The Mars Room. Rachel Kushner (2018):
The Man Booker prize longlist (USA). Опять же Энн Тайлер рекомендует.
Главной героине Роми Холл нету тридцати, у неё есть сын и два пожизненных за убийство. Тюрьма - это особый мир со своими законами, населенный невиданными большинством из нас персонажами. Автор провела серьезное полевое исследование в тюрьмах штата в составе группы студентов-криминалистов и понимает, о чем пишет. Самый необычный экземпляр - это громадная бородатая женщина по прозвищу Конан, отбывшая часть срока в мужской колонии, поскольку ее не смогли визуально классифицировать как фемину.
Here’s my file: counter-rehabilitatable. ODD. That’s oppositional defiant disorder. I’m criminal-minded, narcissistic, recidivistical, and uncooperative.
Короткая биография Роми типична для жителей The Rust Belt: безрадостное детство
(Some parents raise their children in silence. Silence, irritation, disapproval. <...> “Did you take money from my wallet, you little shit?” Or “Don’t wake me up when you come in.”), наркотики (The years I spent getting high and reading library books I do not regret.), «блестящая» карьера в качестве lap dancer в обшарпанном стрипклубе (‘If you’d showered you had a competitive edge at the Mars Room. If your tattoos weren’t misspelled you were hot property. If you weren’t five or six months pregnant, you were the it-girl in the club that night.’).
Привычный уклад рушится, когда Роми начинает преследовать полусумасшедший инвалид, которого она в итоге с особой жестокостью убивает. И это кажется наиболее закономерным вариантом развития жизненных сценариев участников.
The word violence was depleted and generic from overuse and yet it still had power, still meant something, but multiple things. There were stark acts of it: beating a person to death. And there were more abstract forms, depriving people of jobs, safe housing, adequate schools.
Самого филологического персонажа романа Гордона жизнь больно ударила об отсутствие необходимой для работы в университете степени и отправила в женскую тюрьму преподавать заключённым литературу / учить их грамоте (есть и такая статья расхода в американском бюджете. Видимо, чтобы все могли читать the Guinness Book of World Records, ‘a bible for the bookless under God.’)
<...> for Gordon, reading was his impulse. It made the world bigger. In high school he fell in love with Dostoevsky, literature that matched his gloomy doubt. Dostoevsky was no belief in anything but the greasy earthbound world where humans wandered, fought, corrupted, and killed.
They [female prisoners] called him [Gordon] Deary and Pumpkin and Doll. Deary creeped him out. It was what the old pawnbroker Elsabeta calls Raskolnikov before he carries out his plan to murder her, or at least that was the English equivalent the translator had chosen. Deary. <...> It was almost funny, how everything in Dostoevsky’s novels came down to rubles. A word that sounded like something heavy and made of brass. Rubles. Put them in a sock, like you’d put a padlock, and swing.
Кроме певца корысти Фёдора Михайловича, в романе мелькают русские стриптизерши, лишившие древнюю профессию романтического флера:
The Russian women, when they started dancing at the Mars Room, brought a new post-Soviet ruthlessness, a bracing lack of regard for costuming and glamour, for anything that wasn’t directly tied to profit.
Гастрономический привет из России: ‘a piroshki’ - ‘a donut stuffed with ground beef.
В финале не будет голливудского рояля в кустах - жертвы, преступники и надзиратели в равной мере являются продуктами среды, обстоятельств и собственных ошибок. Это не добавляет баллов человечеству, но роману - безусловно.
The Man Booker prize longlist (USA). Опять же Энн Тайлер рекомендует.
Главной героине Роми Холл нету тридцати, у неё есть сын и два пожизненных за убийство. Тюрьма - это особый мир со своими законами, населенный невиданными большинством из нас персонажами. Автор провела серьезное полевое исследование в тюрьмах штата в составе группы студентов-криминалистов и понимает, о чем пишет. Самый необычный экземпляр - это громадная бородатая женщина по прозвищу Конан, отбывшая часть срока в мужской колонии, поскольку ее не смогли визуально классифицировать как фемину.
Here’s my file: counter-rehabilitatable. ODD. That’s oppositional defiant disorder. I’m criminal-minded, narcissistic, recidivistical, and uncooperative.
Короткая биография Роми типична для жителей The Rust Belt: безрадостное детство
(Some parents raise their children in silence. Silence, irritation, disapproval. <...> “Did you take money from my wallet, you little shit?” Or “Don’t wake me up when you come in.”), наркотики (The years I spent getting high and reading library books I do not regret.), «блестящая» карьера в качестве lap dancer в обшарпанном стрипклубе (‘If you’d showered you had a competitive edge at the Mars Room. If your tattoos weren’t misspelled you were hot property. If you weren’t five or six months pregnant, you were the it-girl in the club that night.’).
Привычный уклад рушится, когда Роми начинает преследовать полусумасшедший инвалид, которого она в итоге с особой жестокостью убивает. И это кажется наиболее закономерным вариантом развития жизненных сценариев участников.
