Уроки чтения. Камасутра книжника. Александр Генис, 2012
Обладатель кота по имени Геродот умеет писать о литературе так, что хочется перечитать даже сказку про Колобка, хотя «XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев.»
Русские не только говорят, но и пишут иначе. Чтобы воссоздать наш диалог, нужна оргия знаков препинания. <...> Они – отчаянная попытка писателя хоть как-то освоить нашу интонацию, безмерно щедрую на оттенки. Не так в английском, где и запятую редко встретишь, восклицательный знак на клавиатуре не найдешь, а точку с запятой, как сказал Воннегут, ставят лишь для того, чтобы показать, что автор учился в колледже.
Интеллигенция меняет родные корни на универсальное образование. Космополит – это не гражданин мира, а квартирант вавилонской башни и абонент Александрийской библиотеки.
P.S. Кота нашего лектора по зарубе звали Ясон.
Обладатель кота по имени Геродот умеет писать о литературе так, что хочется перечитать даже сказку про Колобка, хотя «XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев.»
Русские не только говорят, но и пишут иначе. Чтобы воссоздать наш диалог, нужна оргия знаков препинания. <...> Они – отчаянная попытка писателя хоть как-то освоить нашу интонацию, безмерно щедрую на оттенки. Не так в английском, где и запятую редко встретишь, восклицательный знак на клавиатуре не найдешь, а точку с запятой, как сказал Воннегут, ставят лишь для того, чтобы показать, что автор учился в колледже.
Интеллигенция меняет родные корни на универсальное образование. Космополит – это не гражданин мира, а квартирант вавилонской башни и абонент Александрийской библиотеки.
P.S. Кота нашего лектора по зарубе звали Ясон.
Концерт в Филармонии «Музыка революции: два цвета времени»: дирижёр акробатичен, Евгений Дятлов улыбчив и обворожителен. В заполненном зале всего два зрителя, не имеющих/не расходующих пенсионные накопления - второклашка и один юный философ (оба остались вполне довольны концертом и собой). Вопрос в другом - совсем недавно все от мала до велика надежно помнили, что «у кошки четыре ноги», а «журавль по небу летит». Никому и в голову не приходило спросить, смотрел ли собеседник «Неуловимых» или «Свадьбу в Малиновке». А что у нас есть сейчас: «свобода, это то, что у тебя внутри», истлевшие духовные скрепы, нужное вписать? И не спрашивайте Мизулину, а то за державу обидно...
Незаконный отпрыск Христофора Колумба Эрнандо унаследовал от отца страсть к глобальным проектам, радикально изменив вектор поиска: он искал не золото, а книги. За 30 лет странствий ему удалось собрать самую большую для того времени личную библиотеку в Европе (15-20 тысяч томов). Заветной целью библиоманьяка было создание коллекции, состоящей из all books, in all languages and on all subjects, that can be found both within Christendom and without. К несчастью, многостаночник Эрнандо, который также был картографом и составителем первой биографии своего отца, за хлопотами не озаботился подготовить достойного преемника, оставив бесценное собрание своему племяннику — wastrel with no interest in books. В результате раритетные печатные книги и манускрипты в течение веков полного пренебрежения валялись в чердачных помещениях кафедрального собора Севильи, в котором остатки коллекции (< 4 тысяч) хранятся до сих пор под названием Biblioteca Colombina.
The Reluctant Fundamentalist. Mohsin Hamid (2007):
Где-то на северо-западе Пакистана в уютном кафе на базарной площади местный парень рассказывает заезжему американцу историю своей жизни: он блестяще окончил Принстон, в условиях невероятно жестокой конкуренции получил работу, о которой даже мечтать не смел, и почувствовал себя солью американской земли (в 22-то года!). Но после 9/11 стало понятно, что американцем нельзя стать лишь по собственному желанию и по факту головокружительной карьеры, а условием жизненного успеха в однополярном мире является беззаветная интегрированность в структуру империи зла.
Был и роман, но и тут парню страшно не повезло (зато повезло автору - пациентки психиатрических лечебниц вообще благодарный писательский материал, ведь им позволено поступать, как угодно, а читателю остаётся только сочувствующе недоумевать насчёт правдоподобности образа).
Итог: потеря самоидентичности, работы и визы в рай, которого больше нет. Американская мечта очередного экс-янычара разбивается вдребезги, а тут уж от любви до ненависти один шаг. Хэппи энд? Вряд ли.
Демонизация Америки (и далее самовлюбленно поигрывающей финансовыми мускулами), тоска по патриархальным ценностям, рефлексия интеллигента о чувстве личной вины в деле умножения горестей мира, немного экшена на излете, открытый финал - если такое кино вам по душе, то книга была экранизирована в 2012. Shortlisted for the 2007 Booker Prize. Рекомендована к прочтению для freshmen в некоторых университетах США.
