Dream Count. Chimamanda Ngozi Adichie, 2025

Встречаются как-то Sex in the City, «О чем говорят женщины» и «Богатые тоже плачут»… Роман похож на табуретку — немудрен, надежен, без лишних изяществ и держится на четырех опорах: дочь нефтяного магната aka тревел-журналистка на фрилансе; банкирша-Робин Гуд; бизнесвумен с младенцем и горничная с трудной судьбой, сохранившая нигерийскую пасторальность. Все, кроме прислуги, на лабутенах и в офигенных тюрбанах. Как вспомогательные войска, проходит галерея мужских персонажей разной степени токсичности, придурковатости и женатости — семейные ценности воплощать решительно не с кем. Мир вокруг тоже не санаторий: правые либералы страшнее черта и святее Папы Римского; в известных странах коррупцию можно вносить в список нематериального наследия UNESCO как традиционный образ жизни; что бы ни говорили марксисты, страдать лучше, будучи богатыми и влиятельными; в Германии водятся антисемиты, а в Швеции наци; Америка обетованная обернулась унылой провинцией с агрессивной идеологией и lack of sophistication (You Americans think the world is American; you don’t realize that only America is American. To be so provincial and not even know that you are); Москва кишит расистами и не имеет правильных унитазов, причем гипотетически Россия (на пару с Китаем) горазда бомбить Америку.

Местами повестка свежа, как прошлогодний снег (мир меняется быстрее, чем пишутся романы), зато каждый найдет свою любимую мозоль. В целом, читабельно, обсуждабельно и борозды не испортит, хоть и пашет неглубоко (I can respect what I do not believe, или If you start thinking, you never stop, so best not to start). #fiction
***
International Black означает non-American Black, а клетчатые баулы aka «кравчучки», удобные для перевозки «черного» нала, прозвали ghana-must-go bags. Афроамериканскую диаспору раздражает, что американцы говорят enjoy вместо eat (‘I enjoy it with cheese. I think you should enjoy it with a side salad.’), используют center как глагол (They’re always talking of ‘centering minorities.’ It’s bad enough Americans turned ‘impact’ into a verb, but now ‘center’ too? — I think ‘center’ was always a verb. — Not in the way they use it. You can use a preposition like ‘centered around’ but not ‘center indigenous people’), и злоупотребляют абсурдным словечком share (‘Share the document with her; oh, she shared that she won’t be at the meeting’).

Школьная аббревиатура SS2 (=Senior Secondary Two. Year ten here) продолжает триггерить британцев (SS sounded a bit worrying there). Особенно же не повезло с коннотациями слову Persil — помимо пресловутого Persilschein, свидетельства о непричастности к нацизму в Германии, Opération Persil aka Parsley Massacre была массовым убийством гаитян в 1930-х. С чернокожими, произносившими шибболет persil («петрушка» по-французски), не на испанский (perejil), а на французский манер, доминиканцы расправлялись, невзирая на пол и возраст. #лингвофишки

Сын констатирует, что если на первой же странице нет свастики, концлагерей или игривого нацистского приветствия, шансы книги быть прочитанной мною резко уменьшаются. Пусть так.

Звери рейха. Образы животных и немецкая пропаганда. Ян Монхаупт, 2025

Через отношение к животным нацисты укрепляли право считаться «моральной элитой». В первый же год правления вегетарианец Гитлер издал прогрессивный для того времени закон о защите животных, действовавший в ФРГ до 1972 года. Еще раньше Геринг на посту премьер-министра Пруссии выступал против опытов над животными, угрожая «вивисекционистам» концлагерем.

Вместе с тем отношение к животным стало «неотъемлемой частью нового устройства общества на национально-расистской основе». Как и немецкая овчарка, «тело немецкого народа» должно было выращиваться чистокровно («доля чужой крови» у собак не должна превышать 1/128). Выбор волка тотемным животным подразумевал, что «все явления физического и морального упадка» у цивилизованных людей «тождественны явлениям доместикации у домашних животных».