The word violence was depleted and generic from overuse and yet it still had power, still meant something, but multiple things. There were stark acts of it: beating a person to death. And there were more abstract forms, depriving people of jobs, safe housing, adequate schools.
Самого филологического персонажа романа Гордона жизнь больно ударила об отсутствие необходимой для работы в университете степени и отправила в женскую тюрьму преподавать заключённым литературу / учить их грамоте (есть и такая статья расхода в американском бюджете. Видимо, чтобы все могли читать the Guinness Book of World Records, ‘a bible for the bookless under God.’)
<...> for Gordon, reading was his impulse. It made the world bigger. In high school he fell in love with Dostoevsky, literature that matched his gloomy doubt. Dostoevsky was no belief in anything but the greasy earthbound world where humans wandered, fought, corrupted, and killed.
They [female prisoners] called him [Gordon] Deary and Pumpkin and Doll. Deary creeped him out. It was what the old pawnbroker Elsabeta calls Raskolnikov before he carries out his plan to murder her, or at least that was the English equivalent the translator had chosen. Deary. <...> It was almost funny, how everything in Dostoevsky’s novels came down to rubles. A word that sounded like something heavy and made of brass. Rubles. Put them in a sock, like you’d put a padlock, and swing.
Кроме певца корысти Фёдора Михайловича, в романе мелькают русские стриптизерши, лишившие древнюю профессию романтического флера:
The Russian women, when they started dancing at the Mars Room, brought a new post-Soviet ruthlessness, a bracing lack of regard for costuming and glamour, for anything that wasn’t directly tied to profit.
Гастрономический привет из России: ‘a piroshki’ - ‘a donut stuffed with ground beef.
В финале не будет голливудского рояля в кустах - жертвы, преступники и надзиратели в равной мере являются продуктами среды, обстоятельств и собственных ошибок. Это не добавляет баллов человечеству, но роману - безусловно.
Любой поход в ресторан может стать cultural event. В ресторане на Гороховой замечено блюдо «Утка с персиками» по мотивам картины А.Серова. Давайте посмотрим, что ещё можно сделать на тему творчества художника:
- Говяжьи щечки с пюре из корня сельдерея (по мотивам картины А.Серова «Похищение Европы»)
Среди посетителей вполне могут оказаться любители европейской живописи:
- Оленина с брокколи (по мотивам картины Тициана «Смерть Актеона»)
И почему только изобразительное искусство? В меню все средства хороши:
- Фланк стейк с фасолью (по мотивам трагедии Эсхила «Тесей»)
- Овёс с лисичками (по мотивам произведений Карлоса Кастанеды).
Скажете, не те грибы? Так и Вера Мамонтова не утка...
А дальше понеслось:
- Яблочный десерт «Искушение Адама / капитана Барбоссы»
- Молочный коктейль «Стражи галактики»
- Морковное мороженое (по мотивам детектива Ю Несбе «Снеговик»)
- Жареный ягнёнок «Жертвоприношение Авраама» (по мотивам Ветхого Завета)
Нет предела фантазии расторопного ресторатора...
- Говяжьи щечки с пюре из корня сельдерея (по мотивам картины А.Серова «Похищение Европы»)
Среди посетителей вполне могут оказаться любители европейской живописи:
- Оленина с брокколи (по мотивам картины Тициана «Смерть Актеона»)
И почему только изобразительное искусство? В меню все средства хороши:
- Фланк стейк с фасолью (по мотивам трагедии Эсхила «Тесей»)
- Овёс с лисичками (по мотивам произведений Карлоса Кастанеды).
Скажете, не те грибы? Так и Вера Мамонтова не утка...
А дальше понеслось:
- Яблочный десерт «Искушение Адама / капитана Барбоссы»
- Молочный коктейль «Стражи галактики»
- Морковное мороженое (по мотивам детектива Ю Несбе «Снеговик»)
- Жареный ягнёнок «Жертвоприношение Авраама» (по мотивам Ветхого Завета)
Нет предела фантазии расторопного ресторатора...
В конце XIX в. появилось забавное слово think tank, обозначающее содержимое черепной коробки. В 1950-х оно уже имело значение «исследовательское учреждение, ведомство». С тех пор thinktanks расплодились, как кролики, и многие из них на деле являются институциями, лоббирующими интересы властных структур, маскируясь под псевдонаучные или благотворительные организации.
the Guardian
Are 'thinktanks' as brainy as they sound?
The Institute of Economic Affairs has reportedly been acting as a lobbying organisation for powerful interests. Has the word ‘thinktank’ been drained of its original meaning?