I have subsequently wondered why my mannerisms so appealed to my senior colleagues. Perhaps it was my speech: like Pakistan, America is, after all, a former English colony, and it stands to reason, therefore, that an Anglicized accent may in your country continue to be associated with wealth and power, just as it is in mine.
Где-то на северо-западе Пакистана в уютном кафе на базарной площади местный парень рассказывает заезжему американцу историю своей жизни: он блестяще окончил Принстон, в условиях невероятно жестокой конкуренции получил работу, о которой даже мечтать не смел, и почувствовал себя солью американской земли (в 22-то года!). Но после 9/11 стало понятно, что американцем нельзя стать лишь по собственному желанию и по факту головокружительной карьеры, а условием жизненного успеха в однополярном мире является беззаветная интегрированность в структуру империи зла.
Был и роман, но и тут парню страшно не повезло (зато повезло автору - пациентки психиатрических лечебниц вообще благодарный писательский материал, ведь им позволено поступать, как угодно, а читателю остаётся только сочувствующе недоумевать насчёт правдоподобности образа).
Итог: потеря самоидентичности, работы и визы в рай, которого больше нет. Американская мечта очередного экс-янычара разбивается вдребезги, а тут уж от любви до ненависти один шаг. Хэппи энд? Вряд ли.
Демонизация Америки (и далее самовлюбленно поигрывающей финансовыми мускулами), тоска по патриархальным ценностям, рефлексия интеллигента о чувстве личной вины в деле умножения горестей мира, немного экшена на излете, открытый финал - если такое кино вам по душе, то книга была экранизирована в 2012. Shortlisted for the 2007 Booker Prize. Рекомендована к прочтению для freshmen в некоторых университетах США.
I have subsequently wondered why my mannerisms so appealed to my senior colleagues. Perhaps it was my speech: like Pakistan, America is, after all, a former English colony, and it stands to reason, therefore, that an Anglicized accent may in your country continue to be associated with wealth and power, just as it is in mine.
Arise, Sir Kazuo
В полку рыцарей от литературы прибыло - Кадзуо Исигуро был посвящён в рыцари и теперь к нему следует обращаться не иначе как «сэр».
We doff our cap and bend the knee to the newly be-gonged Kazuo Ishiguro. As if the 1989 Man Booker winner's Nobel Prize wasn't enough, a knighthood has just been announced in the Queen's Birthday Honours List. The news led to some furrowed brows in various distant parts of the internet, with one worried poster asking: “If Kazuo Ishiguro is knighted, should he be addressed as Sir Kazuo or Sir Ishiguro? The point being that people of Japanese descent might place their first names after their last names.” Food for thought indeed.
В полку рыцарей от литературы прибыло - Кадзуо Исигуро был посвящён в рыцари и теперь к нему следует обращаться не иначе как «сэр».
We doff our cap and bend the knee to the newly be-gonged Kazuo Ishiguro. As if the 1989 Man Booker winner's Nobel Prize wasn't enough, a knighthood has just been announced in the Queen's Birthday Honours List. The news led to some furrowed brows in various distant parts of the internet, with one worried poster asking: “If Kazuo Ishiguro is knighted, should he be addressed as Sir Kazuo or Sir Ishiguro? The point being that people of Japanese descent might place their first names after their last names.” Food for thought indeed.
A Short History of Tractors in Ukrainian. Marina Lewycka (2005):
Вскоре после смерти жены безутешный британский вдовец с украинскими корнями знакомится через интернет с украинской же секс-бомбой и делает ей предложение, чтобы спасти «хотя бы одну прекрасную женщину» из страны, где «в магазинах пустые прилавки, гривна и стандарты морали упали ниже плинтуса, в Харькове бушует холера, а на Донбассе - дифтерия, людей грабят на улице средь бела дня, из радиоактивных чернобыльских деревьев изготавливают и продают мебель, уран возят по стране в чемоданах, а школьники дают учителям взятки водкой». Разведенная красотка моложе своего престарелого жениха на 48 лет и считает его прижимистым эксцентричным миллионером. После скоропалительной свадьбы выясняется, что это далеко не так - все накопленные за трудовую жизнь средства стремительно уходят на покупку жизненно необходимых для every civilized person трёх ржавых автомобилей, газовой плиты и пылесоса. Зачарованно пялясь на силиконовый бюст новобрачной, муж прощает ей любые дурости, считая невинной жертвой западной пропаганды и вообще element of cruelty in her nature is characteristic of the Russian type. Спасти выжившего из ума папашу может только развод - и в бой вступает тяжелая артиллерия в лице его двух дочерей, которые заметно старше мачехи.
Смешная, грустная и немного сентиментальная карикатура (Украина в шоце!). Премия Вудхауса 2005.
