Страбон и Юлий Цезарь описывают Хеллоуин как savage cult, варварский ритуал с человеческими жертвоприношениями, во время которого друиды сжигали жертв на костре в плетёных клетках в форме тела. Так весело уже давно не развлекаются. Во время WWII Хеллоуин являлся благотворительной акцией помощи пострадавшим во время блица. Supernatural traditions своим возрождением обязаны new-age язычникам и крайне правым сторонникам религии. В Японии промотированием Хеллоуина занимается Japanese Biscuit Association.

В США праздник секуляризировался, вытеснив концепт смерти, и на вечеринке вполне может встретиться ныне здравствующий персонаж, вроде двойника Моники Левински, но в Мексике — спасибо Кортесу — живет коллективная память о демографической катастрофе с флером фатализма. Уходящий корнями к доколумбовым практикам Мезоамерики, Día de los Muertos отмечают семьёй и после ужина проводят ритуал прощания с душами усопших — La Despedida. В Техасе эта традиция является предметом культурной гордости Chicano. Впрочем, сейчас на семейных алтарях-ofrendas тыквы и ведьмы из папье-маше соседствуют со скелетами и черепами calaveras, а сладости — с pan de muertos, «хлебом мёртвых», что приводит в ярость пуристов как проявление культурного империализма и cultural pollution. #праздничное

Лексикографы Collins почему-то уверены, что в глобальном масштабе 2024 год наилучшим образом характеризует слово brat, с чем согласятся разве что фаны Charli xcx — даже The Guardian пишет, что цвет slime green (brat это еще и цвет) и приятие душевного бардака давно не в тренде. В словаре уже имелось определение brat — «некто, особенно ребенок, кто бесит своим поведением», но словом года оно стало благодаря новой дефиниции «характеризующийся уверенным, независимым и гедонистическим отношением». Поясняя за шмот, Charli xcx называет непременными атрибутами brat пачку сигарет (что? да!), зажигалку Bic и белый топ на лямках без лифчика. Вот такое оно brat summer – не путать с rat girl summer, впрочем, последнее уже реликт 2023 года и пахнет нафталином. Аутентичный вайб в магазине не купишь — individuality isn’t a thing you can buy — и тем, кто календарь еще не перевернул, остается заняться изготовлением того, что некогда называлось «самопал», а теперь величается «бриколаж».

Под впечатлением от Eras Tour Тейлор Свифт в список вошло еще одно слово, инспирированное поп-звездой — era. Бесконечные выборы в этом году отразились в слове supermajority. Соцсети также обильно пополняют лексикон: из TikTok пришли термины yapping – «слишком много говорить» – и looksmaxxing — «попытка максимизировать внешнюю привлекательность». Родом из детства соцсетей термины delulu, сленг для deluded, «введенный в заблуждение», и rawdogging, изначально «секс без презерватива», который сейчас чаще используется в значении «предпринять что-то — обычно путешествие на самолете или поезде — без средств развлечения» (увы, многочасовая поездка без гаджетов или книг — не dopamine detox, а сущий кошмар). Для поддержания кислотно-щелочного баланса в топ-10 пробился термин brainrot, «неспособность ясно мыслить как результат чрезмерного потребления низкокачественного онлайн-контента». Десятку замыкают anti-tourism, «противодействие крупномасштабному туризму», и romantasy — название страшно популярного ныне поджанра фэнтези. #english

В советское время Карла Брюллова исправно включали в хрестоматии и печатали на почтовых марках: возможно, в отдаленной исторической перспективе зачлись сложные отношения с самодержцем и любовь к красному цвету — даже стены в его петербургской мастерской были обиты красным, а мебель обтянута красной кожей. Впрочем, это был не революционный кумач, а оттенок свежей говядины. Отдельный повод для причисления Брюллова к «народным» живописцам можно усмотреть в том, что он с удовольствием изображал [итальянских] простолюдинов, а Общество поощрения художников резко пеняло ему на то, что «изящные соразмерности не суть удел людей известного класса». Все это привычно напоминает натягивание совы на глобус, но культурные идеологи СССР хотя бы старались.

На выставке-блокбастере «Великий Карл» в Русском музее народу действительно битком, но на этом основания для претензий на крупное музейное событие заканчиваются. Часть картин адски бликуют, этикетаж унылостью не уступает материалам съездов КПСС, логика развески и концепция выставки размыты (весьма вероятно, что их просто нет) — на безрыбье радуйтесь малому.

