Сложилось ощущение, что театры Петербурга затеяли меряться «Коньками-Горбунками» — видимо, потакая запросу публики поглазеть, как царь омолаживается в котле с кипятком. В фойе театра Ленсовета выставлены костюмы к фильму 2021 года — и в отсутствие бликующих витрин можно без помех поразглядывать котиков-барабанщиков, пиратскую птицу Сирина и череп в складках фижм. #нетолькокниги
Элементы национального костюма привлекают внимание даже на фоне принаряженной публики Мариинки, а тенденция к его возвращению у граждан государств определенного типа ждет своего исследователя.
The Women Behind the Door. Roddy Doyle, 2024
Родди Дойл пришел в мир англоязычной литературы, чтобы искупить выморочность проблем, на которых циклится масса современных авторов, чей временами приличный слог только усугубляет ситуацию. С иезуитской неспешностью автор Paddy Clarke Ha Ha Ha пишет не о пустышках, у которых скачут гормоны и жгут ляжку шальные бабки, а о представителях «молчаливого большинства», про которых вспоминают только когда приходит время собирать налоги или голоса на выборах. Глубокие и болезненные шрамы социальных конвенций не излечить употреблением гендерно-нейтральных местоимений или переклеиванием обоев в цветочек.
***
Локдаун. Дублин. Normal now – here – means not being homeless or a drug addict. 66-летняя Пола Спенсер — teenager in a menopausal body — регулярно прикладывается к кружке с принтом Glamorous Granny с ромашковым чаем и хронически ведет себя «младше» собственных детей. Их у нее четверо: статус общения с каждым «все сложно» — увечное родительство всегда комплектуется чувством вины. Ее мужа-абьюзера застрелили лет тридцать назад (проломи она своевременно ему череп сковородкой, уже вышла бы на свободу с чистой совестью). Фантомные боли семейной жизни преследуют Полу до сих пор — he battered the mother out of her. She hates her children. She doesn’t. She hates herself. В один далеко не прекрасный день у Полы на пороге появляется ее старшая дочь, пробившая себе путь в средний класс (She’s never seen Paula, her mother, as an adult. They’ve rarely just had a chat. It’s always a test, a cross-examination). Она ушла от мужа и троих дочерей, потому что больше не хочет доигрывать роль. Это опасное нарушение негласного правила знать свое место и терпеть столько, сколько потребуется. Но откуда взялись эти правила для девочек?
—Is it school?
—What?
—Where they teach us these sayings. Self-praise is no praise, flattery will get you nowhere. Excuse me – hello. Flattery will get you fuckin’ everywhere. And what’s wrong with praising yourself now and again?
—What for?
—Jesus, love – anything.
Жертвы сами учат терпеть традиционные патриархальные «ценности» своих дочерей, а те принимают бой с тенью навязываемых стереотипов — и погребают под их обломками следующие поколения девочек. Молчание и непротивление злу насилием закладывают мины ненависти на десятилетия вперед (—I hated my mother, said Paula. <…> She never warned me about what I was letting myself in for).
То, что нас не убивает, делает нас неврастениками; вся жизнь — это путь к себе, но пункт назначения неизвестен. У Дойла вышла эдакая чеховщина со вкусом ирландского виски — не случайно в тексте так много чаек, живых и мертвых. Хотя, может быть, все-таки Островский: «Отчего люди не летают, так как птицы?» #fiction
Родди Дойл пришел в мир англоязычной литературы, чтобы искупить выморочность проблем, на которых циклится масса современных авторов, чей временами приличный слог только усугубляет ситуацию. С иезуитской неспешностью автор Paddy Clarke Ha Ha Ha пишет не о пустышках, у которых скачут гормоны и жгут ляжку шальные бабки, а о представителях «молчаливого большинства», про которых вспоминают только когда приходит время собирать налоги или голоса на выборах. Глубокие и болезненные шрамы социальных конвенций не излечить употреблением гендерно-нейтральных местоимений или переклеиванием обоев в цветочек.
***
Локдаун. Дублин. Normal now – here – means not being homeless or a drug addict. 66-летняя Пола Спенсер — teenager in a menopausal body — регулярно прикладывается к кружке с принтом Glamorous Granny с ромашковым чаем и хронически ведет себя «младше» собственных детей. Их у нее четверо: статус общения с каждым «все сложно» — увечное родительство всегда комплектуется чувством вины. Ее мужа-абьюзера застрелили лет тридцать назад (проломи она своевременно ему череп сковородкой, уже вышла бы на свободу с чистой совестью). Фантомные боли семейной жизни преследуют Полу до сих пор — he battered the mother out of her. She hates her children. She doesn’t. She hates herself. В один далеко не прекрасный день у Полы на пороге появляется ее старшая дочь, пробившая себе путь в средний класс (She’s never seen Paula, her mother, as an adult. They’ve rarely just had a chat. It’s always a test, a cross-examination). Она ушла от мужа и троих дочерей, потому что больше не хочет доигрывать роль. Это опасное нарушение негласного правила знать свое место и терпеть столько, сколько потребуется. Но откуда взялись эти правила для девочек?
—Is it school?
—What?
—Where they teach us these sayings. Self-praise is no praise, flattery will get you nowhere. Excuse me – hello. Flattery will get you fuckin’ everywhere. And what’s wrong with praising yourself now and again?
—What for?
—Jesus, love – anything.