«В библиотеке вы познаете реальные вкусы людей, а не их вкусовые претензии и удивляетесь полному забвению классических английских романистов. Совершенно бесполезно держать в обыкновенной библиотеке Диккенса, Теккерея, Джейн Остин, Троллопа и т. п. — их никто не возьмет. <...> Однако продать Диккенса и Шекспира почти всегда нетрудно. Диккенс — один из тех авторов, которого люди всегда «собираются прочитать» и о котором, как о Библии, имеют некоторое представление». «Воспоминания книготорговца»
Джордж Оруэлл
Джордж Оруэлл
the Guardian
The world's most beautiful libraries – in pictures
In a new Taschen book, the photographer Massimo Listri travels around the world to some of the oldest libraries, revealing unique architecture
Лучшая на свете прогулка. Пешком по Парижу: A Pedestrian in Paris. Джон Бакстер, 2012
Следующая после экотуризма активно развивающаяся область индустрии досуга – туризм культурный. На каждого путешественника, пересекающего Бутан или ведущего подсчет бабочек в бразильской сельве, найдется тот, кто жаждет погрузиться в пучину литературы, не сознавая, что там его ждет не меньше сюрпризов – приятных и не очень, – чем в амазонских джунглях.
Дурь глазами историка:
Юньнаньский опиум пользовался большим успехом, чем более грубый варанасский English Mud , который англичане выращивали в Индии и сбывали китайцам.
«Монтгомери-мартини» было собственным изобретением Хемингуэя: пятнадцать частей джина на одну часть вермута – при условии именно такого соотношения своих войск и войск противника фельдмаршал Бернард Монтгомери соглашался выходить на поле битвы.
О национальных особенностях:
Прелестное описание «политической прогулки» (манифы) по Белграду в октябре 2000:
– А где мужчина с флагом «Феррари»? – спросил он. Видимо, кто-то сорвал красное бархатное знамя с вставшей на дыбы лошадью в салоне “Феррари” и шел с ним во главе толпы.
Душан <...> пробрался в начало манифы, где двое мужчин высоко держали кусок ткани, натянутый на двух палках. Душан вытянул шею, чтобы рассмотреть написанное. Надпись на “транспаранте”, позаимствованном в супермаркете, гласила: SAUERKRAUT.
У Европы есть традиция наслаждаться падением других – немцы, конечно же, придумали этому явлению название schadenfreude («злорадство»), – и, уловив это свойство, Ларошфуко сказал что-то в духе: “Нам мало добиться успеха. Надо еще, чтобы наш лучший друг потерпел неудачу”.
Ещё пара цитат от выдающихся французов:
Тщеславие сделало революцию. Свобода была только предлогом. Наполеон Бонапарт
Искусство быть занудой состоит в том, чтобы рассказывать обо всем. Вольтер
Следующая после экотуризма активно развивающаяся область индустрии досуга – туризм культурный. На каждого путешественника, пересекающего Бутан или ведущего подсчет бабочек в бразильской сельве, найдется тот, кто жаждет погрузиться в пучину литературы, не сознавая, что там его ждет не меньше сюрпризов – приятных и не очень, – чем в амазонских джунглях.
Дурь глазами историка:
Юньнаньский опиум пользовался большим успехом, чем более грубый варанасский English Mud , который англичане выращивали в Индии и сбывали китайцам.
«Монтгомери-мартини» было собственным изобретением Хемингуэя: пятнадцать частей джина на одну часть вермута – при условии именно такого соотношения своих войск и войск противника фельдмаршал Бернард Монтгомери соглашался выходить на поле битвы.
О национальных особенностях:
Прелестное описание «политической прогулки» (манифы) по Белграду в октябре 2000:
– А где мужчина с флагом «Феррари»? – спросил он. Видимо, кто-то сорвал красное бархатное знамя с вставшей на дыбы лошадью в салоне “Феррари” и шел с ним во главе толпы.
Душан <...> пробрался в начало манифы, где двое мужчин высоко держали кусок ткани, натянутый на двух палках. Душан вытянул шею, чтобы рассмотреть написанное. Надпись на “транспаранте”, позаимствованном в супермаркете, гласила: SAUERKRAUT.
У Европы есть традиция наслаждаться падением других – немцы, конечно же, придумали этому явлению название schadenfreude («злорадство»), – и, уловив это свойство, Ларошфуко сказал что-то в духе: “Нам мало добиться успеха. Надо еще, чтобы наш лучший друг потерпел неудачу”.
Ещё пара цитат от выдающихся французов:
Тщеславие сделало революцию. Свобода была только предлогом. Наполеон Бонапарт
Искусство быть занудой состоит в том, чтобы рассказывать обо всем. Вольтер
Long Way Down. Jason Reynolds, 2017
Короткий novel in verse, последний из must-read списка Энн Тайлер. Автор, 34-летний афроамериканец from a culturally deprived area первую книгу прочитал в 17 лет, умеет вязать крючком, а сюжет романа позаимствовал из собственного жизненного опыта.
