Предпоследнее фото — пандан «Сну монашки» Брюллова, а последнее — иллюстрация к «Моей гениальной подруге» Ферранте. «Европейская фотография 1959-1960-х годов», РОСФОТО. До 8.12.24 #музей
День, когда не узнаешь ничего нового, прожит зря. Сегодня в Эрмитаже выяснилось, что: 1) лапти по англо-саксонски bast shoes (то ли лыковые, то ли лубяные туфли: звучит экологично и в условиях автаркии перспективно); 2) три главных русских художника — Сафронов, Глазунов и Шилов; 3) нэцке — определенно китайское изделие: так солидно рассудил заезжий азиат, апеллируя к линии роста волос у фигурки (два последних откровения подслушаны).
Выставка Disegno. Итальянские гравюры и рисунки Возрождения и маньеризма посвящена памяти Аркадия Ипполитова (1958-2023) — нужно умереть, чтобы удостоиться, — и часть экспонатов снабжена выдержками из его литературных работ.
1.Раймонд и Мелюзина. Маркантонио Раймонди, 1505
…под деревом сидит голый юноша в позе Дюреровой Меланхолии или Роденового Мыслителя и, закрыв глаза и подперев одной рукой щеку, внимает змее с девичим лицом, о чем-то ему вещающей. <…> а второй юноша, изысканный донельзя, от змеи убегает, мелко семеня прелестными ножками.
2. Избиение младенцев. Маркантонио Раймонди (по оригиналу Рафаэля),1511-12
Мужчины все голые, с мечами, саблями, кинжалами и шпагами, спортивно и грациозно гоняются за своими жертвами, напористо, но сдержанно, не забывая об аттитюдах подобно опытным балетным танцовщикам, и в авангардных постановках хранящим классическую выучку.
3. Аллегория любви. Кристофано ди Микеле Мартини aka Робетта, ок. 1530
Эта странная фризообразная композиция напоминает знаменитую «Примаверу» Боттичелли. Но <…> тема Садов любви предстает в ином виде: наполненный намеками memento mori, сад Робетты - это сады Медичи, опустошенные проповедями Савонаролы.
4. Выезд ведьмы, Lo Stregozzo. Агостино Венециано (?), 1520-е
Фигура старухи, руководящей процессией, заимствована с гравюры Дюрера «Ведьмы». Но в отличие от Вальпургиевой ночи Севера, на гравюре изображен не слет ведьм, спешащих почтить Сатану, а триумфальное шествие, достойное античного божества.
5. Диоген. Уго да Карпи (по оригиналу Пармиджанино), 1527-30
…трудно представить, что Уго да Карпи мог сделать подобное произведение после разграбления Рима и своего бегства в Болонью. <…> Поразительно сходство Диогена и рисунка Уильяма Блейка из собрания Галереи Тейт, изображающего Бога Творца, вполне возможно вдохновленного образом Пармиджанино.
6. Аллегория жизни («Сон Рафаэля»). Джорджо Гизи, 1561
Этот «Сон» обожают все любители эзотерики, и с чем его только ни связывали: с Данте и алхимией, с гаданиями и вельмовством, с астрологией и рыцарским романом, с Вергилием и Гонгорой. Начнешь читать, голова пухнет, а в остатке - ноль.
7. Представление невесты. Якопо Пальма Младший, ок. 1610
Это уже не АИ, но сюжет рисунка тоже долго морочил голову смотрящему. Изображен ли здесь нежеланный для невесты брак или сговор куртизанки и клиента? Оба раза мимо: это часть свадебного ритуала. Учитель танцев помогает прекрасной венецианке удержаться на высоченных чопинах при исполнении танцевальных фигур.
Выставка Disegno. Итальянские гравюры и рисунки Возрождения и маньеризма посвящена памяти Аркадия Ипполитова (1958-2023) — нужно умереть, чтобы удостоиться, — и часть экспонатов снабжена выдержками из его литературных работ.
1.Раймонд и Мелюзина. Маркантонио Раймонди, 1505
…под деревом сидит голый юноша в позе Дюреровой Меланхолии или Роденового Мыслителя и, закрыв глаза и подперев одной рукой щеку, внимает змее с девичим лицом, о чем-то ему вещающей. <…> а второй юноша, изысканный донельзя, от змеи убегает, мелко семеня прелестными ножками.