Идти стоит ради чудесных акварелей, картин из частных коллекций и скандального «Христоса во гробе». #музей

ЛЕГО. Роман-конструктор. Борис Акунин, 2024

Стёб — род интеллектуального ерничества, состоящий в снижении символов через демонстративное использование их в пародийном контексте. Именно этим занимается Акунин, с видимым удовольствием и знанием дела препарируя русскую и советскую классику, — кто ж ему, иноагенту заморскому, запретит? Он без зазрения смешивает (но не взбалтывает) романтические/ колониальные/ мистические/ духомятущиеся etc тропы и клише, нагнетая глумливый пафос попсовым вайбом в духе «Пиратов Карибского моря» и визуализируя нарратив картинками, созданными нейросетью.

Сквозной мотив: серебряная испанская монета, располовиненная на роковые бирюльки — кулон и перстень с гравировкой TODO O NADA.
Место действия: Тамань, климатом не уступающая Швейцарии, локация люля-кебабной «Лермонтов» и «Всекавказской Здравницы имени Бубы Икринского», получившей свое гордое имя в порядке «кавказизации», смычки с народами Кавказа, где стены украшают портреты выдающихся литераторов, начиная с автора «Слова о полку Игореве».
Камео: известная детворе всей страны поэтесса Лафкадия Манто, автор стихотворения «Танечка-стаханечка»; Анкудин Чохов, автор рассказов о героических буднях медсанработников; книжный иллюстратор Колобок-Первомайский; Александр Пушкер с бабушкой Ариной Абрамовной, прививавшей ребенку любовь ко всему истинно русскому, etc.
Лучшая женская роль: москвичка Маринадова Софья, чей бойфренд Родион aka Родос своевременно изобрел словцо «Какокрымия» = Кακός плюс κρίμα. «Какос» — плохой, «крыма» — решение. Когда плохие решения цепляются одно к другому, возникает дурная цепочка, и пока она не разорвется, хрень, она же хтонь, будет продолжаться.
Мораль: русская литература — враг России! <…> Пушкин с Лермонтовым заморочили всем головы! Хотя сам Пушкин-то, эфиопское семя, отлично знал! Русь — это на неведомых дорожках следы невиданных зверей! <…> Но двести лет назад Европа кинула нам, как нищему в шапку, <…> свою глобалистскую монету: Сервантеса с Шекспиром-Шатобрианом, задудела на своей гаммельнской дудочке, и повела за собой, и утопила. <…> Русь — чудище обло, озорно, огромно и лаяй! Но Гоголи, Достоевские, Булгаковы выдрессировали его, как пуделя, заставили ходить на задних лапках! Оттого и все наши русские беды! Душа у нас родная — звериная, лесная-болотная, кикиморная, а дрессировка вражеская, чужая! Из-за этого мы сами себя двести лет грызем, раздираем мясо до крови! (и проблемы демографии все от нее, проклятой).
***
Сменяются эпохи, но нетиха и непокойна кавказская ночь: в темноте рыщет разная нечисть — от разбойных горцев «психадзе» до агентов спецслужб, — а вектор развития по-прежнему задает четвертый закон термодинамики cherchez qui prodest, в переводе на поэтичный русский язык звучащий так: бабло с инсайдом правят миром. #fiction

Рано или поздно это должно было случиться: крупнейшее голландское издательство Veen Bosch & Keuning объявило о проекте по переводу на английский «ограниченного числа» книг (<10) с помощью AI. Издательство уверяет, что в эксперименте участвует только commercial fiction, где мало креатива и много шаблонов. No literary titles will nor shall be used: высоколитературные произведения не задействованы, что было бы в равной степени оскорбительно и для писателей, и для читателей. Продажа прав на английский перевод не планируется. Участие человека сведено к редактированию сгенерированного перевода — ‘the text might be superficially smooth but it is also likely to be very bland’. Согласно недавнему исследованию, из-за AI уже лишилось работы больше трети переводчиков.

Есть предположение, почему проект по AI-переводу затеяли именно в Нидерландах. Не так давно в тамошних соцсетях раскритиковали голландскую переводчицу американской поэтессы Аманды Горман за то, что она белая. Перед лицом масштабной и злобной полемики Марика Лукас Рейневелд, обладательница Международной Букеровской премии за дебютный роман The Discomfort of Evening (2020), вынуждена была отказаться от участия в этом проекте. По законам woke-культуры переводить чернокожих должны только чернокожие. AI по этой статье предъявить пока нечего.