А в это время где-то в России:
… однажды в большой зале сестры поочередно читали вслух «Хижину дяди Тома» — книгу, которой все тогда увлекались. <…> Большие возмущались рабовладельцами, которые продают и покупают людей, как скотину, плакали нал участью бедного Тома, удивлялись, как люди с нежным сердцем могут жить в этой бессердечной Америке.
— У нас тоже продают и покупают людей, — фистулой сказала Зайка.
— Что за глупости ты болтаешь? Откуда ты это взяла? <…>
— А разве папа не купил Калину?
— Это совсем другое дело. Папа его купил потому, что офицер был беден и ему были нужны деньги.
— Это неважно. Важно, что человека продали и купили, как и в Америке.
— Это ничего общего с Америкой не имеет, — сказала тетя. <…> Негров привезли издалека, их насильно оторвали от их любимой родины, а наши мужички русские, как и мы. <…>
— А почему конюха высекли?
— Он заслужил. Но его наказали не из жестокости, как бедного Тома.
***
Мать автора «Воспоминаний. От крепостного права до большевиков» Н. Е. Врангеля, отца «черного барона», приходилась троюродной сестрой А.С. Пушкину, и своим «негритянским» происхождением Врангели только гордились.
… однажды в большой зале сестры поочередно читали вслух «Хижину дяди Тома» — книгу, которой все тогда увлекались. <…> Большие возмущались рабовладельцами, которые продают и покупают людей, как скотину, плакали нал участью бедного Тома, удивлялись, как люди с нежным сердцем могут жить в этой бессердечной Америке.
— У нас тоже продают и покупают людей, — фистулой сказала Зайка.
— Что за глупости ты болтаешь? Откуда ты это взяла? <…>
— А разве папа не купил Калину?
— Это совсем другое дело. Папа его купил потому, что офицер был беден и ему были нужны деньги.
— Это неважно. Важно, что человека продали и купили, как и в Америке.
— Это ничего общего с Америкой не имеет, — сказала тетя. <…> Негров привезли издалека, их насильно оторвали от их любимой родины, а наши мужички русские, как и мы. <…>
— А почему конюха высекли?
— Он заслужил. Но его наказали не из жестокости, как бедного Тома.
***
Мать автора «Воспоминаний. От крепостного права до большевиков» Н. Е. Врангеля, отца «черного барона», приходилась троюродной сестрой А.С. Пушкину, и своим «негритянским» происхождением Врангели только гордились.
Воспоминания. От крепостного права до большевиков. Н. Е. Врангель, 2003
Смешно, трагично, актуально: впервые мемуары отца «черного барона» были опубликованы в 1922 году на финском языке.
***
О том, что у человека помимо его тела есть и душа, он [отец] не догадывался, а если и подозревал, то, вероятно, смотрел на это как на «дурь», на «блажь», на «фанаберию», как на что-то запретное и вредное, чему потакать не следует и с чем нужно бороться. Но вернее всего, что он над «такими пустяками» не задумывался. <…> Однажды старшая сестра <…>, выждав удобную минуту, просила его разрешить одному из наших лакеев жениться не на «девке», ему в жены отцом предназначенной, а на другой, в которую он, по словам сестры, был влюблен. «Федька влюблен! Федька поэтическая натура!» — закатываясь от смеха, повторял отец. Это невероятное событие так ему пришлось по сердцу, благодаря его нелепости, что не только разрешение было дано, но Федька под венец был отправлен в карете самого отца с его личным камердинером вместо выездного. «Поэтам, — пояснил отец, — подобает достойная обстановка».
Однажды мне предложили картину Рафаэля, и мой торговец уверял меня, что на ней стоит подпись самого мастера. На картине было изображено маловыразительное лицо какой-то женщины, в углу русскими буквами подпись «Б.Р.С.».
— Отчего вы решили, что это Рафаэль? Даже подпись здесь русская.