2. Избиение младенцев. Маркантонио Раймонди (по оригиналу Рафаэля),1511-12
Мужчины все голые, с мечами, саблями, кинжалами и шпагами, спортивно и грациозно гоняются за своими жертвами, напористо, но сдержанно, не забывая об аттитюдах подобно опытным балетным танцовщикам, и в авангардных постановках хранящим классическую выучку.
3. Аллегория любви. Кристофано ди Микеле Мартини aka Робетта, ок. 1530
Эта странная фризообразная композиция напоминает знаменитую «Примаверу» Боттичелли. Но <…> тема Садов любви предстает в ином виде: наполненный намеками memento mori, сад Робетты - это сады Медичи, опустошенные проповедями Савонаролы.
4. Выезд ведьмы, Lo Stregozzo. Агостино Венециано (?), 1520-е
Фигура старухи, руководящей процессией, заимствована с гравюры Дюрера «Ведьмы». Но в отличие от Вальпургиевой ночи Севера, на гравюре изображен не слет ведьм, спешащих почтить Сатану, а триумфальное шествие, достойное античного божества.
5. Диоген. Уго да Карпи (по оригиналу Пармиджанино), 1527-30
…трудно представить, что Уго да Карпи мог сделать подобное произведение после разграбления Рима и своего бегства в Болонью. <…> Поразительно сходство Диогена и рисунка Уильяма Блейка из собрания Галереи Тейт, изображающего Бога Творца, вполне возможно вдохновленного образом Пармиджанино.
6. Аллегория жизни («Сон Рафаэля»). Джорджо Гизи, 1561
Этот «Сон» обожают все любители эзотерики, и с чем его только ни связывали: с Данте и алхимией, с гаданиями и вельмовством, с астрологией и рыцарским романом, с Вергилием и Гонгорой. Начнешь читать, голова пухнет, а в остатке - ноль.
7. Представление невесты. Якопо Пальма Младший, ок. 1610
Это уже не АИ, но сюжет рисунка тоже долго морочил голову смотрящему. Изображен ли здесь нежеланный для невесты брак или сговор куртизанки и клиента? Оба раза мимо: это часть свадебного ритуала. Учитель танцев помогает прекрасной венецианке удержаться на высоченных чопинах при исполнении танцевальных фигур.
В букинистическом издании «GQ: Истории и приключения» (2012) собраны путевые заметки и репортажи, публиковавшиеся в российском журнале GQ с 2001 по 2011 гг. Давно устарело! — решит непроницательный читатель и жестоко ошибется… Хотя трасса Москва-Петербург и рассталась с титулом «чемпион по безобразию» среди дорог, а «победивший гламур» сменили уныние и хтонь, Россия остается «пространством сумеречного религиозного сознания», и, как старая рана к смене погоды, в мозгу и в сердце все также ноет вопрос, привезенный в 2004 году с Капри: «Почему у них там все есть: и климат, и статуи, и розы (какие там розы!), и демократия, а у нас? Что у нас?»
***
«Сначала смешно, потом грустно, да?», — спрашиваю сына. «Сразу грустно», — вздыхает избалованное космополитичным детством поколение Z. Как далеки и как близки те славные времена, когда Москва не стеснялась слыть мегалупанарием; Шурá сиял лосинами и ободком с розочками по злачным заведениям, где плотно заседали серьезные ребята (Счетная палата, Пенсионный фонд, Мосгордума — у кого бабки, у того и девки); у Собчак был «мерседес», надувная секс-кукла Ксения и всенародная ненависть; еще помнили, что Миронов в Питере зазывалой работал и стоял на улице с картонной табличкой; Проханов, катаясь по Северо-Европейскому газопроводу, ваял эпос «Властелин стальных колец», а журналисты писали, что им вздумается.
***
У нашего поколения нет будущего. То, во что превратилась Москва, весь наш гадюшник — это грязная взвесь, которая поднялась после того, как строй сменился. «Тусовка» — верхняя часть этой взвеси. У нас нет никакой морали, ни плохой, ни хорошей, нет флажков, за которые нельзя заходить. Каждый играет по своим правилам: неважно, нефтью человек торгует или девственностью. Только прибыль разная (2006).
