Летит куда-то кондор,
Бежит куда-то лошадь.
Сидит за стойкой мальчик
По имени Алёша.
«А ты уроки сделал?
Ты выучил английский?
Ведь ты у англичанки,
Алёша, в черном списке».
Алёша затянулся,
Допил двойное виски
И выругался грубо,
Но, вроде, по английски.
Вообще-то английский полезен не только для демонстрации владения обсценной лексикой, но и для чтения книг, не дожидаясьперитонита перевода. Этой осенью ожидается небывалый урожай англоязычной художки на любой вкус: Салли Руни, Али Смит, Джонатан Коу, Уильям Бойд, Рэйчел Кушнер, Элизабет Страут, Ричард Осман, to name a few. Целую вечность заставили ждать новых опусов букероносцы Родди Дойл и Алан Холлингхерст (здесь отрывок из романа Our Evenings о расе, классе и пубертате). Унылость новостной ленты владеющим англосаксонской грамотой скрасят приключения от Харуки Мураками, феминистский хоррор Ольги Токарчук, политический триллер Роберта Харриса, переводной Карл Уве Кнаусгард или посмертный Джон Ле Карре, написанный его сыном Ником Харкауем.
Бежит куда-то лошадь.
Сидит за стойкой мальчик
По имени Алёша.
«А ты уроки сделал?
Ты выучил английский?
Ведь ты у англичанки,
Алёша, в черном списке».
Алёша затянулся,
Допил двойное виски
И выругался грубо,
Но, вроде, по английски.
Вообще-то английский полезен не только для демонстрации владения обсценной лексикой, но и для чтения книг, не дожидаясь
the Guardian
The best new novels for autumn 2024, from Sally Rooney to Jonathan Coe and Haruki Murakami
The biggest names are back in a stellar season for fiction, with rip-roaring feminist horror, revenge tales, family sagas, spy romps and more. Here’s our essential guide
…я боюсь, что если так будет и дальше, то весь последний период русской литературы войдет в историю под именем юркой школы, ибо неюркие вот уже два года молчат.
…главная причина молчания — не хлебная и не бумажная, а гораздо тяжелее, прочнее, железней. Главное в том, что настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики. А если писатель должен быть благоразумным, должен быть католически-правоверным, должен быть сегодня полезным, не может хлестать всех, как Свифт, не может улыбаться над всем, как Анатоль Франс,— тогда нет литературы бронзовой, а есть только бумажная, газетная, которую читают сегодня и в которую завтра завертывают глиняное мыло.
Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока не перестанут смотреть на демос российский, как на ребенка, невинность которого надо оберегать. Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма, который не меньше старого опасается всякого еретического слова. А если неизлечима эта болезнь — я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое.
«Я боюсь», Евгений Замятин, 1921 #листаястарыезаметки
UPD Пятница доброй не бывает: в реестр запрещенных сайтов внесли Goodreads за размещение произведений, содержащих «фейки»,«дискредитацию» и «пропаганду» сами знаете чего.
…главная причина молчания — не хлебная и не бумажная, а гораздо тяжелее, прочнее, железней. Главное в том, что настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики. А если писатель должен быть благоразумным, должен быть католически-правоверным, должен быть сегодня полезным, не может хлестать всех, как Свифт, не может улыбаться над всем, как Анатоль Франс,— тогда нет литературы бронзовой, а есть только бумажная, газетная, которую читают сегодня и в которую завтра завертывают глиняное мыло.
Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока не перестанут смотреть на демос российский, как на ребенка, невинность которого надо оберегать. Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма, который не меньше старого опасается всякого еретического слова. А если неизлечима эта болезнь — я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое.
«Я боюсь», Евгений Замятин, 1921 #листаястарыезаметки
UPD Пятница доброй не бывает: в реестр запрещенных сайтов внесли Goodreads за размещение произведений, содержащих «фейки»,«дискредитацию» и «пропаганду» сами знаете чего.