— Что же тут решать, побойтесь Бога! Ясно же подписано: «Божественный Рафаэль Санти». Тут и сомневаться не в чем.
В бытность мировым судьей в Литве в первом доносе было сообщено, что я хожу по городу в белье, чтобы продемонстрировать свое презрение к обществу. Бельем они называли белые лосины, бывшие в то время модными в Москве и Петербурге.
Если вам не повезет в жизни и вам придется работать на благо империи, <…> то тогда первое, что вы должны сделать, это обзавестись хорошим специалистом по питью. <…> Он должен быть способен пить сколько нужно, есть, когда того желают интенданты, дружить с кем нужно, ходить в такого рода заведения, куда люди, ценящие свое положение, никогда не заглядывают, давать взятки умело и тактично и никогда не уставать. <…> От постоянного и чрезмерного потребления всего большинство людей этой профессии умирают в молодости.
Некто Никита Всеволожский послал на Пасху министру двора Фредериксу следующую телеграмму: «Христос Воскрес! Подробности в письме».
***
На вопрос «Как могло многомиллионное население подпасть под иго ничтожного меньшинства, даже не меньшинства, а горсти негодяев?» можно ответить коротко: благодаря равнодушию большинства и темноте остальных.
Праведные люди встречаются редко, праведных стран на свете не бывает. #nonfiction #memoir #russia
Смешно, трагично, актуально: впервые мемуары отца «черного барона» были опубликованы в 1922 году на финском языке.
***
О том, что у человека помимо его тела есть и душа, он [отец] не догадывался, а если и подозревал, то, вероятно, смотрел на это как на «дурь», на «блажь», на «фанаберию», как на что-то запретное и вредное, чему потакать не следует и с чем нужно бороться. Но вернее всего, что он над «такими пустяками» не задумывался. <…> Однажды старшая сестра <…>, выждав удобную минуту, просила его разрешить одному из наших лакеев жениться не на «девке», ему в жены отцом предназначенной, а на другой, в которую он, по словам сестры, был влюблен. «Федька влюблен! Федька поэтическая натура!» — закатываясь от смеха, повторял отец. Это невероятное событие так ему пришлось по сердцу, благодаря его нелепости, что не только разрешение было дано, но Федька под венец был отправлен в карете самого отца с его личным камердинером вместо выездного. «Поэтам, — пояснил отец, — подобает достойная обстановка».
Однажды мне предложили картину Рафаэля, и мой торговец уверял меня, что на ней стоит подпись самого мастера. На картине было изображено маловыразительное лицо какой-то женщины, в углу русскими буквами подпись «Б.Р.С.».
— Отчего вы решили, что это Рафаэль? Даже подпись здесь русская.
— Что же тут решать, побойтесь Бога! Ясно же подписано: «Божественный Рафаэль Санти». Тут и сомневаться не в чем.
В бытность мировым судьей в Литве в первом доносе было сообщено, что я хожу по городу в белье, чтобы продемонстрировать свое презрение к обществу. Бельем они называли белые лосины, бывшие в то время модными в Москве и Петербурге.
Если вам не повезет в жизни и вам придется работать на благо империи, <…> то тогда первое, что вы должны сделать, это обзавестись хорошим специалистом по питью. <…> Он должен быть способен пить сколько нужно, есть, когда того желают интенданты, дружить с кем нужно, ходить в такого рода заведения, куда люди, ценящие свое положение, никогда не заглядывают, давать взятки умело и тактично и никогда не уставать. <…> От постоянного и чрезмерного потребления всего большинство людей этой профессии умирают в молодости.
Некто Никита Всеволожский послал на Пасху министру двора Фредериксу следующую телеграмму: «Христос Воскрес! Подробности в письме».
***
На вопрос «Как могло многомиллионное население подпасть под иго ничтожного меньшинства, даже не меньшинства, а горсти негодяев?» можно ответить коротко: благодаря равнодушию большинства и темноте остальных.