Как всякий человек доброй воли, я пользуюсь любой возможностью публично критиковать российскую государственную власть. Я люблю при случае смело обозвать представителей обеих ветвей недоумками и х**во организованным преступным сообществом, годным разве что для мелкого ларечного рэкета, а никак не для управления значительным территориальным ресурсом. Манера тупо присваивать бюджеты и щемить коммерсов представляется мне убожеством и примитивом. Креатив г-на Суркова в области пропаганды я нахожу проявлением чудовищного лошизма. В силу дурного образования этот человек явно не знаком с такими основополагающими для истинного государственника произведениями, как «Ясы» Чингисхана и «Книга правителя области Шан». Мрак невежества скрывает от главного пропагандиста истинно прогрессивные государственные восточные деспотии, легизм и южноазиатский наркомонетаризм. Кроме того, у меня с действующей властью <…> стилистические разногласия: мне больно видеть эти лица, словно из учебника Ломброзо, и костюмы, похожие на гробы. <…> Небольшие опасения вызывает то, что этим людям доверяют бюджет и всерьез слушают их доклады в Европарламенте (2010).
«Конец света» — метафора отсутствия будущего. Всемогущий ООН, компьютер Зверь, Антихрист с копытами и вживленный чип — персонажи одного порядка, которым за неимением иных развлечений тешат себя миллионы нищих, духовно неразвитых, а потому не имеющих иммунитета против любой пропаганды людей, брошенных своими попами и царями в деревянных и панельных избах, наедине с бутылкой водки за 48 рублей и рогатым телевизором. Если завтра из телевизора раздастся призыв в массовом порядке закопаться под землю — могилы пойдет рыть полстраны. Если без художественных преувеличений, то четверть. По данным Центра имени Сербского, в психиатрической помощи сегодня нуждается 25 процентов населения РФ.
***
По причине самоцензуры самые показательные фрагменты остаются для самостоятельного ознакомления. Книга, кажется, есть на Avito, а вот Ozon в категории «похожие товары» предлагает «Невыносимую легкость бытия», «Школу дураков» и «Однажды в Болгарии». #nonfiction #russia
***
«Сначала смешно, потом грустно, да?», — спрашиваю сына. «Сразу грустно», — вздыхает избалованное космополитичным детством поколение Z. Как далеки и как близки те славные времена, когда Москва не стеснялась слыть мегалупанарием; Шурá сиял лосинами и ободком с розочками по злачным заведениям, где плотно заседали серьезные ребята (Счетная палата, Пенсионный фонд, Мосгордума — у кого бабки, у того и девки); у Собчак был «мерседес», надувная секс-кукла Ксения и всенародная ненависть; еще помнили, что Миронов в Питере зазывалой работал и стоял на улице с картонной табличкой; Проханов, катаясь по Северо-Европейскому газопроводу, ваял эпос «Властелин стальных колец», а журналисты писали, что им вздумается.
***
У нашего поколения нет будущего. То, во что превратилась Москва, весь наш гадюшник — это грязная взвесь, которая поднялась после того, как строй сменился. «Тусовка» — верхняя часть этой взвеси. У нас нет никакой морали, ни плохой, ни хорошей, нет флажков, за которые нельзя заходить. Каждый играет по своим правилам: неважно, нефтью человек торгует или девственностью. Только прибыль разная (2006).
Как всякий человек доброй воли, я пользуюсь любой возможностью публично критиковать российскую государственную власть. Я люблю при случае смело обозвать представителей обеих ветвей недоумками и х**во организованным преступным сообществом, годным разве что для мелкого ларечного рэкета, а никак не для управления значительным территориальным ресурсом. Манера тупо присваивать бюджеты и щемить коммерсов представляется мне убожеством и примитивом. Креатив г-на Суркова в области пропаганды я нахожу проявлением чудовищного лошизма. В силу дурного образования этот человек явно не знаком с такими основополагающими для истинного государственника произведениями, как «Ясы» Чингисхана и «Книга правителя области Шан». Мрак невежества скрывает от главного пропагандиста истинно прогрессивные государственные восточные деспотии, легизм и южноазиатский наркомонетаризм. Кроме того, у меня с действующей властью <…> стилистические разногласия: мне больно видеть эти лица, словно из учебника Ломброзо, и костюмы, похожие на гробы. <…> Небольшие опасения вызывает то, что этим людям доверяют бюджет и всерьез слушают их доклады в Европарламенте (2010).