Пропаганда утверждала, что свинья — «ведущая порода» нордических народов — привела к тому, что германцы стали оседлыми, а «семиты своим неприятием всего, что связано со свиньей, столь же ясно указывают на свой кочевой образ жизни». Провальный «профессорский забой» свиней, приведший к массовому голоду во время WWI, в 1937 году будет истолкован как «британо-еврейский заговор» против немцев. В 1933 году был обнародован «гуманный» закон «О забое животных»: «теплокровных животных следует оглушать до начала обескровливания» — так евреям де-факто был запрещен ритуальный забой, где якобы проявляется их «открытая и грубая жестокость» (на Балканах и в Восточной Европе, где воевали тысячи наемников-мусульман, с 1943 года ритуальный забой без оглушения был разрешен).

А вот кошки — чужая, ненадежная порода с Востока — не вписались в идеологическую парадигму нацизма. Они чисто городские животные: коварные, лживые и асоциальные, «евреи среди животных». Btw, похмелье и нежелание работать после выходных в немецком языке выражается словом Montagskater (der Montag — «понедельник», der Kater — «кот», «похмелье»). С 1936 года спецраспоряжением разрешалось ловить на своем земельном участке кошек и передавать их в руки местной полиции. Кошку, пойманную в чужом саду более двух раз за год, «необходимо обезвредить». С 1934 года охотники имели право застрелить любую кошку, находящуюся дальше «200 метров от ближайшего жилого дома».

Растения и насекомые тоже были поставлены на службу идеологии: смешанный лиственный лес нацисты считали природным идеалом, а монокультуру елового леса — символом «коммунистической уравниловки». Древний миф об Агасфере вошел в ботанику: «странствующим евреем» по сей день в народе называют растение вида Tradescantia. Колорадский жук символизировал «заклятого врага» — Францию. По слухам, зловредные соседи разводили «французских жуков» для уничтожения посадок картофеля в Германии. В свою очередь, с 1940 года французы стали называть немецких оккупантов, «конфискующих» картошку, doryphores — «картофельными жуками», а призыв «бороться с картофельными жуками» стал секретным кодом движения Сопротивления при совершении актов саботажа.

Как известно, в пиаре чересчур не бывает — нацисты лепили свою символику везде, куда могли дотянуться. Члены Гитлерюгенда ставили на сапоги каблуки с протектором в виде свастики. На значке Имперского союза немецких охотников и егерей золотая свастика сменила распятие с Христом между рогами оленя Губерта. Btw, популярный травяной ликер Jägermeister изначально должен был называться Hubertusbitter. Но потом его изобретатель Курт Маст вспомнил Геринга, разделившего общее охотничье управление на главного егермейстера и егермейстеров в гау, и в 1935 году запатентовал название «егермейстер» как товарный знак, заказав художнику этикетку с изображением оленя Губерта, фактически оставшуюся неизменной до сегодняшнего дня. Свастики там, разумеется, нет, но тень Геринга — «гуманиста» и пламенного любителя охоты — незримо витает. #nonfiction #WWII #germany

В лаборатории биологического контроля Эрмитажа на самом почетном месте в шкафу размещен фрагмент комикса про чешуйницу обыкновенную — эта мелкая серебристая тварь обитает в наших ванных комнатах и, не причиняя вреда людям и домашним животным, может глодать бумагу и книжные переплеты до состояния вологодского кружева. Оказалось, Quim Carro, испытывая необъяснимую слабость к этой пожирательнице Достоевского, «разрушающей то, что любит», посвящает эстетствующей мокрице целые серии комиксов.

Русский дневник 1927–1928. Альфред Барр, Джери Эбботт. 2025

Молодые искусствоведы из Гарварда, будущие директор-основатель и его заместитель Музея современного искусства в NY, познакомились с Мейерхольдом, Эйзенштейном, Эль Лисицким, Родченко с его «потрясающей женой» Варварой Степановой, Татлиным, Луначарским, Фальком, Грабарем, Тышлером; с внуком Лонгфелло и внучкой Толстого смотрели племянника Чехова в «Гамлете»; видели коллекции Щукина, Морозова, Остроухова.

На излете культурного авангарда Советская Россия магнитом притягивала иностранцев: ни постельные клопы, ни плохая канализация, ни отсутствие серебряных столовых приборов в переполненных ресторанах не могли разрушить чары. Это было время перемен: без страха много говорят по-французски и по-английски; невероятно популярен театр, «занявший место церкви, ведь революция смеется над религией»; лучшее в мире кино; прекрасно иллюстрированные детские книги; даже поэтам платят хорошо, особенно если они полезны для пропаганды; «в Москве почти невозможно встретить человека в неинтересном костюме, и все физиогномические типы невероятно яркие и своеобразные». И, главное, русские верят в светлое будущее. Этим и держатся.

