан Семенов).
Седьмую ММКЯ можно увидеть в американском к/ф «Русский дом», снятом по шпионскому роману Джона Ле Карре, где герои по сюжету являются участниками ярмарки. В кадре виден фасад павильона «Химическая промышленность», а над входом — реальная эмблема MIBF'89 (Moscow International Book Fair). Герой Шона Коннери ведет коллег по ВДНХ, неистово восторгаясь «огромным декоративным бассейном с золочеными рыбами» и храмами, посвященными «павшим богам и богиням советской экономики — углю, стали и даже атомной энергии». Позже на фоне павильона «Транспорт» и ракеты «Восток» он встречает загадочную советскую красотку (Мишель Пфайффер). В романе есть фрагмент, не вошедший в фильм, где главный герой в пародийной манере объясняет коллегам диспозицию ярмарки: в павильоне Nº 57 находятся издатели «мира, прогресса и доброй воли», иначе говоря, издатели из СССР и других соцстран. А в павильоне напротив (Nº 20) — «сеятели империалистической лжи». Участников выставки и в самом деле всегда разводили по павильонам на два «лагеря».
Бросившись в пучину свободного рынка, тогда никто и помыслить не мог, что всего через девять лет, за две недели до открытия одиннадцатой ММКЯ в уже совсем другой стране разразится дефолт 17 августа 1998 года, а символом ММКЯ станет большой щит с курсом обмена валюты, установленный у входа в павильон Nº 57.
Седьмую ММКЯ можно увидеть в американском к/ф «Русский дом», снятом по шпионскому роману Джона Ле Карре, где герои по сюжету являются участниками ярмарки. В кадре виден фасад павильона «Химическая промышленность», а над входом — реальная эмблема MIBF'89 (Moscow International Book Fair). Герой Шона Коннери ведет коллег по ВДНХ, неистово восторгаясь «огромным декоративным бассейном с золочеными рыбами» и храмами, посвященными «павшим богам и богиням советской экономики — углю, стали и даже атомной энергии». Позже на фоне павильона «Транспорт» и ракеты «Восток» он встречает загадочную советскую красотку (Мишель Пфайффер). В романе есть фрагмент, не вошедший в фильм, где главный герой в пародийной манере объясняет коллегам диспозицию ярмарки: в павильоне Nº 57 находятся издатели «мира, прогресса и доброй воли», иначе говоря, издатели из СССР и других соцстран. А в павильоне напротив (Nº 20) — «сеятели империалистической лжи». Участников выставки и в самом деле всегда разводили по павильонам на два «лагеря».
Бросившись в пучину свободного рынка, тогда никто и помыслить не мог, что всего через девять лет, за две недели до открытия одиннадцатой ММКЯ в уже совсем другой стране разразится дефолт 17 августа 1998 года, а символом ММКЯ станет большой щит с курсом обмена валюты, установленный у входа в павильон Nº 57.
Даже как-то нелепо, что до сих пор нет лексемы для свежих фотографий. Виновных нужно найти и примерно наказать. «Пустотный кроссворд» (Антон Ольшванг, 1999) — музейный экспонат, между прочим #малослов
На выставке «Почему, почему я лучше всех? Хармс и компания» в KGallery показывают культовую трубку Хармса, его цилиндр-шапокляк и множество малоизвестных работ его современников: «Представьте себе молодых людей, с непроницаемо серьезным видом расположившихся под плакатом "программного" содержания: "Наша мама — не ваша мама!" Вспыхивает магний, и вдруг перед аппаратом системы Дагера неизвестно откуда появляется шкаф, на котором сидит балерина со странной кошкой в руках. Вот вам и фотография ОБЭРИУ. Выводы делайте сами». Встроиться в советскую систему у этих ребят не было ни малейшего шанса.
***
Англофилам любопытно узнать, что в 1911 году оплата услуг англичанки составляла больше трети расходов семьи будущего Д. Х, которому на тот момент было лет шесть: «Данилка сейчас около меня, велит тебе написать, чтобы ты скорее ехал домой говорить с ним по-английски и посмотреть его Лину» (учительницу английского). После ее ухода родители начали учить сына второму языку — немецкому.
