Фрагменты «Подлинной истории Анны Карениной» Павла Басинского (2022) вошли в аудиоспектакль для выставки «Тайны Карениной»: побродите по интерьерам самого красивого в России вокзала, послушайте без VPN популярную в XIX веке французскую песенку “Frou-frou, frou-frou par son jupon la femme…” и согласитесь с Набоковым, что «книги живут дольше девушек».
***
Медовый пряник для кинематографа, роман зашел не всем. Тургенев отозвался о нем так: «…манерно и мелко – и даже (страшно сказать!) скучно. <…> …все это кисло, пахнет Москвой, ладаном, старой девой, славянщиной, дворянщиной и т. д.». К скептикам примкнул Салтыков-Щедрин: «Ужасно думать, что еще существует возможность строить романы на одних половых побуждениях. Ужасно видеть перед собой фигуру безмолвного кобеля Вронского. Мне кажется это подло и безнравственно. <…> Можно ли себе представить, что из коровьего романа Толстого делается какое-то политическое знамя?». Сам Толстой прекрасно понимал, что критики qu’ils savent plus long que moi [знают больше, чем я]. По этому поводу Голсуорси философски заметил: «…если железы человека выделяют большое количество гормонов, то он художник, если малое, то, по-видимому, моралист», но что с него взять: одно слово — англичанин.

В романе, отражающем русскую действительность, «английскости» полно: Бетси Тверская маскирует свою невзрачность супермодными платьями от Чарльза Ворта — их обожает даже императрица. Прототип таинственного английского проповедника сэра Джона, кумира Лидии Ивановны — звезда аристократических гостиных лорд Редсток: во время Крымской войны полковник Редсток заболел тяжелой формой малярии и едва не умер, после чего раздал нуждающимся свое немалое состояние и стал проповедовать в Англии, Европе и Индии, а в 1874 году прибыл в Петербург. Иностранный принц, которого сопровождал Вронский, — Альфред Эдинбургский, жених дочери Александра II Марии. Анна получает ящик книг от Готье, владельца известного в Москве магазина французских и английских книг. Эпизод, где меньшая дочь Долли Лили после причастия говорит священнику “Please, some more”, списан с сына Толстого Льва. Своего желтого сеттера Дору «зеркало русской революции» назвал в честь героини романа Диккенса «Давид Копперфильд».

Перед началом работы над «Анной Карениной» Толстой читал много английских семейных романов: “Эти романы кончаются тем, что он заносит свою руку round her waist, женится и получает имение и баронетство. <…> Но роман надо писать не столько о том, что произошло до их женитьбы, сколько о том, что произошло после женитьбы”. Вот тут-то и пригодилось выражение skeletons in the closet. #nonfiction

В 1871 г. министр народного просвещения Д. А. Толстой ввел новый гимназический устав, по которому в основу преподавания в классических гимназиях было положено изучение греческого и латинского языков и изъяты естественные науки. Такая программа считалась хорошим средством для борьбы с «нигилизмом». Как распознать нигилиста среди людей? Он не отражается в зеркале Анна Каренина говорит про живущего у Вронского доктора: «Не то что совсем нигилист, но, знаешь, ест ножом…», т.е. кладет пищу в рот ножом, а не вилкой. Раз, по мнению девушек из высшего общества, дурные манеры — признак «нигилизма», остается таким, с позволения сказать, латентным докторам смолоду запретить растлевающую биологию и закрепить успех «Илиадой».

Наш стамбульский корреспондент прислал идею для тех, кому книги уже складывать негде.

В The Guardian вышла автобиографическая статья Марка Хэддона о том, как важно беречь кукуху, даже когда грудина располосована циркулярной пилой. Операция на сердце, неэффективные антидепрессанты и Covid надолго лишили писателя способности не только писать, но и читать.

Хэддон перенес шунтирование сердца в начале 2019 года, за три недели до выхода его последнего романа The Porpoise. Интервью он
давал, вальяжно развалившись на своем диване в фирменной позе Барбары Картленд — не хватало только пуделя. С физическим восстановлением Хэддону повезло, но “brain was porridge”. Это состояние называют pump-head или post-perfusion syndrome. Через год после операции он ходил, бегал, ездил на велосипеде и демонстрировал отличный результат в New York Times Spelling Bee, — но на большее его схлопнувшийся мозг был, увы, неспособен. Потребовался
ровно Magic Year, чтобы туман в голове начал понемногу рассеиваться, но тут перестали работать mood-stabilising drugs, которые он принимал много лет. В аварийном режиме были подобраны новые антидепрессанты, поскольку у Хэддона уже был невеселый опыт: однажды у Jardin des Plantes в Париже он с ужасом осознал, что нужно крепко держаться, иначе вращением Земли унесет в бездну… Потом повторился Covid и, несмотря на заботу семьи и достаточные средства к существованию, было ощущение жизни в доме престарелых.

Одним из эффективных противоядий от fog depression оказалось искусство. Еще до Incident of the Dog in the Night-Time Хэддон иллюстрировал журналы и собственные книги для детей (в т.ч. The Curious). В тогдашнем прискорбном состоянии живопись и рисование ему не давались — они требуют постоянной концентрации, — но, благодаря способности, унаследованной от отца-архитектора, Хэддон научился ментально строить трехмерные формы на воображаемом столе, а затем воплощать их с помощью картона и акриловых красок. Способность создавать тексты вернулась, но, парадоксальным образом, даже спустя пять лет Хэддон не может читать: через полстраницы он безнадежно теряет мысль. А пока он совершает легкие пробежки вдоль Темзы, 29 августа выходит его новая книга Dogs and Monsters — верим, что наш attention span позволит ее прочесть.

Вряд ли сработает, но попытаться стоило. #cartoon

На нынешнем безрыбье отечественного глянца радует гражданское мужество МРИ, утолившего жажду музейной публики по pure beauty без идеологического отягощения.

В Британии слово heritage стало настолько элитистским и токсичным, что даже Department of National Heritage был оперативно переименован в Department for Culture, Media and Sport ради снижения частотности H-word. В России же классовый вопрос о наследии порешали заблаговременно — 90% дворянских гнезд разрушены, вишневые сады вырублены, томные патрицианки расстреляны. Мы об этом уже знаем, они еще нет. Выставка «Журнал красивой жизни» — это взгляд через замочную скважину на апофеоз аристократического патриотизма для платежеспособного потребителя. Засилие английской эстетики обусловлено англофильством владельца журнала, от своего староверческого бэкграунда сохранившего разве что купеческую хватку.

За неимением постоянной опции снимать индивидуальный стресс и национальную порчу беспощадным гламуром, утешаемся философией и 🎧 подкастом Арзамаса «Может ли настоящее искусство быть без драмы, “на позитиве”?»
#нетолькокниги #музей

Возможно, эти факты являются common knowledge, но моя жизнь уже не будет прежней:
1)в 2003 году американка Шелли Джексон запустила проект Skin, который отнесла к категории mortal work of art: по одному слову из ее одноименной новеллы татуируется на телах 2095 добровольцев aka Words — локация тату по выбору носителя;
2)в армянских деревнях едят ежей.