Масленица — будет всенародное, необычайное и сверхъестественное пожирание блинов. Изжога, отрыжка и неловкость под ложечкой, грозя несварением желудка, возопиют к медицине. Чтобы там ни говорили наши бабушки и юные последовательницы обер-стряпухи Ольги Малаховец, блины, с какой стороны вы на них не взгляните, составляют бессмыслицу. Это — непереваримый щебень, не делающий чести цивилизованным желудкам и лезущий в глотку только по предварительной смазке его зернистой икрой, семгой и пр., хотя смазка perse во много раз вкуснее и питательнее... Это — придирка, чтобы наесться до отвала, напиться до положения риз и потом проваляться в бездействии на диване...
Впрочем, de gustibus non disputatur.... Даже между
философами попадаются индивидуи, готовые сражаться за блины не на жизнь, а на смерть... «О вечных московских грехах», А. Чехов #праздничное

Куй железо, пока мужчины думают о Римской империи: в британские чарты врывается бестселлер двухтысячелетней свежести The Lives of the Caesars («Жизнь двенадцати цезарей») Светония в переводе с латыни Тома Холланда, соведущего подкаста The Rest Is History. Книга была написана в начале II AD в правление «хорошего»императора Адриана, у которого был весьма достойный мавзолей (сейчас Замок Святого Ангела) и самый красивый фаворит ever (было даже созвездие Антиной, но его от греха подальше отменили еще до нас — в XIX веке).

Среди причин нынешнего бума называют милую сердцу латиницу (так себе аргумент) и победу Трампа на выборах. Здесь сложнее — следим за мыслью: “The US Republican system was modelled on that of ancient Rome, but the [Roman] Republic ended up becoming an autocracy, and so in America, there’s always been this anxiety that a Republican system of government may end up an autocracy, and at the moment, that anxiety has a particular salience.” Сдается, Светоний просто поднял искусство злословия на недосягаемую высоту: “It has the quality of a very highbrow gossip column.” Перефразируя философа Матроскина, приходится констатировать «сплетни у нас есть — нам ума не хватает». Стало быть, припадаем к античности, как и в любом непонятном случае.

Книга-то воистину огонь. По личному опыту, особенно славно читается во время сиесты в неком местечке между Римом и Неаполем, где на одной из своих вилл прохлаждался мерзкий Тиберий. Или как вам будет угодно.

Поведение книг, как и поступки людей, должно быть предметом самого пристального и попечительного надзора церкви и государства и соответственно с этим их должно подвергать, как преступников, аресту, заточению и самому строгому суду: ибо книгу нельзя считать неодушевленной вещью...
Джон Милтон «Ареопагитика», 1644

Книги не являются хорошим топливом... В те времена, когда сжигали еретические книги, их приходилось класть на большие деревянные помосты, и после всех усилий, затраченных на их уничтожение, в углях иногда находили значительные читаемые массы; поэтому предполагалось, что дьявол, знакомый с огнем и его последствиями, давал им свою особую защиту. В итоге оказалось, что проще и дешевле сжечь самих еретиков, чем их книги.
Джон Хилл Бёртон. «Охотник за книгами», 1862.
***
Любите ли вы книги? Вы просто не умеете их готовить! В ЦМШ идет выставка «Книги не для чтения» из проекта «Воображаемый музей Михаила Шемякина». Фотографии, скульптуры и инсталляции рассортированы по подтемам: «Книга из разных материалов», «Большая книга», «Форма, вырастающая из книги, «Псевдо-книга», «Книга и лицо», «Сожженная книга», «Утопленная книга», etc. (🎧 аудиогид здесь). В оцифрованном архиве доступны изображения, которые Шемякин использовал при создании своих работ, e.g. «Щелкунчика» и «Гофманиады». Есть риск надолго залипнуть и даже наткнуться на кое-что из категории 18+.
‼️Выставку продлили примерно до середины марта, о чем на сайте не указано.

Восковые ноги и железные глаза. Вотивные практики от Средневековья до наших дней. Михаил Майзульс, Сергей Зотов, Дмитрий Антонов, 2022

Украсть, чтобы напитаться благодатью, — это по-нашему. Исповедные вопросники XIV-XVII веков рекомендовали священникам интересоваться у прихожан, не уносили ли они из храма вотивные дары, чтобы творить «наузы» (обереги): «А крест или иконы или очи в святых изымал еси на которыя потребы или наузы?» С той же целью верующие отламывали кусочки и от самих икон — Сигизмунд Герберштейн, дипломат из Священной Римской империи, в «Записках о Московии» (1549) писал, что на Руси епископскому суду, вместе с содомитами и осквернителями могил, подлежали те, «кто в целях чародейства отламывает кусочки от образов святых или от распятия».