Но на вопрос «Когда станет возможным писать о революции объективно?», следует ответ: «Объективность — это плохо». #nonfiction #russia

Говорят, сегодня Всемирный день парфюмерии. По этому поводу — набор бессвязных фактов по теме:

Жак Герлен назвал духи Coque d’or (1937) в честь оперы Николая Римского-Корсакова и посвятил их своему другу Сергею Дягилеву
Позолоченный кобальтово-синий флакон имел форму галстука-бабочки, который носил русский импресарио.
***
Флакон Shalimar (1925) повторяет трапециевидную форму настенных украшений в Тадж-Махале, символа плодородия в индийском искусстве (для изготовления синей пробки использовали ртуть — опасную для здоровья и теперь запрещенную).
***
Коллекционера флаконов называют лекифиофил, от слова лекиф, означающего античный сосуд с узким вытянутым туловом, длинной шейкой, конусообразным устьем и высокой ручкой.
***
Парфюмеры не раз пытались передать запах книг — от Demeter Fragrance Library: Paperback до Biblioteca de Babel Fueguia 1833. Но чаще требуется избавиться от неприятного запаха, и для этого нужно положить книгу в герметичную коробку с чистым наполнителем для кошачьего лотка.
***
Говорят, Надежда Ламанова предрекла собственную смерть: как-то она пожаловалась, что у нее осталось всего две капли любимых французских духов, а значит, вместе с ними закончится и ее эпоха. Сегодня сложно сказать, что это были за духи: возможно, Cuir de Russie от Chanel или Emeraude от Coty.
***
С 1995 по 2015 потребление парфюмерии в мире выросло в 30 раз.

Больше — лучше? Не спешите. Еще за две тысячи лет до изобретения печатного пресса в Экклезиасте упоминалось о переизбытке книг: “My son, be warned by them: of making many books there is no end.” В наши дни только в Соединенном королевстве ежегодно издается 200,000 книг — “more books than you could possibly read” за всю жизнь. Особо нездоровым трендом считается стремительный рост количества self-published books (в большинстве из них анонимные авторы вещают о своей никому не интересной жизни): в 2023 году вышло больше 2,6 млн таких опусов. Все они уж никак не могут быть шедеврами, хотя истории коммерческого успеха случаются: e.g. Колин Гувер и Сара Дж. Маас (взлетели romantasy и romance novels, что несколько специфично). Традиционные издатели теряют покой и сон — they’re no longer the gatekeepers. Теперь им приходится конкурировать не только между собой, но и с авторами из самых разных социальных групп, которые больше не нуждаются в посредниках. При хорошем раскладе должен выиграть потребитель, да и в любом случае, читать все это графоманство никого не заставляют.

В 22 Орхан Памук бросил архитектурную школу, чтобы стать писателем, но сентиментальную страсть к рисованию сохранил и в 2024 году опубликовал Memories of Distant Mountains: Illustrated Notebooks, 2009-2022. Рецензии на нее могут многое рассказать о литературной критике по разным сторонам Атлантики. И о картине мира.

По мнению The New York Times, рисунки и акварели имеют невнятный outsider art vibe, тексты бесконфликтны и пресны: опубликуй такое, скажем, Джон М. Кутзее или Дорис Лессинг, возникли бы опасения, что нобеленосцев угораздило получить конским копытом по голове, и до выздоровления еще далеко. Книга в основном посвящена элитным путешествиям, ведь лауреатов Нобелевской премии по литературе (Памук стал им в 2006 году) приглашают выступать по всему миру, осыпают плюшками (the most premium of freebies), предоставляют в их распоряжение джеты и делают жизнь сказкой. Памук побывает в Берлине, Бомбее, Бурсе, Беверли Хиллс, Барселоне, острове Бююкада и в круизе по Босфору — и это только на букву «Б». Жена Памука предостерегла его от публикации “anything too personal” — и это ему удалось на славу. Вердикт: the most embarrassing book published in modern times by a recipient of the Nobel Prize in Literature.

