Ковчег детей, или Невероятная одиссея. Владимир Липовецкий, 2006
Безыскусная беллетризация собранных по крупицам воспоминаний может трогать или раздражать, но здесь содержание важнее стиля. Хотя слова Вудро Вильсона «Трудно хвалить Господа и любить ближнего на пустой желудок» актуальности не теряют, любые параллели случайны.
***
15 января 1918 года Ленин послал в Харьков телеграмму: «Принимайте самые срочные меры для посылки хлеба, хлеба, хлеба! Иначе Питер может околеть. Ради Бога!». Почти тысячу питерских детей от 4 до 15 лет было решено отправить на лето в питательные колонии за Урал. В хаосе Гражданской войны они оказались отрезанными от дома линией фронта, и советское правительство сняло с себя ответственность за их судьбу. Луначарский строчил: «Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские. Это дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии. <…> у меня составилось впечатление, что эти родители из промежуточного класса склонны больше доверяться если не Колчаку, то Американскому Красному Кресту, чем нам».
После года мытарств американцы отправляют детскую колонию в долгий путь домой — на японском сухогрузе через Владивосток. Ускользнув от голода и разрухи, дети становятся козырной картой в политической игре между Москвой и Вашингтоном. Советы обвиняют Красный Крест в бесчеловечности: «Все это до того кошмарно, все до того нелепо, что только настоящим взрывом бешенства против нас и наших побед можно объяснить такой шаг американцев. Культурное же объяснение этого заключается в том, что американцы спасают детей от развращения их большевиками».
Впрочем, и Вашингтону судьба детей из большевистской России была малоинтересна. Тем более невероятны их приключения и удивителен относительно удачный исход — возвращение в окончательно разоренный Петербург через почти три года скитаний.
***
Один из колонистов очень сердился на данное ему прозвище — Красавчик. Это был будущий хореограф Леонид Якобсон. О своем путешествии он потом рассказывал только самым близким: в стране, где «так вольно дышит человек», неосторожное слово могло стоить карьеры и самой жизни — ведь он побывал в недружественных Америке и Японии. #nonfiction #history #russia
Безыскусная беллетризация собранных по крупицам воспоминаний может трогать или раздражать, но здесь содержание важнее стиля. Хотя слова Вудро Вильсона «Трудно хвалить Господа и любить ближнего на пустой желудок» актуальности не теряют, любые параллели случайны.
***
15 января 1918 года Ленин послал в Харьков телеграмму: «Принимайте самые срочные меры для посылки хлеба, хлеба, хлеба! Иначе Питер может околеть. Ради Бога!». Почти тысячу питерских детей от 4 до 15 лет было решено отправить на лето в питательные колонии за Урал. В хаосе Гражданской войны они оказались отрезанными от дома линией фронта, и советское правительство сняло с себя ответственность за их судьбу. Луначарский строчил: «Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские. Это дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии. <…> у меня составилось впечатление, что эти родители из промежуточного класса склонны больше доверяться если не Колчаку, то Американскому Красному Кресту, чем нам».
После года мытарств американцы отправляют детскую колонию в долгий путь домой — на японском сухогрузе через Владивосток. Ускользнув от голода и разрухи, дети становятся козырной картой в политической игре между Москвой и Вашингтоном. Советы обвиняют Красный Крест в бесчеловечности: «Все это до того кошмарно, все до того нелепо, что только настоящим взрывом бешенства против нас и наших побед можно объяснить такой шаг американцев. Культурное же объяснение этого заключается в том, что американцы спасают детей от развращения их большевиками».
Впрочем, и Вашингтону судьба детей из большевистской России была малоинтересна. Тем более невероятны их приключения и удивителен относительно удачный исход — возвращение в окончательно разоренный Петербург через почти три года скитаний.