The Safekeep. Yael van der Wouden, 2024
Если очень надо, дебютный роман можно втиснуть в категорию summer reading, поскольку он содержит сцены купания и ухода за садом. Но это невеселая книга о темных пятнах истории, об избирательности памяти, антисемитизме, ксенофобии (things she’d heard said in connection to the word foreign—never good things, never safe things) и универсальности прискорбного явления, что жертвы — как отработанный материал — не интересуют ни государство, ни его граждан.
***
1961, голландский дом, два брата и сестра слегка за тридцать, чья нелюдимость как заржавевший болт, который невозможно раскрутить ни одному смертному мужу. Но Ева — герлфренд одного из братьев — не муж. Зачем только брат притащил в дом эту крашеную блондинку, одну из великого множества его пассий?(“Why are you so determined to dislike me?” “There’s no determination there. I dislike you—quite effortlessly.”). На пробуждение неортодоксальной сексуальности уйдет время, и запретный плод тоже будет (ничего похожего на кинки с абрикосами у Асимана). А из дома продолжают пропадать вещи…
В голодную зиму ‘42 голландцы немного завидовали узникам концлагерей (They treat us worse than Jews here <…> God, I wish they’d gas us, at least that’d be a way out). Из-за невыплаты ипотеки дома евреев со всем скарбом распродавали по сходной цене — в полном соответствии с буквой закона. После освобождения страны добросовестные благоприобретатели предпочли не задумываться над этичностью ситуации и не спешили расставаться даже с имуществом, оставленным для safekeeping.
В романе партизанский метод сработает, хотя и не по плану, и ложечки найдутся, но вопросы останутся, несмотря на частный хэппи энд — No one ever knows anything in this country. No one knows where they live, who did what, who went where. Everything is a mystery. Knowledge is elusive. #fiction longlist #booker2024
Если очень надо, дебютный роман можно втиснуть в категорию summer reading, поскольку он содержит сцены купания и ухода за садом. Но это невеселая книга о темных пятнах истории, об избирательности памяти, антисемитизме, ксенофобии (things she’d heard said in connection to the word foreign—never good things, never safe things) и универсальности прискорбного явления, что жертвы — как отработанный материал — не интересуют ни государство, ни его граждан.
***
1961, голландский дом, два брата и сестра слегка за тридцать, чья нелюдимость как заржавевший болт, который невозможно раскрутить ни одному смертному мужу. Но Ева — герлфренд одного из братьев — не муж. Зачем только брат притащил в дом эту крашеную блондинку, одну из великого множества его пассий?(“Why are you so determined to dislike me?” “There’s no determination there. I dislike you—quite effortlessly.”). На пробуждение неортодоксальной сексуальности уйдет время, и запретный плод тоже будет (ничего похожего на кинки с абрикосами у Асимана). А из дома продолжают пропадать вещи…
В голодную зиму ‘42 голландцы немного завидовали узникам концлагерей (They treat us worse than Jews here <…> God, I wish they’d gas us, at least that’d be a way out). Из-за невыплаты ипотеки дома евреев со всем скарбом распродавали по сходной цене — в полном соответствии с буквой закона. После освобождения страны добросовестные благоприобретатели предпочли не задумываться над этичностью ситуации и не спешили расставаться даже с имуществом, оставленным для safekeeping.
В романе партизанский метод сработает, хотя и не по плану, и ложечки найдутся, но вопросы останутся, несмотря на частный хэппи энд — No one ever knows anything in this country. No one knows where they live, who did what, who went where. Everything is a mystery. Knowledge is elusive. #fiction longlist #booker2024
Кажется, стал известен владелец инвентаря.
Роберт Мэпплторп. Self Portrait (1988)
Роберт Мэпплторп. Self Portrait (1988)
Фейлы лета: расхватали все размеры, кроме XS;
перл среднерусского захолустья Георгиевский собор был закрыт на неопределенный срок (Юрьев-Польский);
TBR фикшн сам себя не прочитал.
перл среднерусского захолустья Георгиевский собор был закрыт на неопределенный срок (Юрьев-Польский);
TBR фикшн сам себя не прочитал.