В свою очередь, The Guardian пишет, что дневники зрелого писателя, отождествляющего себя с Уильямом Блейком, отражают разочарование усилением автократии в Турции. Убежденный, что «писатели третьего мира, живущие на западе, должны критиковать — и должны иметь возможность критиковать — свои страны, свой народ, свою повседневную культуру», в 2005 Памук заявил, что «в Турции были убиты миллион армян и 30,000 курдов, и он единственный осмеливается говорить об этом». Ему были предъявлены обвинения по статье 301 УК Турции в публичном оскорблении Turkishness. На одном из рисунков изображено, как после заседания по этому делу Памука с телохранителем закидывают камнями. Вердикт: красивое издание бесстрашного автора дает vivid insight into his creative process.

Они точно одну и ту же книгу читали?

Пляска смерти, или История кладбищ. Бертран Мари, 2024

Захватывающий #nonfiction о том, как кладбища из мест, где тренировались в стрельбе из лука, дрессировали обезьян, резались в карты, танцевали и посещали проституток, превратились в музеи под открытым небом,«обязательные к посещению».

После WWI, чтобы помочь родственникам отыскать места, где погибли их близкие, были оперативно изданы путеводители по основным театрам военных действий — одним из первых был опубликован путеводитель Мишлен (1919). Репатриацию огромного масштаба погибших солдат окрестили «балетом мертвецов». А потом всем захотелось забыть, и смерть вытеснили из публичного пространства, перейдя к «менее показным проявлениям траура». С 1950-х смерть станет объектом всеобщего коллективного отрицания, сместив сексуальность с пьедестала главного табу современного общества.

Возможно, со временем у кладбищ останется лишь культурно-историческая функция: недавно появилась служба по развеиванию праха с помощью дронов, с опцией выполнения фигур пилотажа — чтобы нарисовать узор в небе по просьбе близких. И как минимум два престижных английских футбольных клуб предлагают болельщикам развеять их прах на своем поле: самое популярное место — за воротами.

Обычай возлагать цветы на могилы уходит корнями в Античность. Хотя первые христиане не отвергали этот обычай, Церковь его осудила как идолопоклонничество, усматривая в присутствии цветов языческие корни. В Средние века их заменили другие подношения, e.g. свечи, которые зажигали на похоронах. Обряд возложения цветов практически исчез и возродился лишь в начале XIX века. Во Франции хризантемы считаются траурными цветами, которые не принято дарить живым (пользуясь случаем, сообщаю, что больше хризантем я ненавижу только желтые хризантемы и прошу ни при каких обстоятельствах мне их не преподносить).

Приятные новости для тех, кто любит балет и слушать о нем на английском: загрузили первые выпуски подкаста Voices of British Ballet — пока вышло пять интервью с ведущими танцорами и 🎧 специальный эпизод про лондонскую сцену 1920-х и Ballets Russes Дягилева (в пандан «Русскому балету Дягилева» Линн Гарафола).

Друзей надо знать в лицо: приоткрыт секрет традиционно почтительного отношения жителей Поднебесной к своим старшим родственникам. Те знают верный способ «уважать себя заставить» даже после смерти, поэтому стоит подстраховаться заранее.
***
Души умерших, не получавшие жертвоприношений от потомков и оттого злые и мстительные, становились призраками. Не допустить этого по-прежнему считается актуальным. В современном Китае важным обрядом на похоронах является сжигание бумажных машин, домов, самолетов, смартфонов, бытовой техники, e.g. стиральных машин и холодильников, одежды, дамских сумочек, наборов косметики — вместе с дымом все это достигнет усопшего и пригодится ему в загробной жизни. В специальных печах при храмах сжигают бумажные слитки золота и ритуальные банкноты с печатью «Банка Преисподней». По поверью, сжигание настоящих денег взамен жертвенных приносит несчастье (несомненно, если порча и уничтожение банкнот преследуется по закону).

Обряд символизирует продолжение связи между умершим и его живыми потомками, но жертвам политики одного ребенка и, особенно, жителям Тайваня с самым низким уровнем рождаемости в мире, все важнее помнить о пользе жертвоприношений бродячей душе умершего, не имевшего детей и внуков. Название ритуальных денег цзинь и можно перевести как «(облачение) в надлежащую одежду». Во время фестиваля голодных духов приглашенных гостей из потустороннего мира облачают в одеяния, для чего перед началом трапезы сжигают количество денег, равное числу гостей. Оставшиеся деньги хозяева сжигают уже после пиршества, чтобы духи ушли в свой мир не с пустыми руками.