Уиллу 15 лет, но он твёрдо усвоил три правила, по которым живёт район: 1. Don’t cry, 2. Don’t snitch, 3. Revenge, поэтому когда на улице убивают его старшего брата, парень знает, что нужно делать. Пока Уилл спускается в лифте вершить возмездие, туда заходят другие пассажиры, среди которых его отец, дядя и... брат, и все они seriously dead (нет, он не обкурился). Безвременно покинуть район им пришлось из-за торговли наркотиками и тех самых трёх правил (см. выше). Хотя у мертвых есть несомненное преимущество перед живыми - им можно курить в лифте.
Короткий novel in verse, последний из must-read списка Энн Тайлер. Автор, 34-летний афроамериканец from a culturally deprived area первую книгу прочитал в 17 лет, умеет вязать крючком, а сюжет романа позаимствовал из собственного жизненного опыта.
Уиллу 15 лет, но он твёрдо усвоил три правила, по которым живёт район: 1. Don’t cry, 2. Don’t snitch, 3. Revenge, поэтому когда на улице убивают его старшего брата, парень знает, что нужно делать. Пока Уилл спускается в лифте вершить возмездие, туда заходят другие пассажиры, среди которых его отец, дядя и... брат, и все они seriously dead (нет, он не обкурился). Безвременно покинуть район им пришлось из-за торговли наркотиками и тех самых трёх правил (см. выше). Хотя у мертвых есть несомненное преимущество перед живыми - им можно курить в лифте.
the Guardian
Jason Reynolds: ‘What’s unusual about my story is that I became a writer’
The American author on his gut response to a friend’s death, how to get young people reading, and the value of crochet
The Bridge of San Luis Rey. Thornton Wilder (1926): Pulitzer Prize for the Novel.
В пятницу в полдень двадцатого июля 1714 лучший в Перу мост рухнул в пропасть, увлекая за собой пятерых путников, оказавшихся на нем по воле слепого случая. А может это часть божественного плана, a sheer Act of God? Один монах-францисканец счел это происшествие идеальным лабораторным экспериментом, чтобы доказать, что теологии давно пора занять своё законное место среди точных наук. Кто же эти пятеро и почему именно они оказались в тот момент над пропастью?
To our Franciscan there was no element of doubt in the experiment. He knew the answer. He merely wanted to prove it, historically, mathematically, to his converts, poor obstinate converts, so slow to believe that their pains were inserted into their lives for their own good. People were always asking for good sound proofs; doubt springs eternal in the human breast, even in countries where the Inquisition can read your very thoughts in your own eyes.
The Archbishop of Lima was something of a philologist; he dabbled in dialects; he had even evolved quite a brilliant table for the vowels and consonants changes from Latin into Spanish and from Spanish into Indian-Spanish.
Проводя параллель с живописью, этот роман - прекрасно выписанный натюрморт в жанре vanitas (он же memento mori), красота, тронутая тленом.
В пятницу в полдень двадцатого июля 1714 лучший в Перу мост рухнул в пропасть, увлекая за собой пятерых путников, оказавшихся на нем по воле слепого случая. А может это часть божественного плана, a sheer Act of God? Один монах-францисканец счел это происшествие идеальным лабораторным экспериментом, чтобы доказать, что теологии давно пора занять своё законное место среди точных наук. Кто же эти пятеро и почему именно они оказались в тот момент над пропастью?
To our Franciscan there was no element of doubt in the experiment. He knew the answer. He merely wanted to prove it, historically, mathematically, to his converts, poor obstinate converts, so slow to believe that their pains were inserted into their lives for their own good. People were always asking for good sound proofs; doubt springs eternal in the human breast, even in countries where the Inquisition can read your very thoughts in your own eyes.
The Archbishop of Lima was something of a philologist; he dabbled in dialects; he had even evolved quite a brilliant table for the vowels and consonants changes from Latin into Spanish and from Spanish into Indian-Spanish.
Проводя параллель с живописью, этот роман - прекрасно выписанный натюрморт в жанре vanitas (он же memento mori), красота, тронутая тленом.
«Краткая история пьянства от каменного века до наших дней» Марк Форсайт (2017):
Разухабистое чтиво, кладезь исторических фактов (иногда сомнительных) на тему роли алкоголя в эволюции и коллективной судьбе человечества. Тема глубокая, совсем коротко изложить не получится. Антропологи делят культуры на «сухие» и «влажные»: во «влажных» люди пьют для удовольствия 24/7 и очень редко напиваются, в «сухих» - строго регламентируют, где и когда пить можно, и при случае напиваются в хлам.
На греческих симпосиях гости возлежали на кушетках, но юнцам укладываться не разрешалось, они пили сидя. Рубеж, который должен был преодолеть юноша, чтобы получить право возлежать, как взрослый, определялся по-разному. В Македонии, например, это право получали, добыв на охоте первого кабана.
Древние китайцы не имели законного права пить, пока не накормлены родители.
Римляне разбавляли вино горячей водой из похожего на самовар сосуда, стоявшего в углу обеденного зала.
В VIII веке в окрестностях Багдада было несколько христианских монастырей, которые подрабатывали как подпольные питейные заведения, и возможно, не только питейные.