‘Come, come, Volodya Simeonovich,’ murmurs my father in Ukrainian, reaching his arm around Dubov’ shoulder. ‘Be a man!’
I have never heard him use the patronymic before. Now he and Dubov are starting to sound like something out of War and Peace.
P.S. Премия The Bollinger Everyman Wodehouse Prize основана в 2000 и названа в честь Пелама Гренвилла Вудхауса. Присуждается авторам, проживающим в Соединенном Королевстве и Содружестве, за лучшее юмористическое произведение прошедшего года. Спонсором премии является производитель шампанского Bollinger, а вдохновителем — серия Everyman's Library, поэтому в награду лауреат получает бутылку шампанского и полное собрание Everyman Wodehouse collection (52 тома!). Также в честь книги-победителя называют свинью породы Gloucestershire Old Spot.
Вскоре после смерти жены безутешный британский вдовец с украинскими корнями знакомится через интернет с украинской же секс-бомбой и делает ей предложение, чтобы спасти «хотя бы одну прекрасную женщину» из страны, где «в магазинах пустые прилавки, гривна и стандарты морали упали ниже плинтуса, в Харькове бушует холера, а на Донбассе - дифтерия, людей грабят на улице средь бела дня, из радиоактивных чернобыльских деревьев изготавливают и продают мебель, уран возят по стране в чемоданах, а школьники дают учителям взятки водкой». Разведенная красотка моложе своего престарелого жениха на 48 лет и считает его прижимистым эксцентричным миллионером. После скоропалительной свадьбы выясняется, что это далеко не так - все накопленные за трудовую жизнь средства стремительно уходят на покупку жизненно необходимых для every civilized person трёх ржавых автомобилей, газовой плиты и пылесоса. Зачарованно пялясь на силиконовый бюст новобрачной, муж прощает ей любые дурости, считая невинной жертвой западной пропаганды и вообще element of cruelty in her nature is characteristic of the Russian type. Спасти выжившего из ума папашу может только развод - и в бой вступает тяжелая артиллерия в лице его двух дочерей, которые заметно старше мачехи.
Смешная, грустная и немного сентиментальная карикатура (Украина в шоце!). Премия Вудхауса 2005.
‘Come, come, Volodya Simeonovich,’ murmurs my father in Ukrainian, reaching his arm around Dubov’ shoulder. ‘Be a man!’
I have never heard him use the patronymic before. Now he and Dubov are starting to sound like something out of War and Peace.
P.S. Премия The Bollinger Everyman Wodehouse Prize основана в 2000 и названа в честь Пелама Гренвилла Вудхауса. Присуждается авторам, проживающим в Соединенном Королевстве и Содружестве, за лучшее юмористическое произведение прошедшего года. Спонсором премии является производитель шампанского Bollinger, а вдохновителем — серия Everyman's Library, поэтому в награду лауреат получает бутылку шампанского и полное собрание Everyman Wodehouse collection (52 тома!). Также в честь книги-победителя называют свинью породы Gloucestershire Old Spot.
«Целое поколение решило для себя тогда — или уверовало, — что может обойтись без прошлого. <...> Молодым и бойким жилось неплохо. В считанные часы они становились свободными, богатыми, независимыми. Ситуация была такова, что инерция мышления и надежды на прошлый опыт карались голодом и гибелью, а импульсивность и быстрая реакция на перемены вознаграждались внезапным чудовищным богатством. <...> [Остальные искали] спасения в алкоголе, в суевериях или, лучше всего, в каком-нибудь повальном, увлекательном, низкопробном массовом психозе. <...> Лишь некоторые остались верны политике, и тут мне впервые бросилось в глаза, что это были, как правило, самые глупые, грубые и несимпатичные.»
Россия 90-х? Нет, это Германия перед приходом к власти нацистов. Да, ещё и доллар взлетел! («История одного немца» Себастиан Хафнер)
Россия 90-х? Нет, это Германия перед приходом к власти нацистов. Да, ещё и доллар взлетел! («История одного немца» Себастиан Хафнер)
England: 1001 Things You Need to Know. Nicholas Hobbes, 2016
National characteristics:
1. The cult of the amateur
Исторический результат: the decline of British industry in post-war years.
2. Fair play
Когда в 1939 главе ВВС Британии Сэру Кингсли Вуду был отдан приказ разбомбить германские оружейные склады в Шварцвальде, он благородно вознегодовал: ‘Are you aware that it’s private property? Why, you’ll be asking me to bomb Essen next!’
3. Anti-intellectualism
В Англии царит здравый смысл. В отличие от континентальной Европе, интеллектуалы здесь носят обидные клички Clever Dick и Egghead. Исторический результат: работает как прививка от политического экстремизма.