Lost in Translation. Misadventures in English Abroad. Charlie Croker, 2019
В 1855 году Педро Каролину опубликовал The New Guide of the Conversation in Portuguese and English. Правда, сам он по-английски был не горазд и положился на французско-португальский разговорник и англо-французский словарь. Вышло не очень. С тех пор со словарями стало полегче, но эффект нередко тот же.
Недоразумения начинаются уже при выборе отеля: The Old Ladakh Guest House (hospitalizing since 1974). Непросто вникнуть в правила австрийских отелей: Not to perambulate the corridors in the hours of repose in the boots of ascension. Для чопорных швейцарцев на первом месте буква закона о приличиях: Because of the impropriety of entertaining guests of the opposite sex in the bedroom, it is suggested that the lobby be used for this purpose.
***
В случае пожара финны снабжают постояльцев четкими инструкциями: If you cannot reach a fire exit, close the door and expose yourself at the window. Датчане не забывают и о гостях, не склонных к эксгибиционизму в горящем номере: In the event of fire, open a window and announce your presence in a seemly manner. Саудиты предпочитают не портить отдых заранее: In case of fire, please read this. А предусмотрительные англичане всегда держат порох сухим: All fire extinguishers must be examined at least five days before any fire.
***
Если вы выжили в пожаре и собрались перекусить, подумайте хорошенько. В Мадриде честно предупреждают: Our wine list leaves you nothing to hope for. В Анкаре в счет, видимо, включают медицинскую помощь: You are invite to visit our restaurant where you can eat the Middle East Foods in a European ambulance. Прагматичные немецкие отельеры учитывают любой исход: In the close village you can buy jolly memorials for when you pass away. Впрочем, хорошему человеку ничего не будет, а плохого не жалко: Our motto is 'ever serve you right'.
***
Если голод все же заглушил инстинкт самосохранения и вы идете в китайский ресторан в США, готовьтесь раскошелиться и позвоните своему адвокату: Warning: Tips for waitress not privilege off customer, and not optonal to do! Is custimarry and is the law for leave tips, otherwise is possibul to face protection by law! Please be responsivele, leave tip and no go jail! Have a nice day! Услуги юриста понадобятся и на сафари в Индии: Ramganga River is inhabited by crocodiles. Swimming is prohibited. Survivors will be prosecuted. Индийцы вообще лишены милости к падшим — табличка в спальном вагоне: Do not invite thieves to sleep in the floor. А тут невольно вспоминаешь, что Христианию придумали в Копенгагене: Take care of burglars.
***
Затеяли шопинг? В Брюсселе помогут вам сэкономить время: Mourning and sportswear. А в Индии лучше всех знают, как привлечь клиентов: Why go somewhere else to be cheated when you can come here?
***
Ищете новую работу и пишете в CV: Reason for leaving last job: maturity leave? Обращайтесь к профессионалам: Our editors are colleged and write like the Kipling and the Dickens (газетная реклама в Мадрасе). В любом случае не стесняйтесь задавать вопросы, как это сделал президент ФРГ Генрих Любке, когда в 1960-х в страну прибыла с визитом Елизавета II: Who are you? #english
В 1855 году Педро Каролину опубликовал The New Guide of the Conversation in Portuguese and English. Правда, сам он по-английски был не горазд и положился на французско-португальский разговорник и англо-французский словарь. Вышло не очень. С тех пор со словарями стало полегче, но эффект нередко тот же.
Недоразумения начинаются уже при выборе отеля: The Old Ladakh Guest House (hospitalizing since 1974). Непросто вникнуть в правила австрийских отелей: Not to perambulate the corridors in the hours of repose in the boots of ascension. Для чопорных швейцарцев на первом месте буква закона о приличиях: Because of the impropriety of entertaining guests of the opposite sex in the bedroom, it is suggested that the lobby be used for this purpose.
***
В случае пожара финны снабжают постояльцев четкими инструкциями: If you cannot reach a fire exit, close the door and expose yourself at the window. Датчане не забывают и о гостях, не склонных к эксгибиционизму в горящем номере: In the event of fire, open a window and announce your presence in a seemly manner. Саудиты предпочитают не портить отдых заранее: In case of fire, please read this. А предусмотрительные англичане всегда держат порох сухим: All fire extinguishers must be examined at least five days before any fire.