В османской Боснии правоверные мусульмане не пили вина, а налегали на ракию, поскольку в Коране насчёт ракии ничего не говорится.
В XVI веке в Стамбуле считалось, что во время крика душа ненадолго покидает тело. Соответственно, если орать во всю глотку, правоверный османец может вволю пить спиртное, пока душа растерянно блуждает неподалёку.
Викинги именовали своих женщин в поэзии преимущественно «подательницами пива», намертво скрепляли обеты, отпив из кубка под названием bragarfull, кубок Браги, а дружно и негигиенично вскладчину наплевав целый котёл пережеванного ячменя, запустили цепную реакцию, результатом которой стало поэтическое вдохновение. И вечный сумбл в Вальгалле.
Хвалёный английский эль представлял собой что-то вроде жидкой овсянки-размазни с комками. В отчаянных попытках улучшить вкус этих помоев чаще всего использовался хрен. Варили эль исключительно женщины - brewster. Btw суффикс -ster был женским, а в современном языке обрёл полукриминальную окраску (gangster, mobster, hipster, trickster и даже pollster - «проводящий соцопрос»).
Дверь в пабы конца XV века всегда была открыта в прямом смысле. Этого требовал закон, чтобы представитель властей имел возможность убедиться, что внутри не твориться ничего неподобающего, не марая себя посещением низкопробного заведения для беднейших слоёв.
Древние ацтеки пьянства не одобряли. Попавшегося на нем простолюдина забивали до смерти или удушали на публике, чтоб другим неповадно было. Пьяниц знатного рода наказывали гораздо гуманней - душили без посторонних.
Джин появился в Англии в 1690-х. Мадам Женева (от genevre старофр.- «можжевельник») была британской богиней джина. Примерная крепость джина составляла около 80 градусов, а чтобы повкусней да позабористей, могли добавлять скипидар и серную кислоту.
Популярности джина в Англии способствовали четыре фактора:
1. Монархия. Вильгельм III Оранский (с 1688) был голландцем, а голландцы поголовно любили джин;
2. Военные. Джин наделял военных особой храбростью (Dutch courage);
3. Религия. Англия и Голландия были протестантами и в пику католикам налегали на протестантский напиток;
4. Спасение мира от голода. Контроль над рынком зерна.
Пятым фактором некоторые историки считают «ненависть к французам» (отсюда очередная война и запрет на импорт бренди).
После первого закона 1729 года о взимании налогов с продажи джина как «крепкого спиртного напитка на можжевельнике», появился «парламентский бренди», голый самогон без всякого можжевельника.
Австралия по чертежам была спланирована как земля высоких идеалов, где не будет ни алкоголя, ни денег - то есть не будет почвы для преступности. На деле план с треском провалился. На кораблях, отплывших в новую колонию в 1787 году, было три категории граждан: заключённые, конвоирующие их морпехи и моряки-контрактники (все как один трезвенники). Морпехам (и никому более) позволялось употреблять спиртное в первые три года существования колонии, а потом в
Разухабистое чтиво, кладезь исторических фактов (иногда сомнительных) на тему роли алкоголя в эволюции и коллективной судьбе человечества. Тема глубокая, совсем коротко изложить не получится. Антропологи делят культуры на «сухие» и «влажные»: во «влажных» люди пьют для удовольствия 24/7 и очень редко напиваются, в «сухих» - строго регламентируют, где и когда пить можно, и при случае напиваются в хлам.
На греческих симпосиях гости возлежали на кушетках, но юнцам укладываться не разрешалось, они пили сидя. Рубеж, который должен был преодолеть юноша, чтобы получить право возлежать, как взрослый, определялся по-разному. В Македонии, например, это право получали, добыв на охоте первого кабана.
Древние китайцы не имели законного права пить, пока не накормлены родители.
Римляне разбавляли вино горячей водой из похожего на самовар сосуда, стоявшего в углу обеденного зала.
В VIII веке в окрестностях Багдада было несколько христианских монастырей, которые подрабатывали как подпольные питейные заведения, и возможно, не только питейные.
В османской Боснии правоверные мусульмане не пили вина, а налегали на ракию, поскольку в Коране насчёт ракии ничего не говорится.
В XVI веке в Стамбуле считалось, что во время крика душа ненадолго покидает тело. Соответственно, если орать во всю глотку, правоверный османец может вволю пить спиртное, пока душа растерянно блуждает неподалёку.
Викинги именовали своих женщин в поэзии преимущественно «подательницами пива», намертво скрепляли обеты, отпив из кубка под названием bragarfull, кубок Браги, а дружно и негигиенично вскладчину наплевав целый котёл пережеванного ячменя, запустили цепную реакцию, результатом которой стало поэтическое вдохновение. И вечный сумбл в Вальгалле.