Праведные люди встречаются редко, праведных стран на свете не бывает. #nonfiction #memoir #russia
The Secret Lives of Booksellers and Librarians. James Patterson, 2024
С 2021 года в США ширится беспрецедентная кампания по удалению из школ и библиотек книг на острые темы: diversity and equality, расизм, секс, гендерная идентичность, пубертат, беременность и аборты. Консерваторы настаивают на запрете для средней школы любых книг, содержащих иллюстрации человеческого тела. А как же репродукции работ Микеланджело? How could you have an art book in the library? The answer is, you couldn’t. В категорию «запретных» также попадают книги, чье содержание может вызвать «дискомфорт» в отношении исторических событий: зачем несмышленышам знать про Холокост или японские лагеря для интернированных?
В феврале 2022, вскоре после запрета графического романа о Холокосте Maus, пастор в Теннесси устроил livestream публичного сожжения книг — в костер летели серии Harry Potter и Twilight. Мятежные библиотекари разместили слоган We put the “lit” in literature и список запрещенных книг на страничке библиотеки в Facebook (в т.ч. To Kill a Mockingbird и Fahrenheit 451). Немедленно поступило распоряжение удалить крамолу.
Btw, библиотеки снабжают не только книгами: в некоторых есть tiebrary, где можно одолжить галстук, e.g. для job interview.
С 2021 года в США ширится беспрецедентная кампания по удалению из школ и библиотек книг на острые темы: diversity and equality, расизм, секс, гендерная идентичность, пубертат, беременность и аборты. Консерваторы настаивают на запрете для средней школы любых книг, содержащих иллюстрации человеческого тела. А как же репродукции работ Микеланджело? How could you have an art book in the library? The answer is, you couldn’t. В категорию «запретных» также попадают книги, чье содержание может вызвать «дискомфорт» в отношении исторических событий: зачем несмышленышам знать про Холокост или японские лагеря для интернированных?
В феврале 2022, вскоре после запрета графического романа о Холокосте Maus, пастор в Теннесси устроил livestream публичного сожжения книг — в костер летели серии Harry Potter и Twilight. Мятежные библиотекари разместили слоган We put the “lit” in literature и список запрещенных книг на страничке библиотеки в Facebook (в т.ч. To Kill a Mockingbird и Fahrenheit 451). Немедленно поступило распоряжение удалить крамолу.
Btw, библиотеки снабжают не только книгами: в некоторых есть tiebrary, где можно одолжить галстук, e.g. для job interview.
Праздник 1 мая 1920 года коммунисты постановили превратить в „Первомайский всероссийский субботник": в 9 ч. утра грохнул пушечный выстрел, что знаменовало начать всякие работы, в 3 ч. дня другой выстрел; значит, кончай и получай каждый подарок от попечительного правительства: хлеб, сало и 3 конфетки, а в придачу бумажный „жетон", дающий право получить из советской столовой бесплатный обед и посетить какой-нибудь театр — тоже бесплатно. <…> надо было для получения обеда простоять в очереди часа три, а право на театральное удовольствие выиграть или купить. <…> А дальше... началась „неделя труда": добавочно и безвозмездно 3 часа работ.
Так же умилительно пишут об участии в физических работах самого Ленина, тащившего на плече в компании с семью товарищами толстое бревно, как в свое время писали о десятиверстном походе царя Николая Второго в солдатском походном снаряжении.
«Люди 1920-х годов. Вопреки утопии». А. Кобеляцкий, М. Шиц, 2024
Так же умилительно пишут об участии в физических работах самого Ленина, тащившего на плече в компании с семью товарищами толстое бревно, как в свое время писали о десятиверстном походе царя Николая Второго в солдатском походном снаряжении.