Хармс, по-видимому, полагал недостаточным полученное в детстве знание языка и на зиму 1933-1934 гг. наметил: «Выучить английский язык». Занятия языком отразились в переписывании Хармсом оригинальных произведений английских писателей — Д. Блоу, У. Блейка, Л. Лира, Л. Кэрролла. Своеобразным подспорьем было общение с носителем: «...в 1933 г. в квартире у Д. Х. жила бывшая его гувернантка-англичанка. Д. И. рассказывал, что когда она находилась в уборной, она пела религиозные гимны».
«Даниил Хармс глазами современников: воспоминания, дневники, письма» (2019)
***
Англофилам любопытно узнать, что в 1911 году оплата услуг англичанки составляла больше трети расходов семьи будущего Д. Х, которому на тот момент было лет шесть: «Данилка сейчас около меня, велит тебе написать, чтобы ты скорее ехал домой говорить с ним по-английски и посмотреть его Лину» (учительницу английского). После ее ухода родители начали учить сына второму языку — немецкому.
Хармс, по-видимому, полагал недостаточным полученное в детстве знание языка и на зиму 1933-1934 гг. наметил: «Выучить английский язык». Занятия языком отразились в переписывании Хармсом оригинальных произведений английских писателей — Д. Блоу, У. Блейка, Л. Лира, Л. Кэрролла. Своеобразным подспорьем было общение с носителем: «...в 1933 г. в квартире у Д. Х. жила бывшая его гувернантка-англичанка. Д. И. рассказывал, что когда она находилась в уборной, она пела религиозные гимны».
«Даниил Хармс глазами современников: воспоминания, дневники, письма» (2019)
Выставка «Почему, почему я лучше всех? Хармс и компания», KGallery, до 05.07.2025 #музей
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Танцсцены» (премьера 09.04.25, М2) — это наш шанс подзарядиться пульсирующей на сцене энергией; поучиться у Кимина умопомрачительно сочетать корсет и треники; поразглядывать на футболках «Конницу» Малевича, пропущенную через ярко-розовый фильтр; посмотреть highlights спектакля в гардеробе на телефоне стоящей рядом пиратки; подслушать восторги, типа «у Якобсона вся труппа мощные, жилистые, как будто стадо выпустили, а здесь другое, особенно Мей!». #театр
P.S. Оказалось, лошадок разглядели не все, а ведь цитата из иконы русского авангарда добавляет «Танцсценам» концепт опоры на плечи гигантов.
«Доступ к литературе, к мировой литературе – это возможность убежать от тюрьмы национального тщеславия, мещанства, навязанного провинциализма, бессодержательного и пустого образования, покалеченной судьбы и невезения. Литература была пропуском, паспортом в большую жизнь, в зону свободы. Литература была свободой. Особенно во времена, когда ценность чтения и внутренней жизни находится под угрозой, литература и есть свобода». Книги Сьюзан Сонтаг оказались в числе конфискованных в ходе вчерашнего полицейского рейда на «Подписные». Другими авторами, упомянутыми в медиа, были Оливия Лэнг и Вальтер Беньямин. Btw, одной из причин самоубийства Беньямина была невозможность вернуть себе библиотеку, оставленную в оккупированной Франции.
Россия имела репутацию Мордора, производила на свет множество одиозных личностей, а вот со свободно конвертируемыми супергероями дела у нас обстояли далеко не блестяще. Был, в сущности, всего один — «простой советский парень», метр шестьдесят пять ростом, воплощение скомпрометированной тоталитаризмом коммунистической идеологии, автор куцего афоризма «Поехали!»; и странное дело, в качестве супергероя он оказался успешнее всех остальных, вместе взятых. «Колумб Вселенной», «Магеллан космоса», «величайший герой в истории» — на него можно было налепить любой ярлык, и все равно ни один из них и близко не мог передать глубины того «океана человеческого преклонения», в который погрузился Юрий Гагарин после возвращения из космоса; он был поп-идолом, не имевшим аналогов — более популярным, чем «Битлз», чем Мэрилин Монро, чем Че Гевара. <…> «улыбка Гагарина» стала мемом как «улыбка Чеширского кота» или «улыбка Джоконды». «Юрий Гагарин», Лев Данилкин #праздничное