Хвалёный английский эль представлял собой что-то вроде жидкой овсянки-размазни с комками. В отчаянных попытках улучшить вкус этих помоев чаще всего использовался хрен. Варили эль исключительно женщины - brewster. Btw суффикс -ster был женским, а в современном языке обрёл полукриминальную окраску (gangster, mobster, hipster, trickster и даже pollster - «проводящий соцопрос»).
Дверь в пабы конца XV века всегда была открыта в прямом смысле. Этого требовал закон, чтобы представитель властей имел возможность убедиться, что внутри не твориться ничего неподобающего, не марая себя посещением низкопробного заведения для беднейших слоёв.
Древние ацтеки пьянства не одобряли. Попавшегося на нем простолюдина забивали до смерти или удушали на публике, чтоб другим неповадно было. Пьяниц знатного рода наказывали гораздо гуманней - душили без посторонних.
Джин появился в Англии в 1690-х. Мадам Женева (от genevre старофр.- «можжевельник») была британской богиней джина. Примерная крепость джина составляла около 80 градусов, а чтобы повкусней да позабористей, могли добавлять скипидар и серную кислоту.
Популярности джина в Англии способствовали четыре фактора:
1. Монархия. Вильгельм III Оранский (с 1688) был голландцем, а голландцы поголовно любили джин;
2. Военные. Джин наделял военных особой храбростью (Dutch courage);
3. Религия. Англия и Голландия были протестантами и в пику католикам налегали на протестантский напиток;
4. Спасение мира от голода. Контроль над рынком зерна.
Пятым фактором некоторые историки считают «ненависть к французам» (отсюда очередная война и запрет на импорт бренди).
После первого закона 1729 года о взимании налогов с продажи джина как «крепкого спиртного напитка на можжевельнике», появился «парламентский бренди», голый самогон без всякого можжевельника.
Австралия по чертежам была спланирована как земля высоких идеалов, где не будет ни алкоголя, ни денег - то есть не будет почвы для преступности. На деле план с треском провалился. На кораблях, отплывших в новую колонию в 1787 году, было три категории граждан: заключённые, конвоирующие их морпехи и моряки-контрактники (все как один трезвенники). Морпехам (и никому более) позволялось употреблять спиртное в первые три года существования колонии, а потом в
Австралии должна была наступить полная сушь. Не тут-то было! Без рома заключенные отказывались работать, и дело не пошло. Отчаявшись запретить алкоголь, власти решили взять его оборот под контроль. Для этого понадобился особый полк, он же «рейнджеры залива Ботани», он же Ромовый корпус, он же Корпус ромовых бочонков и Окаянные. Ром стал валютой Нового Южного Уэльса и инструментом социального контроля.
Чтобы приструнить зарвавшийся Ромовый корпус, в 1806 британское правительство назначило губернатором капитана Уильяма Блая, того самого, против которого поднимали мятеж на «Баунти». Мятеж случился семнадцать лет назад, но ладить с людьми Блай так и не научился. Он начал с того, что конфисковал у главаря местной бутлегерской банды Макартура перегонный аппарат и отправил того под суд... Guess what? Ровно через двадцать лет после высадки Первого флота, 26 января 1808 года, Австралия пережила свой единственный военный переворот. Этот день до сих пор отмечается как День Австралии (правда, в честь высадки, а не переворота), а само событие вошло в историю как Ромовый бунт.
В 1797 владельцем крупнейшей винокурни Америки был некто Джордж Вашингтон. Ассортимент его винокурни виски четырехкратной дистилляции, ржаной виски, виски со вкусом корицы, а кроме того, бренди - яблочный, персиковый и из хурмы. Высот в политике знатный вискокур достиг, раздав избирателям бесплатную выпивку, а в военной карьере помогла светлая мысль удвоить выдачу рома в войсках. В результате мир обрёл Соединённые Штаты. Ещё один военный, британский адмирал Эдвард Вернон по прозвищу Старый Грог за камзол из грогрема, обессмертил своё имя (точнее, прозвище), разбавляя ромовые пайки своих матросов.
После романтического периода безбашенного пьянства на Диком Западе (см. любой голливудский вестерн), пришло время сухого закона (1920-1933). Антиалкогольное движение не было консервативным. Оно было прогрессивным и феминистским. И самое неожиданное: оно боролось не со спиртным, а с салунами как рассадниками домашнего насилия и безденежья. Основными противниками принятия сухого закона были немцы. Ведь немецкие диаспоры держали пивоварни, приносившие золотые горы, ведь все обожали немцев и холодное пиво по традиционному рецепту. Но тут грянула Первая мировая, а женщины получили избирательное право. За время сухого закона потребление спиртного упали более чем наполовину, кроме NY, конечно. В число отрицательных последствий входила организованная преступность, коррупция, отравления паленкой и полный развал алкогольной промышленности. А ещё подпольные бары начали посещать женщины, резко подскочили продажи кока-колы, отлично гасившей гадкий привкус низкопробного пойла, а трансатлантические пассажирские перевозки прибрали к рукам британцы, бодро продававшие выпивку на борту. Сухой закон был отменён из-за Великой депрессии, но своё дело он сделал: салуны ушли навсегда (потомкам в утешение появился джаз). Хотя последний «сухой» оплот, Миссисипи, рухнул только в 1966, а в некоторых штатах ещё остаются «сухие» округа (например, округ Мур, где находится вискокурня «Джек Дэниелс»). Согласно внутреннему отчету НАСА, по крайней мере на двух запусках космических челноков астронавты были в стельку пьяны...