«Люди 1920-х годов. Вопреки утопии». А. Кобеляцкий, М. Шиц, 2024
Люди 1920-х годов. Вопреки утопии. Александр Кобеляцкий, Маргарита Шиц, 2024
Троцкий позирует кузине Уинстона Черчилля; дочь Льва Толстого Александру отправляют в концлагерь за то, что поила чаем не тех людей; Шухова приговаривают к условному расстрелу; а Пришвин размышляет о власти и картошке: «Будем полагать, что наша власть приносит в жертву народ свой ради идеи полного социального обновления всего мира, что ей хорошо известно о какой-нибудь близкой мировой войне, во время которой нам удастся разложить строй войск, смешать все карты и вызвать стихийного духа обновления всех народов, который прекратит войну и материальное насилие людей. Словом, власть имеет в виду какое-нибудь ею ясно сознаваемое благо, напр., картофель, который приходилось тоже заставлять сажать силой оружия, а теперь все благодарят за картошку, все ею живут и считают тех расстрелянных мужиков жертвами собственного недомыслия».
В 1925 году английский экономист Джон Мейнард Кейнс беседует с Зиновьевым.
Зиновьев: Вы рисуете чересчур мрачные картины. Мы, думаю, справимся и не дойдем до краха.
Кейнс: Только в том случае, если у вас в стране рабочие будут получать за труд значительно меньше, чем получают рабочие за границей. Или если у вас будет почти бесплатный и принудительный труд.
В 1926 году нарком здравоохранения Николай Семашко в брошюре «На борьбу с пьянством» заявляет: «Царь выпускал водку для наживы, мы выпускаем для вытеснения самогона». В 1930 году Сталин пишет Молотову: «Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребует уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к водке».
В 1929 году председатель калужского совхоза выражает общественные настроения: «Буржуазные специалисты нам нужны, говорить не приходится, но только до поры до времени. Как только наши партийцы от них научатся всей премудрости, мы их выведем в расход. Теперь мы поступаем с ними подобно коровам, предназначенным на убой: хорошо обращаемся, лучше кормим и содержим, а когда будет надо, то расправимся с ними, как и с другими буржуями».
В 1929 Иван Шитц записывает в дневнике запретную сказку: «Жил-был царь Совдеп. Царь свирепой и весь ушел в декреты. Утром пишет, до полудни не хватает. В полдень пишет, до вечера не хватает. И был у царя слуга, по прозванью Луначар. Царь как декрет напишет, фукнет, а Луначар подхватит декрет и полетит. И все у Совдепа не выходило, и стал он тогда беситься: не может белого цвета видеть. <…> И вот зовет он ученых и велит им весь народ окрасить в красную краску. Ученые отговаривают: как же ты не понимаешь, царь Совдеп; вот ты сам от красного цвета какой стал, а если весь народ перекрасить, все заболеют. Знать ничего не хочет царь, требует, чтобы всех перекрасили. Попался тогда ученым мужичонка. Они к нему: Мужичок, мужичок, всегда ты нас выручал, что нам делать? <…> А мужичонка им и говорит: эх вы, глупые люди; а вы возьмите, да на царя на дурака наденьте красные очки...» К сожалению, сказка записана не полностью. #nonfiction #history #russia
Троцкий позирует кузине Уинстона Черчилля; дочь Льва Толстого Александру отправляют в концлагерь за то, что поила чаем не тех людей; Шухова приговаривают к условному расстрелу; а Пришвин размышляет о власти и картошке: «Будем полагать, что наша власть приносит в жертву народ свой ради идеи полного социального обновления всего мира, что ей хорошо известно о какой-нибудь близкой мировой войне, во время которой нам удастся разложить строй войск, смешать все карты и вызвать стихийного духа обновления всех народов, который прекратит войну и материальное насилие людей. Словом, власть имеет в виду какое-нибудь ею ясно сознаваемое благо, напр., картофель, который приходилось тоже заставлять сажать силой оружия, а теперь все благодарят за картошку, все ею живут и считают тех расстрелянных мужиков жертвами собственного недомыслия».
В 1925 году английский экономист Джон Мейнард Кейнс беседует с Зиновьевым.
Зиновьев: Вы рисуете чересчур мрачные картины. Мы, думаю, справимся и не дойдем до краха.