Жертвы сами учат терпеть традиционные патриархальные «ценности» своих дочерей, а те принимают бой с тенью навязываемых стереотипов — и погребают под их обломками следующие поколения девочек. Молчание и непротивление злу насилием закладывают мины ненависти на десятилетия вперед (—I hated my mother, said Paula. <…> She never warned me about what I was letting myself in for).
То, что нас не убивает, делает нас неврастениками; вся жизнь — это путь к себе, но пункт назначения неизвестен. У Дойла вышла эдакая чеховщина со вкусом ирландского виски — не случайно в тексте так много чаек, живых и мертвых. Хотя, может быть, все-таки Островский: «Отчего люди не летают, так как птицы?» #fiction
В четверг будет объявлен 117-й лауреат Нобелевской премии по литературе, который получит 11 млн. шведских крон (£811,780). С шансами 10/1 на победу претендует 71-летняя китайская авангардистка Кан Сюэ. Ее роман Love in the New Millennium, входивший также в лонглист Man Booker International Prize 2019, сопоставляют с «Солярисом» Тарковского и «Сатириконом» Феллини.
У Кан Сюэ — ее настоящее имя Дэн Сяохуа — было кошмарное детство. Во время Культурной революции ее родителей-интеллектуалов отправили в сельскую местность на «перевоспитание». Девочке позволили остаться в городе по состоянию здоровья. Семья страшно голодала — в доме были съедены все шерстяные вещи. Сюэ заболела туберкулезом, а ее формальное образование ограничилось начальной школой. После рождения сына она оставила работу на фабрике и завела семейный швейный бизнес. Взятый ею псевдоним означает lingering snow, «снег, упорно не желающий таять».
В случае победы Кан Сюэ станет 18-й женщиной-лауреатом, третьим уроженцем Поднебесной и лишь вторым, по сей день живущим в Китае после Мо Яня, получившим премию в 2012 году. Второй вероятный кандидат (14/1)— японец Харуки Мураками. Чуть ниже шансы у американца Томаса Пинчона и канадки Маргарет Этвуд, числящейся в претендентах на Нобеля с незапамятных времен. Им в затылок дышат Дон ДеЛилло, Салман Рушди, Карл Ове Кнаусгард, Хан Ган etc.
У Кан Сюэ — ее настоящее имя Дэн Сяохуа — было кошмарное детство. Во время Культурной революции ее родителей-интеллектуалов отправили в сельскую местность на «перевоспитание». Девочке позволили остаться в городе по состоянию здоровья. Семья страшно голодала — в доме были съедены все шерстяные вещи. Сюэ заболела туберкулезом, а ее формальное образование ограничилось начальной школой. После рождения сына она оставила работу на фабрике и завела семейный швейный бизнес. Взятый ею псевдоним означает lingering snow, «снег, упорно не желающий таять».
В случае победы Кан Сюэ станет 18-й женщиной-лауреатом, третьим уроженцем Поднебесной и лишь вторым, по сей день живущим в Китае после Мо Яня, получившим премию в 2012 году. Второй вероятный кандидат (14/1)— японец Харуки Мураками. Чуть ниже шансы у американца Томаса Пинчона и канадки Маргарет Этвуд, числящейся в претендентах на Нобеля с незапамятных времен. Им в затылок дышат Дон ДеЛилло, Салман Рушди, Карл Ове Кнаусгард, Хан Ган etc.
the Guardian
Chinese author Can Xue is favourite to win 2024 Nobel prize in literature
With odds of 10/1, the author of Love in the New Millennium, who was also the favourite last year, leads a pack that includes Haruki Murakami and Margaret Atwood
Сценой спектакля «Жизнь за царя» Театро ди Капуа служат катакомбы Петрикирхе, а дверь отпирает благообразный старец с бейджиком «Граф Лев Николаевич Толстой». В основе пьесы подлинные письма и документы, что — вкупе с локацией — превращает ее в жесткий урок истории нашей несчастной родины 18+. Авторская трактовка деятельности «Народной воли» может отличаться от школьной, а также содержать следы балагана и интеллектуальной провокации: так страшно, что смешно. #театр
Китаю Нобелевку не дадут! — отрезал приятель-китаец, все это букмекерство — пустое дело. Так и вышло. 18-ой женщиной в истории премии стала Хан Ган, 53, продолжательница династии романистов из Южной Кореи. Анализируя исторические травмы и невидимые своды правил, в своих произведениях она подчеркивает хрупкость человеческой жизни. Поэтический стиль и уникальное осознание связей между телом и душой, живыми и мертвыми, делают ее новатором современной прозы. До 2024 года Южная Корея Нобелей в своем активе не имела.
Дипломы Нобелевской премии по литературе изготавливаются по старинке из пергамена и почти всегда имеют индивидуальный дизайн. На создание проекта у художника есть всего несколько недель: лауреатов объявляют не раньше середины октября, а дипломы должны быть готовы до 10 декабря. На сегодняшний день атрибутами русских авторов являются медведь-матрешка-балалайка церкви-бабы-красноармейцы.
Btw, остальные дипломы делают из специальной бумаги ручной работы, а их дизайн разрабатывает общую тему года — птицы, цветы, вазы, etc.
Btw, остальные дипломы делают из специальной бумаги ручной работы, а их дизайн разрабатывает общую тему года — птицы, цветы, вазы, etc.