***
Если вы выжили в пожаре и собрались перекусить, подумайте хорошенько. В Мадриде честно предупреждают: Our wine list leaves you nothing to hope for. В Анкаре в счет, видимо, включают медицинскую помощь: You are invite to visit our restaurant where you can eat the Middle East Foods in a European ambulance. Прагматичные немецкие отельеры учитывают любой исход: In the close village you can buy jolly memorials for when you pass away. Впрочем, хорошему человеку ничего не будет, а плохого не жалко: Our motto is 'ever serve you right'.
***
Если голод все же заглушил инстинкт самосохранения и вы идете в китайский ресторан в США, готовьтесь раскошелиться и позвоните своему адвокату: Warning: Tips for waitress not privilege off customer, and not optonal to do! Is custimarry and is the law for leave tips, otherwise is possibul to face protection by law! Please be responsivele, leave tip and no go jail! Have a nice day! Услуги юриста понадобятся и на сафари в Индии: Ramganga River is inhabited by crocodiles. Swimming is prohibited. Survivors will be prosecuted. Индийцы вообще лишены милости к падшим — табличка в спальном вагоне: Do not invite thieves to sleep in the floor. А тут невольно вспоминаешь, что Христианию придумали в Копенгагене: Take care of burglars.
***
Затеяли шопинг? В Брюсселе помогут вам сэкономить время: Mourning and sportswear. А в Индии лучше всех знают, как привлечь клиентов: Why go somewhere else to be cheated when you can come here?
***
Ищете новую работу и пишете в CV: Reason for leaving last job: maturity leave? Обращайтесь к профессионалам: Our editors are colleged and write like the Kipling and the Dickens (газетная реклама в Мадрасе). В любом случае не стесняйтесь задавать вопросы, как это сделал президент ФРГ Генрих Любке, когда в 1960-х в страну прибыла с визитом Елизавета II: Who are you? #english
Распоясавшийся на сломе эпох Блок в статье «Революция и интеллигенция» (1918)
вдребезги разнес систему образования, массово производившую «полупросвещенных» людей, веривших только в то, что им «нахрюкали»:
Низшая школа: «Слушайся наставников и почитай директора». «Ябедничай на скверных мальчишек». «Получай лучшие отметки». «Будь первым учеником». «Будь услужлив и угодлив». «Паче всего — закон божий».
Средняя школа: «Пушкин — наша национальная гордость». «Пушкин обожал царя». «Люби царя и отечество». <…> «Замечай за товарищами, не читает ли кто запрещенных книг».
Высшая школа: «Вы — соль земли». <…> «Человечество движется по пути прогресса, а Пушкин воспевал женские ножки». «Вам еще рано принимать участие в политической жизни». <…> «Заметьте, кто говорил на сходке».
***
Занимался бы лучше своими меняющими цвет океанами и звенящими браслетами, целее бы остался (но это не точно), так потянуло поэта на скользкий лед:
Что такое война? Болота, болота, болота; <…> это — тысячи народных рублей в болоте. Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья; сюда уже успели перетащить всю гнусность довоенных квартир: измены, картеж, пьянство, ссоры, сплетни.
Трудно сказать, что тошнотворнее: то кровопролитие или то безделье, та скука, та пошлятина; имя обоим — «великая война», «отечественная война», «война за освобождение угнетенных народностей» или как еще? Нет, под этим знаком — никого не освободишь. Вот, под игом грязи и мерзости запустения, под бременем сумасшедшей скуки и бессмысленного безделья, люди как-то рассеялись, замолчали и ушли в себя: точно сидели под колпаками, из которых постепенно выкачивался воздух. Вот когда действительно хамело человечество, и в частности — российские патриоты.
…опять и опять наиболее чуткие, наиболее музыкальные из нас (русские, французы, немцы — все одинаково) бросятся в «индивидуализм», в «бегство от общественности», в глухую и одинокую ночь.