***
Один из колонистов очень сердился на данное ему прозвище — Красавчик. Это был будущий хореограф Леонид Якобсон. О своем путешествии он потом рассказывал только самым близким: в стране, где «так вольно дышит человек», неосторожное слово могло стоить карьеры и самой жизни — ведь он побывал в недружественных Америке и Японии. #nonfiction #history #russia
Закономерно унылый и политкорректный список, в значительной части относящийся к wishful thinking: в ожидании перемен наши сердца и глаза уже не первый век.
Ловите запредельно субъективный список «слов года», стихийно сложившийся к сентябрю исключительно на базе официальных медиа: западоид, евросовесть, Прибалтийские Вымираты, прорыв, гомосексуалитив (ср. феминитив), силоварх (силовик + олигарх), мутаборгия, Brotox (ботокс для мужчин), Крокус, траур, вброс, экосексуал (противник некачественного вывоза мусора), деревнинг (деревенский отель), гендерный экстремизм, гей-национализм, неслыханное доселе выражение исповедовать русский язык, брачность (из школьной программы), алкоблогерство, коллективный Курск. To be continued
Ловите запредельно субъективный список «слов года», стихийно сложившийся к сентябрю исключительно на базе официальных медиа: западоид, евросовесть, Прибалтийские Вымираты, прорыв, гомосексуалитив (ср. феминитив), силоварх (силовик + олигарх), мутаборгия, Brotox (ботокс для мужчин), Крокус, траур, вброс, экосексуал (противник некачественного вывоза мусора), деревнинг (деревенский отель), гендерный экстремизм, гей-национализм, неслыханное доселе выражение исповедовать русский язык, брачность (из школьной программы), алкоблогерство, коллективный Курск. To be continued
Creation Lake. Rachel Kushner, 2024
H. sapiens needs help. But he doesn’t want help.We have endured a long twentieth century and its defeats, its failures and counterrevolutions. Now more than a decade into the twenty-first, it is time to reform consciousness. Not through isms. Not with dogma. But by summoning the most mystical secrets we have kept from ourselves: those concerning our past. Как глубоко готов забраться венец творения H. sapiens, не уронив свою корону?
Приглашенный нарратор на заданную тему — эдакая лара крофт, уволенная со скандалом сотрудница ФБР на фрилансе в Европе (Going private meant a rogue world where you didn’t have backup. You didn’t even know who you were working for). Ее миссия — внедриться в секту анархистов-«экосаботажников» в пасторальной Франции.
Мир развитого капитализма кишит агентами под прикрытием pressuring activists into committing illegal acts, and then disappearing, untraceable and scot-free. Профессии закономерно сопутствует рассудочная мизантропия (отягощенная child free), каленым железом выжженная в мыслях героини, будь то соображения о пользе сна, пещерных людях, происхождении искусства, переписи в Алжире, крестьянских восстаниях, ранней сексуальности, гендерном неравенстве, рыбалке, несчастных случаях на конвейере или навигационных методиках полинезийцев.
Жертвой экоактивизма, человеческого фактора и стечения обстоятельств в виде горы бревен станет политик (гадкий, конечно, и жалости не вызывающий), на свою беду посетивший с/х ярмарку в компании самого успешного из живущих романистов, собирающего материал для agronomy novel — типа Уэльбека, но, может, у французов кто-то и похлеще пишет о суицидах среди производителей молока.
Несмотря на обилие повестки, плотный в меру текст не раздражает, а затягивает: в букеровской гонке у меня появился фаворит. Бонус — готовый саундтрек: Get Lucky (Daft Pink); Lemon Incest (Серж и Шарлотта Генсбур), Used to Love Her (Guns N’ Roses).
***
О людях и прочих: Because just as this individual looked like a Neanderthal but could have thought like Rectus, there may be modern individuals with similar developmental disjunctures, with modern faces but the mind and instincts of an older ancestor. Even if someone looks like you, they may not think like you.