В центре денег ван шэн цянь находится круг с мантрой перерождения в чистой земле. Перед сожжением их складывают в форме лотоса — после смерти можно возродиться в его цветке (обилие свастик не имеет никакого отношения к пропаганде нацизма — можно не заблеривать).

В число злых духов гуй входили неуспокоенные души тех, кто умер вдали от дома, пропал без вести, или погиб насильственной смертью и не был похоронен с соблюдением необходимых похоронных ритуалов. Но иногда судьба бывает благосклонна даже к самоубийцам: по легенде, Чжун Куй отправился в столицу для участия в государственных экзаменах. Он добился отличных результатов, но они были аннулированы по повелению императора, которому очень не понравилась уродливая внешность Чжун Куя. В отчаянии тот разбил голову о ступеньки дворца, и Нефритовый император, сжалившись, назначил его на должность повелителя духов в загробной канцелярии. Грустная история, зато ясно, к кому обращаться по вопросам бюрократического учета и контроля.
***
Остается непонятным, чей Тайвань, попадают ли коммунисты и капиталисты в один загробный мир, и можно ли сжигать бумажные яхты, самолеты и прочие биркины, если при жизни усопшие такими ресурсами не обладали, т.е. практикуется ли утешительный подход «вот помрешь, тогда и заживешь по-человечески»?
#нетолькокниги

Сегодня — Всемирный день театра.

▪️Из-за гиперинфляции 1920-х в Германии цены на спектакли устанавливались так: «Места в партере: первые ряды — цена равна стоимости полуфунта масла, задние ряды — двух яиц». ▪️Во время WWI из репертуара Александринки были исключены пьесы Шиллера «Коварство и любовь» и «Мария Стюарт» (недавно та же участь постигла «1881» и «Сирано де Бержерака», хоть и по несколько другим причинам). ▪️Ман Рэй заявлял, что для него главный критерий при выборе представления — комфортность кресел в театре (он икона сюрреализма, ему можно).

Однако в праздник негоже вспоминать про космические цены, лютующую само/цензуру и сидения, к которым должен полагаться абонемент к костоправу. Толстой постулировал, что искусство принадлежит широким массам, а не «узкому кругу балетоманов», которые посещают Мариинский театр. Теперь туда может пойти каждый и даже удобно усесться в партере (конечно, если готов расстаться с условным «полуфунтом масла»). И — основное достижение свободомыслия — сделать это с кем угодно, даже с собственными супругами, что несказанно удивило бы Гольдони: венецианки, равно аристократки и лавочницы, ходили в театр исключительно в окружении поклонников. #праздничное

Зов запахов. Рёко Секигути, 2025

Роман L’Appel des odeurs вырос из колонки в газете La Croix, которую автору предложили вести постковидным летом 2022 года. Ольфакторные впечатления «верифицируют» мир, и даже временная потеря обоняния делает жизнь неполной — нам ли не знать.

Обоняние связано с речевым центром, а у синестетиков ароматы вызывают параллели с музыкой. Для догонов — народности, живущей в Мали, — звук и запах — вещи однородные, поскольку оба распространяются в воздухе. Они «слушают» запах: хорошая дикция «приятно  пахнет», а гнусавая речь «пахнет плохо». В японском языке глагол kiku означает «слушать»,«дегустировать алкоголь» и «вдыхать запах ладана» во время ритуала. Английское слово olibanum — ладан — происходит от арабского al-lubbân — что означает молочно-белый цвет, как и название страны Ливан.
***
Если бы живописные полотна могли передавать звуки и запахи, обстановка в музеях была бы очень оживленной. Лошадиное ржание, радостные детские крики, рулады оперной певицы, рев водопада, рокот поля боя, музицирующие ангелы, грохот нью-йоркского метро. Запах влажной земли, рек, хлева, буржуазной гостиной, пудры куртизанки, газона, пустыни, волн, курятника, отрезанной головы солдата, лесной чащи... <…> Нам до некоторой степени повезло, что мы не слышим звуков и не ощущаем запахов картин — в противном случае музеи быстро сделались бы сомнительным для посещения местом.

Couldn’t agree more.

Сегодня в UK отмечают Mother’s Day (не путать с US): в стародавние времена в честь такого праздника даже во время Великого поста можно было по-семейному уплести тортик. А вот в литературе, как правило, наличие живой функциональной матери начисто устраняет интригу #праздничное