вдребезги разнес систему образования, массово производившую «полупросвещенных» людей, веривших только в то, что им «нахрюкали»:
Низшая школа: «Слушайся наставников и почитай директора». «Ябедничай на скверных мальчишек». «Получай лучшие отметки». «Будь первым учеником». «Будь услужлив и угодлив». «Паче всего — закон божий».
Средняя школа: «Пушкин — наша национальная гордость». «Пушкин обожал царя». «Люби царя и отечество». <…> «Замечай за товарищами, не читает ли кто запрещенных книг».
Высшая школа: «Вы — соль земли». <…> «Человечество движется по пути прогресса, а Пушкин воспевал женские ножки». «Вам еще рано принимать участие в политической жизни». <…> «Заметьте, кто говорил на сходке».
***
Занимался бы лучше своими меняющими цвет океанами и звенящими браслетами, целее бы остался (но это не точно), так потянуло поэта на скользкий лед:
Что такое война? Болота, болота, болота; <…> это — тысячи народных рублей в болоте. Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья; сюда уже успели перетащить всю гнусность довоенных квартир: измены, картеж, пьянство, ссоры, сплетни.
Трудно сказать, что тошнотворнее: то кровопролитие или то безделье, та скука, та пошлятина; имя обоим — «великая война», «отечественная война», «война за освобождение угнетенных народностей» или как еще? Нет, под этим знаком — никого не освободишь. Вот, под игом грязи и мерзости запустения, под бременем сумасшедшей скуки и бессмысленного безделья, люди как-то рассеялись, замолчали и ушли в себя: точно сидели под колпаками, из которых постепенно выкачивался воздух. Вот когда действительно хамело человечество, и в частности — российские патриоты.
…опять и опять наиболее чуткие, наиболее музыкальные из нас (русские, французы, немцы — все одинаково) бросятся в «индивидуализм», в «бегство от общественности», в глухую и одинокую ночь.
Ковчег детей, или Невероятная одиссея. Владимир Липовецкий, 2006
Безыскусная беллетризация собранных по крупицам воспоминаний может трогать или раздражать, но здесь содержание важнее стиля. Хотя слова Вудро Вильсона «Трудно хвалить Господа и любить ближнего на пустой желудок» актуальности не теряют, любые параллели случайны.
***
15 января 1918 года Ленин послал в Харьков телеграмму: «Принимайте самые срочные меры для посылки хлеба, хлеба, хлеба! Иначе Питер может околеть. Ради Бога!». Почти тысячу питерских детей от 4 до 15 лет было решено отправить на лето в питательные колонии за Урал. В хаосе Гражданской войны они оказались отрезанными от дома линией фронта, и советское правительство сняло с себя ответственность за их судьбу. Луначарский строчил: «Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские. Это дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии. <…> у меня составилось впечатление, что эти родители из промежуточного класса склонны больше доверяться если не Колчаку, то Американскому Красному Кресту, чем нам».
После года мытарств американцы отправляют детскую колонию в долгий путь домой — на японском сухогрузе через Владивосток. Ускользнув от голода и разрухи, дети становятся козырной картой в политической игре между Москвой и Вашингтоном. Советы обвиняют Красный Крест в бесчеловечности: «Все это до того кошмарно, все до того нелепо, что только настоящим взрывом бешенства против нас и наших побед можно объяснить такой шаг американцев. Культурное же объяснение этого заключается в том, что американцы спасают детей от развращения их большевиками».
Впрочем, и Вашингтону судьба детей из большевистской России была малоинтересна. Тем более невероятны их приключения и удивителен относительно удачный исход — возвращение в окончательно разоренный Петербург через почти три года скитаний.
***
Один из колонистов очень сердился на данное ему прозвище — Красавчик. Это был будущий хореограф Леонид Якобсон. О своем путешествии он потом рассказывал только самым близким: в стране, где «так вольно дышит человек», неосторожное слово могло стоить карьеры и самой жизни — ведь он побывал в недружественных Америке и Японии. #nonfiction #history #russia
Безыскусная беллетризация собранных по крупицам воспоминаний может трогать или раздражать, но здесь содержание важнее стиля. Хотя слова Вудро Вильсона «Трудно хвалить Господа и любить ближнего на пустой желудок» актуальности не теряют, любые параллели случайны.