Об английском языке: Our words, our expanse of idioms, are expressive and creative and precise, like our music and our subcultures and our street style, our passion for violence, stupidity, and freedom. #fiction longlist #booker2024
H. sapiens needs help. But he doesn’t want help.We have endured a long twentieth century and its defeats, its failures and counterrevolutions. Now more than a decade into the twenty-first, it is time to reform consciousness. Not through isms. Not with dogma. But by summoning the most mystical secrets we have kept from ourselves: those concerning our past. Как глубоко готов забраться венец творения H. sapiens, не уронив свою корону?
Приглашенный нарратор на заданную тему — эдакая лара крофт, уволенная со скандалом сотрудница ФБР на фрилансе в Европе (Going private meant a rogue world where you didn’t have backup. You didn’t even know who you were working for). Ее миссия — внедриться в секту анархистов-«экосаботажников» в пасторальной Франции.
Мир развитого капитализма кишит агентами под прикрытием pressuring activists into committing illegal acts, and then disappearing, untraceable and scot-free. Профессии закономерно сопутствует рассудочная мизантропия (отягощенная child free), каленым железом выжженная в мыслях героини, будь то соображения о пользе сна, пещерных людях, происхождении искусства, переписи в Алжире, крестьянских восстаниях, ранней сексуальности, гендерном неравенстве, рыбалке, несчастных случаях на конвейере или навигационных методиках полинезийцев.
Жертвой экоактивизма, человеческого фактора и стечения обстоятельств в виде горы бревен станет политик (гадкий, конечно, и жалости не вызывающий), на свою беду посетивший с/х ярмарку в компании самого успешного из живущих романистов, собирающего материал для agronomy novel — типа Уэльбека, но, может, у французов кто-то и похлеще пишет о суицидах среди производителей молока.
Несмотря на обилие повестки, плотный в меру текст не раздражает, а затягивает: в букеровской гонке у меня появился фаворит. Бонус — готовый саундтрек: Get Lucky (Daft Pink); Lemon Incest (Серж и Шарлотта Генсбур), Used to Love Her (Guns N’ Roses).
***
О людях и прочих: Because just as this individual looked like a Neanderthal but could have thought like Rectus, there may be modern individuals with similar developmental disjunctures, with modern faces but the mind and instincts of an older ancestor. Even if someone looks like you, they may not think like you.
Об английском языке: Our words, our expanse of idioms, are expressive and creative and precise, like our music and our subcultures and our street style, our passion for violence, stupidity, and freedom. #fiction longlist #booker2024
Волчье время. Германия и немцы: 1945–1955. Харальд Йенер, 2024
После проигранной войны Германия погрузилась в хаос — homo homini lupus est: острая нехватка жилья, нормирование, миллионы displaced persons, демографическая катастрофа (в Берлине на одного мужчину приходилось шесть женщин), выживание любой ценой, ощущение «высшей несправедливости» — одних война лишила всего, других совершенно не коснулась. Для бывших фронтовиков в обиход вошло прозвище «возвращенец» – как обозначение состояния или профнепригодности. Типичный возвращенец был мрачным, неблагодарным типом и отравлял жизнь своим близким. Женский журнал Konstanze (1948) писал: женщины узнали, что Вермахт был «серой тупой массой, не имевшей ничего общего с героизмом, стадом, которым управляли с помощью овчарок, обученных по свистку пастухов сгонять баранов в кучу». Журнал советовал «видеть в мужчине не Адониса, а будущего товарища» и обсуждал первые впечатления от вида обрубка ноги.
Западные государства-победители выступили в роли покровителей Западной Германии. Даже новая дойчмарка печаталась в США; банкноты, упакованные в 12 тысяч ящиков с маркировкой Doorknobs, были доставлены морем и распределены по стране в ходе секретной операции под кодовым названием Bird Dog. С введением «плана Маршалла» в 1948 году закоренелые нацисты уже мечтали об участии в новой войне против России на стороне американцев. В то же время либеральное влияние западных союзников, новые фильмы и книги, абстрактное искусство и джаз внушали национал-консерваторам ужас и отвращение. Начало консолидации экономики совпало с новым «крестовым» походом – «борьбой с грязью и бульварщиной» и подготовкой принятого в 1953 году закона о защите молодежи от вредной литературы. Комиксы они называли «графическим идиотизмом», «похотливой безграмотностью», «прославлением насилия», «отравой для души» и считали «захватнической литературой», разносимой по стране в «авоськах оккупантских подружек», «опиумом для детей» и «насилием над культурой». Учителя регулярно проверяли школьные ранцы детей на предмет наличия в них Микки Мауса и т.п. Всю эту «гадость» изымали и публично сжигали на школьном дворе.