В постсоветской России абсолютное большинство вотивов составляют мелкие ювелирные изделия, на которых попадаются знаки зодиака или валют ($, €). Среди подношений случаются мечи (для икон архангела Гавриила), тапочки и веники. В Австрии девушки жертвовали веники, чтобы понравиться юношам, где-то их дарили святым, чтобы найти потерянное. Каким именно целям служат вотивные веники на Руси, и допустимо ли изображение не христианского юаня, данное издание не уточняет. #nonfiction

Ballerina. Patrick Modiano, 2023, пер. на англ. 2025

Короткий роман нобелевского лауреата по литературе 2014 года весь недосказанность и мерцание. Образы прошлого всплывают из глубин неверной памяти, как кадавры на поверхность Сены, превращаясь в eternal present.

Париж, квартира с душем на кухне, мальчик Пьер и его мама ballerina, богемные вечеринки у богатого турецкого балетомана — среди гостей Нуриев, Марго Фонтейн, Бежар, Sonia Petrovna, взявшая русский псевдоним, чтобы танцевать в Paris Opéra, etc. Реальные обитатели балетного мира смешиваются с вымышленными (гуглить не перегуглить).

Балетный репетитор Boris Kniaseff — один из лучших — учит свою любимую ученицу soften the elbows, создавая иллюзию хрупкости: dance is a discipline that enables you to survive. Русские здесь преуспели больше остальных, потому что им приходится бороться с внутренним хаосом и периодическими приступами меланхолии. Но призраки прошлого настигают не только русских, а вне сцены острые локти нужнее. #fiction

Как любит говорить одна театралка, идешь на один спектакль — получаешь два.

На «Ромео и Джульетте» в бельэтаже беспокойно ерзает девочка лет 11: «А вдруг меня учительница увидит?» —«Ты же в театре, а не в борделе!» — отмахивается родительница. —«Мам, а что такое бордель?» —«Там, где неприличные женщины. И вообще смотри внимательно, а то так ничего и не поймешь, как вчера с координатами».

На «Свадебном кортеже» Якобсона — задник чистый Шагал, на сцене отплясывает ребе — в партере жертвы самого лучшего в мире образования ликуют громким шепотом: «Да это же “Вечера на хуторе близ Диканьки”!».

В разгар концерта Страдивари-ансамбля в КЗ с воем включается пожарная сигнализация, ветер поднимает дверные занавесы до горизонтали, температура в зале резко падает, оркестр еще пытается играть, объявлена эвакуация, нарядная публика многозначительно поглощает просекко — атмосфера Титаник 2.0, только без шлюпок. #театр

Мария-Антуанетта велела построить в версальском парке «пряничную» деревеньку, где даже во время осады Бастилии в крестьянском наряде орудовала подойниками из севрского фарфора и чашками, сделанными по форме ее груди, получившими название sein de la reine. Пасторальность была в большой моде. Премьера балета «Тщетная предосторожность» ("La Fille mal gardée") состоялась в 1789 году за считаные дни до начала Великой французской революции. Глядя, как на сцене выделывают уморительные коленца, попробуем не вспоминать, что разряженных и надушенных зрителей премьеры, умиленно взиравших на беззаботную жизнь пейзан, эти самые пейзане совсем скоро поднимут на вилы, пророчески нарисованные на занавесе.

Впрочем, яркий и веселый балет изначально не подразумевал подобного приращения смыслов, а труппа Михайловского в роли селян вполне органична (чего не скажешь о «Многогранности», где амбициозный замысел Начо Дуато могли бы сделать былью только юные полубоги, а с ними ой как туго, и костюмы безжалостны, и реквизита минимум…).

Размышления после спектакля: чертовка-история выделывает самые ироничные кульбиты — реплика «Где моё манто, я боюсь опоздать к вечернему удою» принадлежит не королеве, насмерть заигравшейся в доярку, а персонажу карикатуры из журнала «Крокодил» (1935). Людовик XVI поставлял оружие и порох американским революционерам, отказавшись прекратить поставки даже когда до крайности ухудшилось положение в его собственной стране. Целью монарха было ослабить Англию и избавиться от репутации слабого правителя. И этот паттерн резонирует — так или иначе. #театр