***
15 января 1918 года Ленин послал в Харьков телеграмму: «Принимайте самые срочные меры для посылки хлеба, хлеба, хлеба! Иначе Питер может околеть. Ради Бога!». Почти тысячу питерских детей от 4 до 15 лет было решено отправить на лето в питательные колонии за Урал. В хаосе Гражданской войны они оказались отрезанными от дома линией фронта, и советское правительство сняло с себя ответственность за их судьбу. Луначарский строчил: «Заметьте, что дети, вывезенные Союзом городов, сплошь непролетарские. Это дети интеллигенции и даже петроградской полубуржуазии. <…> у меня составилось впечатление, что эти родители из промежуточного класса склонны больше доверяться если не Колчаку, то Американскому Красному Кресту, чем нам».
После года мытарств американцы отправляют детскую колонию в долгий путь домой — на японском сухогрузе через Владивосток. Ускользнув от голода и разрухи, дети становятся козырной картой в политической игре между Москвой и Вашингтоном. Советы обвиняют Красный Крест в бесчеловечности: «Все это до того кошмарно, все до того нелепо, что только настоящим взрывом бешенства против нас и наших побед можно объяснить такой шаг американцев. Культурное же объяснение этого заключается в том, что американцы спасают детей от развращения их большевиками».
Впрочем, и Вашингтону судьба детей из большевистской России была малоинтересна. Тем более невероятны их приключения и удивителен относительно удачный исход — возвращение в окончательно разоренный Петербург через почти три года скитаний.
***
Один из колонистов очень сердился на данное ему прозвище — Красавчик. Это был будущий хореограф Леонид Якобсон. О своем путешествии он потом рассказывал только самым близким: в стране, где «так вольно дышит человек», неосторожное слово могло стоить карьеры и самой жизни — ведь он побывал в недружественных Америке и Японии. #nonfiction #history #russia
Закономерно унылый и политкорректный список, в значительной части относящийся к wishful thinking: в ожидании перемен наши сердца и глаза уже не первый век.
Ловите запредельно субъективный список «слов года», стихийно сложившийся к сентябрю исключительно на базе официальных медиа: западоид, евросовесть, Прибалтийские Вымираты, прорыв, гомосексуалитив (ср. феминитив), силоварх (силовик + олигарх), мутаборгия, Brotox (ботокс для мужчин), Крокус, траур, вброс, экосексуал (противник некачественного вывоза мусора), деревнинг (деревенский отель), гендерный экстремизм, гей-национализм, неслыханное доселе выражение исповедовать русский язык, брачность (из школьной программы), алкоблогерство, коллективный Курск. To be continued
Ловите запредельно субъективный список «слов года», стихийно сложившийся к сентябрю исключительно на базе официальных медиа: западоид, евросовесть, Прибалтийские Вымираты, прорыв, гомосексуалитив (ср. феминитив), силоварх (силовик + олигарх), мутаборгия, Brotox (ботокс для мужчин), Крокус, траур, вброс, экосексуал (противник некачественного вывоза мусора), деревнинг (деревенский отель), гендерный экстремизм, гей-национализм, неслыханное доселе выражение исповедовать русский язык, брачность (из школьной программы), алкоблогерство, коллективный Курск. To be continued
Creation Lake. Rachel Kushner, 2024
H. sapiens needs help. But he doesn’t want help.We have endured a long twentieth century and its defeats, its failures and counterrevolutions. Now more than a decade into the twenty-first, it is time to reform consciousness. Not through isms. Not with dogma. But by summoning the most mystical secrets we have kept from ourselves: those concerning our past. Как глубоко готов забраться венец творения H. sapiens, не уронив свою корону?
Приглашенный нарратор на заданную тему — эдакая лара крофт, уволенная со скандалом сотрудница ФБР на фрилансе в Европе (Going private meant a rogue world where you didn’t have backup. You didn’t even know who you were working for). Ее миссия — внедриться в секту анархистов-«экосаботажников» в пасторальной Франции.