Немцы блестяще справлялись с беспрецедентной задачей post-war-nationbuilding. Инстинкт самосохранения отключил чувство вины. Холокост и прочие военные преступления были вытеснены из коллективного сознания и сменились сознанием жертвы. Режим капитуляции постепенно перешел в режим всеобщего стремления к личному удовольствию и равнодушия к общему благу. На момент написания книги на сайте Федерального центра политического образования говорилось: «Объединенная Германия самое позднее в 2005 году достигла уровня своего рода ретроспективного государства-победителя в WWII». #nonfiction #history #WWII #germany
После проигранной войны Германия погрузилась в хаос — homo homini lupus est: острая нехватка жилья, нормирование, миллионы displaced persons, демографическая катастрофа (в Берлине на одного мужчину приходилось шесть женщин), выживание любой ценой, ощущение «высшей несправедливости» — одних война лишила всего, других совершенно не коснулась. Для бывших фронтовиков в обиход вошло прозвище «возвращенец» – как обозначение состояния или профнепригодности. Типичный возвращенец был мрачным, неблагодарным типом и отравлял жизнь своим близким. Женский журнал Konstanze (1948) писал: женщины узнали, что Вермахт был «серой тупой массой, не имевшей ничего общего с героизмом, стадом, которым управляли с помощью овчарок, обученных по свистку пастухов сгонять баранов в кучу». Журнал советовал «видеть в мужчине не Адониса, а будущего товарища» и обсуждал первые впечатления от вида обрубка ноги.
Западные государства-победители выступили в роли покровителей Западной Германии. Даже новая дойчмарка печаталась в США; банкноты, упакованные в 12 тысяч ящиков с маркировкой Doorknobs, были доставлены морем и распределены по стране в ходе секретной операции под кодовым названием Bird Dog. С введением «плана Маршалла» в 1948 году закоренелые нацисты уже мечтали об участии в новой войне против России на стороне американцев. В то же время либеральное влияние западных союзников, новые фильмы и книги, абстрактное искусство и джаз внушали национал-консерваторам ужас и отвращение. Начало консолидации экономики совпало с новым «крестовым» походом – «борьбой с грязью и бульварщиной» и подготовкой принятого в 1953 году закона о защите молодежи от вредной литературы. Комиксы они называли «графическим идиотизмом», «похотливой безграмотностью», «прославлением насилия», «отравой для души» и считали «захватнической литературой», разносимой по стране в «авоськах оккупантских подружек», «опиумом для детей» и «насилием над культурой». Учителя регулярно проверяли школьные ранцы детей на предмет наличия в них Микки Мауса и т.п. Всю эту «гадость» изымали и публично сжигали на школьном дворе.
Немцы блестяще справлялись с беспрецедентной задачей post-war-nationbuilding. Инстинкт самосохранения отключил чувство вины. Холокост и прочие военные преступления были вытеснены из коллективного сознания и сменились сознанием жертвы. Режим капитуляции постепенно перешел в режим всеобщего стремления к личному удовольствию и равнодушия к общему благу. На момент написания книги на сайте Федерального центра политического образования говорилось: «Объединенная Германия самое позднее в 2005 году достигла уровня своего рода ретроспективного государства-победителя в WWII». #nonfiction #history #WWII #germany
Типичная ситуация — дождаться перевода (2024) и прочитать оригинал. Надеюсь, между ними больше сходства, чем у обложек.