Кейнс: Только в том случае, если у вас в стране рабочие будут получать за труд значительно меньше, чем получают рабочие за границей. Или если у вас будет почти бесплатный и принудительный труд.
В 1926 году нарком здравоохранения Николай Семашко в брошюре «На борьбу с пьянством» заявляет: «Царь выпускал водку для наживы, мы выпускаем для вытеснения самогона». В 1930 году Сталин пишет Молотову: «Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребует уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к водке».
В 1929 году председатель калужского совхоза выражает общественные настроения: «Буржуазные специалисты нам нужны, говорить не приходится, но только до поры до времени. Как только наши партийцы от них научатся всей премудрости, мы их выведем в расход. Теперь мы поступаем с ними подобно коровам, предназначенным на убой: хорошо обращаемся, лучше кормим и содержим, а когда будет надо, то расправимся с ними, как и с другими буржуями».
В 1929 Иван Шитц записывает в дневнике запретную сказку: «Жил-был царь Совдеп. Царь свирепой и весь ушел в декреты. Утром пишет, до полудни не хватает. В полдень пишет, до вечера не хватает. И был у царя слуга, по прозванью Луначар. Царь как декрет напишет, фукнет, а Луначар подхватит декрет и полетит. И все у Совдепа не выходило, и стал он тогда беситься: не может белого цвета видеть. <…> И вот зовет он ученых и велит им весь народ окрасить в красную краску. Ученые отговаривают: как же ты не понимаешь, царь Совдеп; вот ты сам от красного цвета какой стал, а если весь народ перекрасить, все заболеют. Знать ничего не хочет царь, требует, чтобы всех перекрасили. Попался тогда ученым мужичонка. Они к нему: Мужичок, мужичок, всегда ты нас выручал, что нам делать? <…> А мужичонка им и говорит: эх вы, глупые люди; а вы возьмите, да на царя на дурака наденьте красные очки...» К сожалению, сказка записана не полностью. #nonfiction #history #russia
5 мая 1818 года родился Карл Маркс. В бесчисленных сувенирных лавках Трира с винных этикеток сурово взирает его лик — и бутылки местного специалитета разлетаются, как горячие пирожки. Туристы с любым политическим кредо с интересом поглядывают на тесный чердак, где прошла юность классика, сумевшего произвести Das Kapital и лозунг «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей». Нюанс заключается в том, что потеря цепей оказалась непосильной задачей. Иначе, согласно социальной теории Маркса, народ страны победившей революции давно бы переместился из царства необходимости в царство свободы; памятники религиозного культа остались бы лишь в музеях; воцарилось безграничное развитие науки и полное господство над природой, далее по списку. Уже в 1920-х Герберт Уэльс («Россия во мгле») заметил, что «марксистский коммунизм всегда являлся теорией подготовки революции, не только лишенной созидательных, творческих идей, но прямо враждебной им», а «пророк Маркс и его Священное писание не дают никаких наставлений по вопросам сохранения научной жизни, мысли и обмена мнениями, содействия художественному творчеству». Зато в 1920-х, в эпоху «голода и уличных карнавалов», лозунг «Насилие — повивальная бабка каждого старого общества, беременного новым» имел почти терапевтический эффект — рядом с апостолом Павлом: «Кто не работает, тот не ест». А еще Маркс в два счета доказал, что Петербург — не Монте-Карло: ведь на Ривьере нет никаких «народных масс», кроме домашней прислуги и персонала отелей и кафе, начисто лишенных классового сознания, а само место — ‘lair of idleness and adventurers… a hole’. Остается только посочувствовать монегаскам и примкнуть к компании Анни Эрно («Годы»), еще в 1980-х шутившей: «Бог умер, Маркс тоже, да и я не в лучшей форме». А лучше махнуть в Трир и раскошелиться на бутылочку заветной кислятины.
Еще в не таком далеком 2018-м Русский музей позволял себе подобные выходки выставки