«Конец света» — метафора отсутствия будущего. Всемогущий ООН, компьютер Зверь, Антихрист с копытами и вживленный чип — персонажи одного порядка, которым за неимением иных развлечений тешат себя миллионы нищих, духовно неразвитых, а потому не имеющих иммунитета против любой пропаганды людей, брошенных своими попами и царями в деревянных и панельных избах, наедине с бутылкой водки за 48 рублей и рогатым телевизором. Если завтра из телевизора раздастся призыв в массовом порядке закопаться под землю — могилы пойдет рыть полстраны. Если без художественных преувеличений, то четверть. По данным Центра имени Сербского, в психиатрической помощи сегодня нуждается 25 процентов населения РФ.
***
По причине самоцензуры самые показательные фрагменты остаются для самостоятельного ознакомления. Книга, кажется, есть на Avito, а вот Ozon в категории «похожие товары» предлагает «Невыносимую легкость бытия», «Школу дураков» и «Однажды в Болгарии». #nonfiction #russia
Общеизвестно, что Ален Делон не пьет одеколон, а употребление парфюмерной продукции внутрь — удел позднесоветских маргиналов. Однако подобная практика существовала значительно раньше и не ограничивалась деклассированными элементами. Викторианский справочник по парфюмерии XIX века сообщает: «Одеколон — это популярный и модный аромат для личного пользования <…> …огромное его количество потребляется дамами из высшего общества в качестве ликера (cordial) и стимулирующего средства, чтобы разгонять ипохондрию и освежать дыхание. Для этой цели его обычно разбавляют и подслащивают или пропитывают им кусочек сахара». Парфюмерные ингредиенты использовали при изготовлении конфет и ликеров. Также ими «улучшали» вкус готовых вин — амбровая эссенция придавала кларету «аромат и букет, которые многие находят восхитительными».
Сильно пьющая героиня романа Клода Симона «Трава» (1958) скрывает масштабы проблемы благодаря визуальному сходству коньяка и духов первой половины ХХ века, пополняя коньяком парфюмерный флакон с этикеткой Cuir de Russia [Chanel], или Arpége [Lanvin], или Bandit [Piguet], «невинно стоящий посреди других, наполненных такой же янтарной жидкостью, на полочке туалетного столика». В романе также обыграны названия духов, чье флаконы становились вместилищем спиртного: «Mitsouko, а может, Désir, или даже — кто знает? — Ivresse». Здесь реальны лишь легендарные герленовские Mitsouko (1919). Флакон для Désir («Желание») — «в форме бедер, грудей, как чувственный намек, аллюзия, иллюзия» — был позаимствован y Shocking Schiaparelli. Духов Ivresse («Опьянение») во время написания романа не существовало. «Благоухание и тлен: парфюмерия во французской питературе третьей четверти ХХ века». Теория моды, осень ’24
P.S. Услышав, что Уайльд хотел разбрызгивать духи во время представления своих пьес, Дягилев перед премьерой балета «Пульчинелла» распорядился купить три больших флакона духов Mitsouko, чтобы полить занавес перед началом.
Сильно пьющая героиня романа Клода Симона «Трава» (1958) скрывает масштабы проблемы благодаря визуальному сходству коньяка и духов первой половины ХХ века, пополняя коньяком парфюмерный флакон с этикеткой Cuir de Russia [Chanel], или Arpége [Lanvin], или Bandit [Piguet], «невинно стоящий посреди других, наполненных такой же янтарной жидкостью, на полочке туалетного столика». В романе также обыграны названия духов, чье флаконы становились вместилищем спиртного: «Mitsouko, а может, Désir, или даже — кто знает? — Ivresse». Здесь реальны лишь легендарные герленовские Mitsouko (1919). Флакон для Désir («Желание») — «в форме бедер, грудей, как чувственный намек, аллюзия, иллюзия» — был позаимствован y Shocking Schiaparelli. Духов Ivresse («Опьянение») во время написания романа не существовало. «Благоухание и тлен: парфюмерия во французской питературе третьей четверти ХХ века». Теория моды, осень ’24
P.S. Услышав, что Уайльд хотел разбрызгивать духи во время представления своих пьес, Дягилев перед премьерой балета «Пульчинелла» распорядился купить три больших флакона духов Mitsouko, чтобы полить занавес перед началом.