Пьянству в России зловредный британец посвятил целую главу, помянув недобрым словом наших монарших селебрити: Владимира Святославовича, Ивана Грозного, Петра I и др. В 1914 году царь Николай II запретил продажу водки по всей России, резко перекрыв основной источник государственных доходов, четверть из которых складывалась из акцизов на спиртное. И обрушил монархию, опиравшуюся на зависимость населения от водки. Существует гипотеза, что 1914-1917 годы - единственный период в российской истории, когда народ достаточно протрезвел, чтобы осознать, насколько жестоко с ним обращаются. В 1925 году Сталин запрет на водку отменил. Правящий класс в России всегда страшно боялся, как бы народ не протрезвел. Но сегодня все, разумеется, иначе: средний россиянин потребляет всего лишь полбутылки водки в день.
Пора завязывать с теорией. Who’ll bring the booze?
Чтобы приструнить зарвавшийся Ромовый корпус, в 1806 британское правительство назначило губернатором капитана Уильяма Блая, того самого, против которого поднимали мятеж на «Баунти». Мятеж случился семнадцать лет назад, но ладить с людьми Блай так и не научился. Он начал с того, что конфисковал у главаря местной бутлегерской банды Макартура перегонный аппарат и отправил того под суд... Guess what? Ровно через двадцать лет после высадки Первого флота, 26 января 1808 года, Австралия пережила свой единственный военный переворот. Этот день до сих пор отмечается как День Австралии (правда, в честь высадки, а не переворота), а само событие вошло в историю как Ромовый бунт.
В 1797 владельцем крупнейшей винокурни Америки был некто Джордж Вашингтон. Ассортимент его винокурни виски четырехкратной дистилляции, ржаной виски, виски со вкусом корицы, а кроме того, бренди - яблочный, персиковый и из хурмы. Высот в политике знатный вискокур достиг, раздав избирателям бесплатную выпивку, а в военной карьере помогла светлая мысль удвоить выдачу рома в войсках. В результате мир обрёл Соединённые Штаты. Ещё один военный, британский адмирал Эдвард Вернон по прозвищу Старый Грог за камзол из грогрема, обессмертил своё имя (точнее, прозвище), разбавляя ромовые пайки своих матросов.
После романтического периода безбашенного пьянства на Диком Западе (см. любой голливудский вестерн), пришло время сухого закона (1920-1933). Антиалкогольное движение не было консервативным. Оно было прогрессивным и феминистским. И самое неожиданное: оно боролось не со спиртным, а с салунами как рассадниками домашнего насилия и безденежья. Основными противниками принятия сухого закона были немцы. Ведь немецкие диаспоры держали пивоварни, приносившие золотые горы, ведь все обожали немцев и холодное пиво по традиционному рецепту. Но тут грянула Первая мировая, а женщины получили избирательное право. За время сухого закона потребление спиртного упали более чем наполовину, кроме NY, конечно. В число отрицательных последствий входила организованная преступность, коррупция, отравления паленкой и полный развал алкогольной промышленности. А ещё подпольные бары начали посещать женщины, резко подскочили продажи кока-колы, отлично гасившей гадкий привкус низкопробного пойла, а трансатлантические пассажирские перевозки прибрали к рукам британцы, бодро продававшие выпивку на борту. Сухой закон был отменён из-за Великой депрессии, но своё дело он сделал: салуны ушли навсегда (потомкам в утешение появился джаз). Хотя последний «сухой» оплот, Миссисипи, рухнул только в 1966, а в некоторых штатах ещё остаются «сухие» округа (например, округ Мур, где находится вискокурня «Джек Дэниелс»). Согласно внутреннему отчету НАСА, по крайней мере на двух запусках космических челноков астронавты были в стельку пьяны...
Пьянству в России зловредный британец посвятил целую главу, помянув недобрым словом наших монарших селебрити: Владимира Святославовича, Ивана Грозного, Петра I и др. В 1914 году царь Николай II запретил продажу водки по всей России, резко перекрыв основной источник государственных доходов, четверть из которых складывалась из акцизов на спиртное. И обрушил монархию, опиравшуюся на зависимость населения от водки. Существует гипотеза, что 1914-1917 годы - единственный период в российской истории, когда народ достаточно протрезвел, чтобы осознать, насколько жестоко с ним обращаются. В 1925 году Сталин запрет на водку отменил. Правящий класс в России всегда страшно боялся, как бы народ не протрезвел. Но сегодня все, разумеется, иначе: средний россиянин потребляет всего лишь полбутылки водки в день.