4. Politeness
‘It is even rumoured that some Englishmen say “sorry” at the point of orgasm...’ (Will Self)
5. Stoicism
Лорд Аксбридж и герцог Веллингтон во время битвы при Ватерлоо: ‘By God, sir, I’ve lost my leg.’ - ‘By God, sir, so you have.’
6. Reserve
Вежливость англичан порой принимают за неуверенность в себе, отстранённость или жеманность. Americans privately remark that, to their ears, all Englishmen sound gay - even James Bond.
7. Good humour
Во время Столетней войны английские лучники в шутку демонстрировали противнику V-sign ✌🏻как своё главное боевое оружие. Французы юмора не ценили и отрубали пленным шутникам средний и указательный пальцы на правой руке.
8. Eccentricity
‘The English like eccentrics. They just don’t like them living next door’ (Julian Clary) #nonfiction #english
National characteristics:
1. The cult of the amateur
Исторический результат: the decline of British industry in post-war years.
2. Fair play
Когда в 1939 главе ВВС Британии Сэру Кингсли Вуду был отдан приказ разбомбить германские оружейные склады в Шварцвальде, он благородно вознегодовал: ‘Are you aware that it’s private property? Why, you’ll be asking me to bomb Essen next!’
3. Anti-intellectualism
В Англии царит здравый смысл. В отличие от континентальной Европе, интеллектуалы здесь носят обидные клички Clever Dick и Egghead. Исторический результат: работает как прививка от политического экстремизма.
4. Politeness
‘It is even rumoured that some Englishmen say “sorry” at the point of orgasm...’ (Will Self)
5. Stoicism
Лорд Аксбридж и герцог Веллингтон во время битвы при Ватерлоо: ‘By God, sir, I’ve lost my leg.’ - ‘By God, sir, so you have.’
6. Reserve
Вежливость англичан порой принимают за неуверенность в себе, отстранённость или жеманность. Americans privately remark that, to their ears, all Englishmen sound gay - even James Bond.
7. Good humour
Во время Столетней войны английские лучники в шутку демонстрировали противнику V-sign ✌🏻как своё главное боевое оружие. Французы юмора не ценили и отрубали пленным шутникам средний и указательный пальцы на правой руке.
8. Eccentricity
‘The English like eccentrics. They just don’t like them living next door’ (Julian Clary) #nonfiction #english
Что такое agley, catawampous, antigodlin и ahooh? Если ответом будет «сразу не соображу / понятия не имею / да вы издеваетесь!», есть хорошая новость: в OED собираются включить больше слов из региональных диалектов, от нью-йоркского до новозеландского.
[правильный ответ: «криво висящая картина»]. Начинаем принимать успокоительное.
[правильный ответ: «криво висящая картина»]. Начинаем принимать успокоительное.
«Отдел» Алексей Сальников (2018):
Автор «Петровых в гриппе» здесь решительно выступает как «мизантроп со снобистским лицом заядлого ездока на ночной мигрени», издевательски делая читателю очень страшно.
Общая атмосфера - тотальные «жмурки»: «появилась некая сила, перед которой бесполезно с хоругвями ходить», поэтому в заброшенной котельной исправно функционирует таинственный отдел, который занимается физическим устранением потенциально опасных объектов. В отделе трудятся бывшие работники «из органов», которых по разным причинам оттуда вылетели, но рефлекса исполнения приказов не утратили. Рабочая легенда: подготовка к открытию художественной галереи. Критерии опасного объекта: не установлены.
Мелкие детали (вроде холодильника «Юрюзань» в углу) создают жуткий эффект правдоподобия, вынуждая как минимум задуматься, что такая юрюзань может происходить под боком и взаправду. Утешительный приз: на фоне того, что творится сейчас, апокалиптическое будущее кажется не худшей альтернативой.
И читать жутко, и оторваться невозможно.
Автор «Петровых в гриппе» здесь решительно выступает как «мизантроп со снобистским лицом заядлого ездока на ночной мигрени», издевательски делая читателю очень страшно.
Общая атмосфера - тотальные «жмурки»: «появилась некая сила, перед которой бесполезно с хоругвями ходить», поэтому в заброшенной котельной исправно функционирует таинственный отдел, который занимается физическим устранением потенциально опасных объектов. В отделе трудятся бывшие работники «из органов», которых по разным причинам оттуда вылетели, но рефлекса исполнения приказов не утратили. Рабочая легенда: подготовка к открытию художественной галереи. Критерии опасного объекта: не установлены.
Мелкие детали (вроде холодильника «Юрюзань» в углу) создают жуткий эффект правдоподобия, вынуждая как минимум задуматься, что такая юрюзань может происходить под боком и взаправду. Утешительный приз: на фоне того, что творится сейчас, апокалиптическое будущее кажется не худшей альтернативой.
И читать жутко, и оторваться невозможно.