На время Дягилев P.S. императорские театры превратились в пространство неглубоких антропологических наблюдений. На Сказках Перро (Уралбалет) в БДТ сцепились двое моложавых ухоженных театралов: судя по воплям фигурантов, леди пол-акта снимала видео, а сидевший за ней джентльмен ангельского терпения врезал по телефону тростью. Битва балетоманов переместилась в гардероб и продолжилась взаимными подсчетами выпитого шампанского, личными оскорблениями и предложениями позвать городового охрану.
На сцене порадовали самоцветная бажовщина вязаного леса и находки, вроде гигантских глаз, лап, ладоней, ботинок и лампы для выращивания рассады. Даже экстремалы, воспитавшие сына на неадаптированных сказках братьев Гримм, были ошарашены немотивированной жестокостью бабушки Красной Шапочки по отношению к Волку и звукооператоров — по отношению к зрителям (верхние ноты песни про мальчика-с-пальчик были образцово зубодробительны).
***
На Танцуем для Дягилева в Александринке шеренга девушек среднего возраста спровоцировала флешбэк, спонтанно скосплеив во время фотографирования хрестоматийную сцену прощания с авторитетным бизнесменом: сплошь стилеты, декольте, черные шляпки с вуалью, скрытый контроль за производимым впечатлением при сохранении умеренно траурного выражения лица. Принципиальное отличие: черные кокошники, примета нынешнего возрождения духа — в дорвавшихся до интернациональной моды лихих 90-х в таком наряде на людях глаз не казали.
Про хореографию пусть пишут коннессёры, скажу только, что хороший живой оркестр [был бы] лучше плохой «фанеры»; невыразительность костюмов ожидаемо щедро разбавляли мускулистые тела в голом, хотя художникам по костюмам не стоило бы переоценивать эффект рельефного торса; на вечере современной хореографии несолидно заменять заявленный «Перигелий» на адажио из «Щелкунчика» (Это уже не нафталин, это хлороформ… — люто шипел любитель новизны); зал по-хорошему возрадовался, когда Шут свернул шею Королю-Севагину; в буфете была замечена Илона Маркарова. #театр
На сцене порадовали самоцветная бажовщина вязаного леса и находки, вроде гигантских глаз, лап, ладоней, ботинок и лампы для выращивания рассады. Даже экстремалы, воспитавшие сына на неадаптированных сказках братьев Гримм, были ошарашены немотивированной жестокостью бабушки Красной Шапочки по отношению к Волку и звукооператоров — по отношению к зрителям (верхние ноты песни про мальчика-с-пальчик были образцово зубодробительны).
***
На Танцуем для Дягилева в Александринке шеренга девушек среднего возраста спровоцировала флешбэк, спонтанно скосплеив во время фотографирования хрестоматийную сцену прощания с авторитетным бизнесменом: сплошь стилеты, декольте, черные шляпки с вуалью, скрытый контроль за производимым впечатлением при сохранении умеренно траурного выражения лица. Принципиальное отличие: черные кокошники, примета нынешнего возрождения духа — в дорвавшихся до интернациональной моды лихих 90-х в таком наряде на людях глаз не казали.
Про хореографию пусть пишут коннессёры, скажу только, что хороший живой оркестр [был бы] лучше плохой «фанеры»; невыразительность костюмов ожидаемо щедро разбавляли мускулистые тела в голом, хотя художникам по костюмам не стоило бы переоценивать эффект рельефного торса; на вечере современной хореографии несолидно заменять заявленный «Перигелий» на адажио из «Щелкунчика» (Это уже не нафталин, это хлороформ… — люто шипел любитель новизны); зал по-хорошему возрадовался, когда Шут свернул шею Королю-Севагину; в буфете была замечена Илона Маркарова. #театр