Пора завязывать с теорией. Who’ll bring the booze?
Поклонники фанфикшн нахально заявляют, что это один из старейших жанров в мире. С некоторой натяжкой можно признать, что чужие сюжеты стали использовать задолго до появления Twilight-fanfic-turned-BDSM romance Fifty Shades of Grey. Уже Вергилий создал свою версию приключения гомеровского Энея, а Шекспир пересказал «Трагическую историю Ромео и Джульетты» Артура Брукса.
Современные фанфик-авторы успешно обживают вселенные Гарри Поттера, Мерлина, Игры престолов... Гарри и Драко давно женаты и вместе растят детей мальчика со шрамом, попутно решая проблемы кризиса среднего возраста. А почему бы и нет? Ведь первые читатели поттерианы выросли и больше не ходят в школу (если только на родительские собрания), но не хотят расставаться с друзьями детства.
Если популярность фанфикшна растёт, значит, это кому-нибудь нужно...
Современные фанфик-авторы успешно обживают вселенные Гарри Поттера, Мерлина, Игры престолов... Гарри и Драко давно женаты и вместе растят детей мальчика со шрамом, попутно решая проблемы кризиса среднего возраста. А почему бы и нет? Ведь первые читатели поттерианы выросли и больше не ходят в школу (если только на родительские собрания), но не хотят расставаться с друзьями детства.
Если популярность фанфикшна растёт, значит, это кому-нибудь нужно...
Circe. Madeline Miller (2017):
Миллер специализируется на античной мифологии, и этот роман предсказуемо как раз один из тех самых фанфиков, сюжет которых известен сотням поколений до тебя, но все равно интересно (Homeric fanfiction).
Это история волшебницы Цирцеи, рассказанная ей самой. Из первых рук мы узнаем, какой вертеп представляют собой чертоги богов, во что умненькие девочки могут превратить своё разочарование в любви, почему полезно изучать ботанику и генетику, как трудно и неприятно бывает работать с людьми (даже если ты самый что ни на есть хитроумный Одиссей) и какова была жизнь детей и женщин до изобретения равноправия полов и ювенальной юстиции.
Vengeance. Lust. Hubris. Greed. Power. What have I forgotten? Ah yes, vanity, and pique.
Sounds like a usual day among the gods.
Эпизод с младенчеством Телегона можно использовать как психологический тест на готовность к материнству: даже бессмертной нимфе трудно растить ребёнка совсем одной, без памперсов и бабушек, а тут ещё послеродовая депрессия навалилась. Не успела счастливая мать отдышаться, а у парня сложный переходный возраст:
Motherhood seemed easy to me, before I had a child.
В романе много солнца (ведь никудышний отец героини дочь сам Гелиос), соленых морских брызг, ароматов цветов и пряных трав. Идеальное летнее чтение. Кажется, что просто перелистывая страницы, можно загореть.
Здесь ⬇️ очень хорошая статья из The Guardian, где Медлин Миллер пытается прояснить, кто же такие ведьмы: исчадия ада или просто девушки с характером (не пропустите Хилари!)
Миллер специализируется на античной мифологии, и этот роман предсказуемо как раз один из тех самых фанфиков, сюжет которых известен сотням поколений до тебя, но все равно интересно (Homeric fanfiction).
Это история волшебницы Цирцеи, рассказанная ей самой. Из первых рук мы узнаем, какой вертеп представляют собой чертоги богов, во что умненькие девочки могут превратить своё разочарование в любви, почему полезно изучать ботанику и генетику, как трудно и неприятно бывает работать с людьми (даже если ты самый что ни на есть хитроумный Одиссей) и какова была жизнь детей и женщин до изобретения равноправия полов и ювенальной юстиции.
Vengeance. Lust. Hubris. Greed. Power. What have I forgotten? Ah yes, vanity, and pique.
Sounds like a usual day among the gods.
Эпизод с младенчеством Телегона можно использовать как психологический тест на готовность к материнству: даже бессмертной нимфе трудно растить ребёнка совсем одной, без памперсов и бабушек, а тут ещё послеродовая депрессия навалилась. Не успела счастливая мать отдышаться, а у парня сложный переходный возраст:
Motherhood seemed easy to me, before I had a child.
В романе много солнца (ведь никудышний отец героини дочь сам Гелиос), соленых морских брызг, ароматов цветов и пряных трав. Идеальное летнее чтение. Кажется, что просто перелистывая страницы, можно загореть.
Здесь ⬇️ очень хорошая статья из The Guardian, где Медлин Миллер пытается прояснить, кто же такие ведьмы: исчадия ада или просто девушки с характером (не пропустите Хилари!)
the Guardian
From Circe to Clinton: why powerful women are cast as witches
A misogynist insult in Washington and Westminster, a force for good in Hollywood … for centuries, witches have personified fear of assertive women. But why does the stereotype persist?