5 мая 1818 года родился Карл Маркс. В бесчисленных сувенирных лавках Трира с винных этикеток сурово взирает его лик — и бутылки местного специалитета разлетаются, как горячие пирожки. Туристы с любым политическим кредо с интересом поглядывают на тесный чердак, где прошла юность классика, сумевшего произвести Das Kapital и лозунг «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей». Нюанс заключается в том, что потеря цепей оказалась непосильной задачей. Иначе, согласно социальной теории Маркса, народ страны победившей революции давно бы переместился из царства необходимости в царство свободы; памятники религиозного культа остались бы лишь в музеях; воцарилось безграничное развитие науки и полное господство над природой, далее по списку. Уже в 1920-х Герберт Уэльс («Россия во мгле») заметил, что «марксистский коммунизм всегда являлся теорией подготовки революции, не только лишенной созидательных, творческих идей, но прямо враждебной им», а «пророк Маркс и его Священное писание не дают никаких наставлений по вопросам сохранения научной жизни, мысли и обмена мнениями, содействия художественному творчеству». Зато в 1920-х, в эпоху «голода и уличных карнавалов», лозунг «Насилие — повивальная бабка каждого старого общества, беременного новым» имел почти терапевтический эффект — рядом с апостолом Павлом: «Кто не работает, тот не ест». А еще Маркс в два счета доказал, что Петербург — не Монте-Карло: ведь на Ривьере нет никаких «народных масс», кроме домашней прислуги и персонала отелей и кафе, начисто лишенных классового сознания, а само место — ‘lair of idleness and adventurers… a hole’. Остается только посочувствовать монегаскам и примкнуть к компании Анни Эрно («Годы»), еще в 1980-х шутившей: «Бог умер, Маркс тоже, да и я не в лучшей форме». А лучше махнуть в Трир и раскошелиться на бутылочку заветной кислятины.

В masters bookstore можно on-the-spot приобрести духоподъемный текстиль с выставки Саши Браулова «люби и обниМАЙ»

Я/Мы котик #настроение

Победа в войне сыграла колоссальную роль в укреплении режима. В 1946 году советские выборы «как утверждение народом кандидата» — система, оформившаяся с 1937 года, — была признана «исторически целесообразной» в силу сложных исторических условий: «Мы живем в военном лагере, мир расколот на два мира». Полезное прошлое. Виталий Тихонов, 2024

Наша победа в войне превращена в политический капитал, долженствующий укреплять и оправдывать существующее в стране положение вещей. Жертвы противоречат официальной трактовке победы. Война должна изображаться в мажорных тонах. Урра! Победа! А потери — это несущественно! Победителей не судят. Воспоминания о войне. Николай Никулин, 2007

В 1931 году Сталин констатировал отставание СССР от передовых стран на 30-100 лет и призывал «пробежать это расстояние в 10 лет»! После войны данная задача была объявлена выполненной: «Под руководством партии большевиков в условиях советской демократии в короткие исторические сроки наша Родина из бедной и отсталой страны превратилась в могучую, цветущую индустриально-колхозную державу». Внеждановщина. Татьяна Шишкова, 2023

Моя жизнь: до изгнания. Михаил Шемякин, 2023

Елена Шубина ждала иллюстрированные автором мемуары с 2011 года — иная сказка не быстро сказывается. СССР — это не только самое вкусное в мире мороженое, но и «мир партийных чиновников, озлобленного, обездоленного народа и угнетающего душу всеобщего уродливого безвкусия». Родня, делившаяся на “красную сволоту” и “белогвардейских гадов”; снаряды и черепа вместо игрушек; интернат в здании гестапо; ад ленинградской коммуналки; карательная психиатрия, где лечили от мистицизма и модернизма; армянское паломничество по «пути мудрого пса»; карьера эрмитажного такелажника; богемный паноптикум; статус «идеологического диверсанта»; нищета, травля, преследование вездесущим КГБ; трусливое лицемерие советской интеллигенции; родина отторгает чужеродный элемент, позволив вывезти только собаку и сны…
***
О библиотеке СХШ: …нас притягивали шкафы, где стояли книги, которые ни сэхэшатикам, ни студентам Репинки не выдавались. На корешках этих книг были наклеены ярко-красные геометрические значки, обозначающие степень опасности заключённого в них изобразительного материала. Это были изданные на Западе книги о творчестве мастеров конца XIX и начала XX века. Ван Гог, Ренуар, Сезанн, Фрэнсис Бэкон, Сальвадор Дали, Рене Магритт, Генри Мур, Альберто Джакометти… Геометрические значки делились на круг, квадрат и треугольник. Красный кружок обозначал особо опасную книгу, которую мог получить только педагог, притом только член партии. Книгу с красным квадратиком – кандидат в КПСС. Ну а книгу, корешок которой украшал красненький треугольник, мог полистать и беспартийный учитель.

О диагнозах: Репин, Шишкин, Айвазовский – вот три столпа, на которых ученики должны взирать с благоговением, вдохновляться ими и учиться у них. Только у них! И вдруг выясняется, что в студенческом общежитии один ученик вдруг втихаря вечерами копирует “Распятие” Грюневальда. А ведь работы Грюневальда грешат болезненной деформацией тел, необычным колоритом. А другой ученик копирует русские иконы, исполненные церковного мистицизма, да к тому же с деформированными вытянутыми фигурами и отсутствием классической перспективы. Третий вечерами трудится над копией картины французского романтика Делакруа “Смертельно раненный разбойник пьёт воду из ручья” – опять же что-то нездоровое: кровь на теле, кровь в воде… Уж если ты выбрал Делакруа, то почему не “Свобода, ведущая народ”? Увлечение этими мастерами ведёт к искажённому, болезненному восприятию мира, таит множество опасностей для юных умов и психики и требует для их спасения срочного вмешательства и безотлагательных мер. И ночью к зданию общежития подъехала скорая помощь, и спящих безмятежным сном несчастных копиистов дюжие санитары стали стаскивать с коек и запихивать в машину, которая повезла их прямиком в психбольницу.

О психиатрической терапии: В туго прижатых наушниках раздавался негромкий мужской голос, монотонно бубнивший тексты, состоящие из обрывочных фраз: “Абстрактная живопись. Импрессионизм. Враг, враг, кругом враги… враги… кругом…” Время от времени этот усыпляющий бубнёж прерывался оглушительными воплями “Мать! Мать Отчизна! Родина! Родина!! Родина!!!” И тут же вместе с воплями, от которых, казалось, мог разлететься череп, темнота взрывалась ослепительными разноцветными зигзагами, кругами, квадратами и линиями, вспыхивающими и многократно повторяющимися в зеркале отражателя. И снова темнота… <…> И так много, много часов подряд. <…> Но спасал смех. <…> Малообразованный чтец (судя по произношению, малоросс), коверкая “вражеские” имена и названия губительных художественных течений, периодически вызывал у меня приступы гомерического хохота. “Пы-пы-касо”, “импрыс-сы-анизм”, “Ван Гоген”…

Об “интеллигентской дохлятине” в Эрмитаже: когда силенок справиться у нас не хватало, мы калечили и себя, и музейные экспонаты, отбивая невзначай мраморные носы римских императоров, прорывая холст старинной картины, ломая инкрустированную мебель. Советское государство, экономя на наших нищенских зарплатах, теряло намного больше. #nonfiction #memoir #art #russia #жадор