Мир развитого капитализма кишит агентами под прикрытием pressuring activists into committing illegal acts, and then disappearing, untraceable and scot-free. Профессии закономерно сопутствует рассудочная мизантропия (отягощенная child free), каленым железом выжженная в мыслях героини, будь то соображения о пользе сна, пещерных людях, происхождении искусства, переписи в Алжире, крестьянских восстаниях, ранней сексуальности, гендерном неравенстве, рыбалке, несчастных случаях на конвейере или навигационных методиках полинезийцев.
Жертвой экоактивизма, человеческого фактора и стечения обстоятельств в виде горы бревен станет политик (гадкий, конечно, и жалости не вызывающий), на свою беду посетивший с/х ярмарку в компании самого успешного из живущих романистов, собирающего материал для agronomy novel — типа Уэльбека, но, может, у французов кто-то и похлеще пишет о суицидах среди производителей молока.
Несмотря на обилие повестки, плотный в меру текст не раздражает, а затягивает: в букеровской гонке у меня появился фаворит. Бонус — готовый саундтрек: Get Lucky (Daft Pink); Lemon Incest (Серж и Шарлотта Генсбур), Used to Love Her (Guns N’ Roses).
***
О людях и прочих: Because just as this individual looked like a Neanderthal but could have thought like Rectus, there may be modern individuals with similar developmental disjunctures, with modern faces but the mind and instincts of an older ancestor. Even if someone looks like you, they may not think like you.
Об английском языке: Our words, our expanse of idioms, are expressive and creative and precise, like our music and our subcultures and our street style, our passion for violence, stupidity, and freedom. #fiction longlist #booker2024
H. sapiens needs help. But he doesn’t want help.We have endured a long twentieth century and its defeats, its failures and counterrevolutions. Now more than a decade into the twenty-first, it is time to reform consciousness. Not through isms. Not with dogma. But by summoning the most mystical secrets we have kept from ourselves: those concerning our past. Как глубоко готов забраться венец творения H. sapiens, не уронив свою корону?
Приглашенный нарратор на заданную тему — эдакая лара крофт, уволенная со скандалом сотрудница ФБР на фрилансе в Европе (Going private meant a rogue world where you didn’t have backup. You didn’t even know who you were working for). Ее миссия — внедриться в секту анархистов-«экосаботажников» в пасторальной Франции.
Мир развитого капитализма кишит агентами под прикрытием pressuring activists into committing illegal acts, and then disappearing, untraceable and scot-free. Профессии закономерно сопутствует рассудочная мизантропия (отягощенная child free), каленым железом выжженная в мыслях героини, будь то соображения о пользе сна, пещерных людях, происхождении искусства, переписи в Алжире, крестьянских восстаниях, ранней сексуальности, гендерном неравенстве, рыбалке, несчастных случаях на конвейере или навигационных методиках полинезийцев.
Жертвой экоактивизма, человеческого фактора и стечения обстоятельств в виде горы бревен станет политик (гадкий, конечно, и жалости не вызывающий), на свою беду посетивший с/х ярмарку в компании самого успешного из живущих романистов, собирающего материал для agronomy novel — типа Уэльбека, но, может, у французов кто-то и похлеще пишет о суицидах среди производителей молока.
Несмотря на обилие повестки, плотный в меру текст не раздражает, а затягивает: в букеровской гонке у меня появился фаворит. Бонус — готовый саундтрек: Get Lucky (Daft Pink); Lemon Incest (Серж и Шарлотта Генсбур), Used to Love Her (Guns N’ Roses).
***
О людях и прочих: Because just as this individual looked like a Neanderthal but could have thought like Rectus, there may be modern individuals with similar developmental disjunctures, with modern faces but the mind and instincts of an older ancestor. Even if someone looks like you, they may not think like you.
Об английском языке: Our words, our expanse of idioms, are expressive and creative and precise, like our music and our subcultures and our street style, our passion for violence, stupidity, and freedom. #fiction longlist #booker2024